60129 (673550), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Вскоре после начала штурма чуть было не произошла трагедия. Главный командный пункт был накрыт залпом вражеского артиллерийского дивизиона. Генерал армии И. X. Баграмян получил легкие ранения, а генерал А. П. Белобородов — контузию. Через несколько минут с передовой возвратился маршал А. М. Василевский. Вместо соболезнования он отчитал генералов: на дворе открыто стояли джипы. Они-то и демаскировали командный пункт. Двое из находившихся на КП офицеров погибли.
К исходу дня 235-я дивизия генерала Луцкевича полностью очистила Шарлоттенбург. В центре успешно наступали дивизии 13-го гвардейского корпуса генерала Лопатина. Труднее всего было на правом фланге. Части 39-й армии, нацеленные на коридор Кенигсберг — Фишхаузен (Приморск), продвигались очень медленно.
Пятая танковая и другие дивизии земландской группировки противника не раз бросались в контратаку, пытаясь не допустить полного окружения Кенигсберга. С боем, неся значительные потери, приходилось брать буквально каждый метр.
Плохая погода мешала в первый день штурма действиям авиации. Бомбардировщики практически бездействовали. Атакующие части поддерживали штурмовики ИЛ-2, выполняющие задачу непосредственного сопровождения пехоты. Удары авиации обеспечивали авианаводчики. Они находились в боевых порядках наступающих частей, имея в своем распоряжении подвижные радиостанции. Основными целями штурмовиков являлись огневые точки, артиллерийские позиции, танки и пехота противника. Только во второй половине первого дня штурма облачность несколько разрядилась, что позволило поднять в воздух больше самолетов. Вражеская авиация серьезного сопротивления не оказывала. Произошло всего несколько воздушных боев, да и то это были случайные встречи. гитлеровские летчики просто не могли от них уклониться.
По мере приближения ночи бои в городе ослабевали. К сожалению, задачи, поставленные перед войсками, были выполнены не полностью. Продвижение атакующих частей составило от двух до четырех километров. Но было сделано главное: вражеская оборона взломана, противник понес большой материальный урон, нарушилась связь между его частями и командными пунктами. Что очень важно — противник, ощутив всю мощь наступающих, понял, что отстоять город невозможно, что окруженный гарнизон обречен на поражение. Солдаты и офицеры, в том числе и старшие, начали добровольно сдаваться нашим войскам.
Бон не стихали всю ночь. Правда, они носили спорадический характер, не были столь массовыми, как в дневное время. Противник использовал ночные часы для возведения новых укреплений, восстановления нарушенной связи, подтягивания резервов к первым линиям обороны. Вели ночную перегруппировку войск и наши соединения. Второй день штурма должен был стать решающим.
3. ДЕНЬ ВТОРОЙ 7 АПРЕЛЯ
Жаркие бои развернулись вдоль всей линии соприкосновения войск еще до наступления рассвета. Враг предпринял отчаянную попытку переломить ход сражения. В контратаку были брошены последние резервы и наскоро сколоченные отряды фольксштурма. Но все это оказалось тщетным.
Если первый день штурма можно было назвать днем артиллерии, то второй поистине стал днем авиации. Погода улучшилась, в разрывах облаков блеснуло солнце. 7 апреля впервые в условиях светлого времени была применена дальняя бомбардировочная авиация. Бомбардировщики 1-й и 3-й воздушных армий, тщательно прикрытые над полем боя истребителями, получили беспрепятственную возможность бомбить вражеские позиции. Аэродромы противника были полностью блокированы. Всего за один час на Кенигсберг сбросили свой смертоносный груз 516 бомбардировщиков. 7 апреля нашей авиацией было сделано 4700 самолето-вылетов и обрушено на вражеские позиции более тысячи тонн бомб. Казалось, что рассвет в этот день так и не наступит. Ибо на смену ночным сумеркам пришел мрак, создаваемый дымом от рвущихся бомб и снарядов, горящих зданий. Вступившая в бой авиация окончательно предопределила исход сражения в нашу пользу.
И все же враг яростно сопротивлялся. Только на участке 90-го стрелкового корпуса наступавшей с севера 43-й армии им было предпринято за день четырнадцать крупных контратак. Один за другим капитулировали, прекращали сопротивление гарнизоны фортов. Выше уже шла речь о том, что наши войска, наступавшие с южной стороны, в первый день штурма блокировали форт N 8. Гарнизон, укрывшийся за толстыми стенами, продолжал сопротивление. Стрельба по бойницам и орудийные залпы прямой наводкой результатов не давали. Ночью к форту были доставлены фугасные огнеметы. Для преодоления рва командир штурмующего батальона майор Романов выбрал тот участок крепости, который легче всего поддавался воздействию огнеметов. На рассвете 7 апреля в ров были сброшены дымовые шашки, а вал огня, извергаемый огнеметами, заставил обороняющихся укрыться во внутренних помещениях. Одна из рот по заготовленным штурмовым лестницам быстро спустилась с отвесной стены в воду и вступила на пологий противоположный берег. Скрытые дымом, солдаты довольно быстро поднялись на крышу форта и устремились в проломы, образовавшиеся от прямых попаданий тяжелых авиабомб и снарядов. Начался рукопашный бой в темных переходах и капонирах крепости. Противник вынужден был ослабить внешнюю оборону, что позволило еще одной роте преодолеть ров. Под прикрытием пулеметного огня наши солдаты подползли к амбразурам нижнего этажа форта и начали забрасывать их гранатами. Не выдержав одновременного удара с разных сторон, гарнизон капитулировал. Сдались комендант форта, несколько офицеров и более ста солдат. 250 солдат противника в этом бою были уничтожены. Батальон захватил десять орудий, склады с месячным запасом продовольствия, боеприпасов, горючего для электростанции.
Во второй день штурма войска наступающей с юга 11-й гвардейской армии полностью освободили городской район Понарт (Балтийский район) и вышли к берегам реки Прегель, рассекающей Кенигсберг на две части. Разводные мосты были взорваны, водная поверхность реки простреливалась в любой точке, но тем не менее нашим войскам предстояло одолеть эту водную преграду.
А за спиной наступающих войск еще кипел жаркий бой. Массивное здание главного вокзала и большой железнодорожный узел гитлеровцы превратили в мощный опорный пункт. Все каменные постройки здесь были подготовлены к обороне. Из района главного железнодорожного вокзала противник вел частые контратаки. На штурм узла пошли 95-й и 97-й полки, прямо по железнодорожным путям ползли наши танки и самоходки. В этот район боя пришлось дополнительно подтянуть орудия и реактивные минометы. Штурмовать приходилось буквально каждую постройку. Даже пассажирские составы, так и не успевшие отойти от платформы, были превращены в огневые точки. Подобным образом использовались и товарные вагоны. Все же к восемнадцати часам войска 31-й дивизии фактически овладели вокзалом и подошли к третьей линии обороны противника, прикрывающей центральную часть города.
Но и наши войска несли большие потери. На помощь 31-й дивизии пришла 11-я дивизия — последний резерв корпуса. Продолжались бои вокруг еще уцелевших фортов. При штурме мощного форта «Иудитген» отличился старший лейтенант А. А. Космодемьянский — брат легендарной Зои. Его самоходное орудие разбило ворота центрального входа и вместе со штурмовыми группами майоров Зенова и Николенко ворвалось во внутренний двор форта, после чего гарнизон капитулировал. Здесь сдалось свыше трехсот солдат и офицеров противника, захвачено двадцать одно орудие. На этот раз потери штурмующих сведены до минимума. Все более эффективными становились ультиматумы, которые предъявляли наши войска гарнизонам фортов до начала штурма.
Но упорное сопротивление продолжал оказывать форт N 5 «Шарлоттенбург», уже находившийся в тылу наших войск. Даже 280-миллиметровое орудие, бившее по нему прямой наводкой, не могло сломить упорства осажденных. Тогда заговорили орудия более мелких калибров, которые открыли прицельный огонь по амбразурам форта. Так удалось загнать гарнизон в подземные этажи. Прикрытый шквальным огнем, через водяной ров с большим трудом и потерями перебрался саперный взвод лейтенанта И. П. Сидорова, который заложил под стены форта несколько сот килограммов взрывчатки. Ее взрыв образовал крупные проломы, в которые ворвался штурмовой отряд старшего лейтенанта Бабушкина. Но с ходу завершить взятие форта все же не удалось. Это была смертельная схватка, где никто не просил пощады. Только в рукопашном бою наши десантники истребили больше двухсот гитлеровцев, а около сотни солдат и офицеров взяли в плен. Бой длился всю ночь и завершился только утром 8 апреля. Пятнадцать советских воинов за героизм при взятии форта N 5 были удостоены высшей награды — звания Героя Советского Союза.
Героизм советских воинов был массовым и беспримерным. Слава о юном комсорге батальона младшем лейтенанте Андрее Яналове прошла еще до его гибели. Не лекциями и беседами, а личным примером убеждал он своих товарищей по оружию. В одном из боев Яналов лично уничтожил более двадцати гитлеровцев, в том числе двух офицеров. В последнем своем бою Андрей гранатами подавил огонь двух пулеметов. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза, а улица, где погиб молодой офицер, носит сегодня его имя. Таких примеров героизма можно привести тысячи.
Второй день штурма стал решающим. В ряде мест была прорвана третья и последняя линия обороны противника. Взято с боем за этот день 140 кварталов и несколько городских поселков. Сдача в плен вражеских солдат и офицеров становилась массовой.
Бесполезность дальнейшего сопротивления понимали не только находящиеся в траншеях и дотах. Ночью на исходе суток командующий кенигсбергским гарнизоном генерал от инфантерии Отто Ляш связался со ставкой Гитлера и попросил разрешения на сдачу города советским войскам. Последовал категорический приказ -драться до последнего солдата.
А победа была близка. Бойцы 16-й гвардейской стрелковой дивизии, прорвавшиеся с юга к Прегелю, уже видели вспышки на противоположном берегу реки. Там вели бой воины 43-й армии, наступавшей с северной стороны. Между стальными клещами оставалась только центральная часть города. Часы города и крепости Кенигсберг были сочтены.
4. ДЕНЬ ТРЕТИЙ 8 АПРЕЛЯ
Третий, и предпоследний, день штурма точнее всего можно охарактеризовать одним словом — агония.
Еще ночью гитлеровская верхушка предприняла отчаянную попытку вырваться из разрушенного, пылающего города и пробиться в Пиллау, откуда уходили отдельные суда в Гамбург. Во внутреннем дворе одного из городских фортов было сосредоточено несколько тяжелых танков «тигр» и штурмовых орудий «Фердинанд», бронетранспортеров. В них помимо экипажей разместились чиновники фашистского руководства Восточной Пруссии, прихватившие наиболее важные документы. В ночной темноте распахнулись ворота и, ревя моторами, из форта вырвалась стальная колонна. Но и она была обречена. Чем дальше двигались танки по улицам, освещенным огнем горящих зданий, тем меньше их оставалось. Через час все было кончено.
Ночью гвардейцы корпуса генерала П. К. Кошевого форсировали под огнем противника Прегель. Первыми переправились на северный берег штурмовые отряды 46-го гвардейского полка и минометчики капитана Киреева из дивизии генерала Пронина. К утру вся 16-я гвардейская стрелковая дивизия уже преодолела водную преграду. Стремительной атакой она овладела вагоностроительным заводом. А в 14 часов 30 минут в районе теперешнего кинотеатра «Победа» дивизия соединилась с частями 43-й армии, наступавшей с севера. Кольцо замкнулось.
Стремясь избежать бессмысленных жертв, маршал Василевский обратился к окруженным вражеским войскам с предложением сложить оружие. Но в ответ на это была предпринята еще одна попытка разорвать кольцо окружения и вырваться в Пиллау. Чтобы поддержать эту операцию, земландская группировка немцев провела встречную атаку. Но, кроме новых тысяч убитых, противнику она ничего не принесла.
В эти часы, когда весенний воздух был буквально пропитан запахом близкой победы, продолжали гибнуть и наши герои. В центре Кенигсберга реку Прегель предстояло форсировать соединениям 8-го гвардейского стрелкового корпуса. Но для этого был необходим плацдарм на противоположном северном берегу реки. Переправиться удалось горстке гвардейцев. Вот их имена: Вешкин, Горобец, Лазарев, Ткаченко, Шайдеревский и Шиндрат. Вот их национальности: русские, белорус, украинец, еврей. Против них был брошен батальон фашистов, но герои не отступали, они приняли свой последний бой. Когда наши части прорвались к месту кровавой схватки, герои уже погибли. А рядом лежали десятки гитлеровцев. У одного из десантников в кулаке был зажат клочок бумаги, на котором он успел написать: «Здесь дрались гвардейцы и погибли за Родину, за братьев, сестер, матерей и отцов. Дрались, но не сдались врагу. Прощайте!» Так погибли шесть десантников, дети четырех советских народов. У всех у них была одна великая Родина.
8 апреля максимальной силы достигли удары советской авиации. Боевая работа летчиков началась до рассвета и не прекращалась с наступлением темноты. Утром в воздух поднялись штурмовики и дневные бомбардировщики. Часть их громила врага в самом Кенигсберге, другая — пехоту и танки группировок, находящихся западнее города. А три шестерки «илов», ведомые майором Коровиным, прикрыли переправу частей 16-й дивизии на северный берег Прегеля.
У командования гарнизона крепости оставалась одна надежда — помощь извне, чтобы вывести остатки войск из Кенигсберга. Командующий 4-й немецкой армией генерал Ф. Мюллер вновь стал подтягивать силы западнее Кенигсберга для нанесения деблокирующего удара. Сорвать этот замысел врага и было поручено авиации. Для действий против немецких войск, сосредоточившихся западнее города, были привлечены основные силы 3-й и 18-й воздушных армий. Удары бомбардировщиков чередовались с ударами «илов» и истребителей, выполнявших функции штурмовиков. Весь день западнее Кенигсберга стоял неумолчный грохот от бомбовых разрывов. Против деблокирующей группировки противника 8 апреля было совершено почти три тысячи самолето-вылетов и сброшено более 1000 тонн бомб. Не выдержав такого удара, группировка стала отходить к Пиллау. 8 апреля советские летчики уничтожили 51 самолет, по существу полностью лишив гарнизон авиации.
К исходу третьего дня штурма наши войска заняли свыше трехсот городских кварталов. У врага оставалась более чем призрачная надежда какое-то время продержаться в центре города, где возвышались руины Королевского замка, разрушенного еще осенью налетами англо-американской авиации. В двухстах метрах от замка находился подземный командный пункт Ляша.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
