60125 (673548), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

В начале XV в. главой патриаршей школы стал Иосиф Вриенний. В то время школа размещалась в Студийском монастыре (в жизнеописании Марка Эфесского сказано, что он был послан вместе с братом учиться в «школу Студитоп»). Не можно считать довольно большом: здесь преподавали 30 учителей. Возглавлявший школу Иосиф Вриемпий может служить образцом образованного богослова. Ему были известны семь свободных искусств, он изучал латынь, прекрасно знал Библию и сочинения отцов церкви, был опытен в искусстве риторики и сведущ в известных науках. Свою библиотеку Вриенний завещал церкви св. Софии. Перечень ее книг указывает, что, помимо Священного писания и богословских сочинений, в патриаршей школе изучались и другие дисциплины. Библиотека Вриенния содержала учебники грамматики Иоанна Глики, Плануда, Мануила Мосхопула, Фомы Магистра, сборники риторических сочинений, философские труды Аристотеля, Никифора Влеммида, сочинение Никомаха, музыкальный трактат Мануила Вриенния, «Гармонию» и «Географию» Птолемея, астрономические сочинения.

С патриаршей школой связана жизнь Никифора Каллиста Ксанфонула. Здесь протекали годы его учебы, а затем и учительская карьера. В письмах он не раз говорит о богатстве библиотеки св. Софии, куда ему постоянно приходится обращаться, изучая тексты отцов церкви и сочинения классической греческой литературы. Едва ли эта библиотека принадлежала самой церкви, которая располагала преимущественно литургическими книгами. Скорее она была в ведении патриархата, однако, судя по письмам Ксанфопула, библиотека не только служила его нуждам, но и использовалась для школы. Многие из трудов Ксанфопула предназначались для учебной практики — им написаны риторические прогимнасмы, комментарии к Ионну Климаку, Ветхому завету, иудейская история.

Последним главой школы был Матфей Камариот. Он продолжал исполнять свои обязанности и после гибели Византии в 1453 г., сохранив и при турках титул ритора великой церкви.

Скудость письменных источников, которые дают возможность судить о состоянии образования, не позволяет увидеть многие стороны школьной жизни в Византии. Тем больший интерес представляют немногие дошедшие до нашего времени документальные свидетельства эпохи. Обнаруженные недавно два документа содержат описание любопытных эпизодов школьного быта. Один из них — своеобразный договор между учителем и учениками. Этот документ учитель мог предъявить ученикам, если они забудут о своих обязанностях. В тексте говорится, что ученики обязуются с 1 августа не спать во время дневной жары, есть не более, чем обычно, и не возражать против наказания. Второй документ — полный договор, где названо и имя свидетельницы, матери ученика. Учитель берет в ученики некоего Иоанна для обучения в течение нескольких месяцев мину скульному письму, за что родители ученика должны внести соответствующую плату.

Существовало в поздней Византии и специальное (так сказать, профессиональное) образование: ведь для занятий, например, юриспруденцией и медициной, требовалось дополнительное обучение. Медицине, как было сказано выше, обучали в специальных школах при больницах. Письма Иоанна Захария Актуария проливают свет на некоторые детали этого обучения. Напомним, что Актуарий учился у Плануда и был человеком широко образованным. Вероятно, интерес к медицине привел его после окончания высшей школы в одну из столичных больниц. Из его письма к Лакапину (1299) можно узнать, что Иоанн еще не закончил здесь учебы — он не обладает искусством и совершенствует его ежедневными занятиями. По окончании учебы он должен получить свидетельский профессиональной зрелости, которое он называет. Количество школ при больницах в палеологовское время значительно возросло. С будущими медиками занимались опытные учителя. В распоряжении учащихся были библиотеки, содержавшие преимущественно медицинскую литературу и располагавшиеся в тех же больницах.

Гораздо сложнее выяснить, как обстояло дело с юридическим образованием. Сведений об обучении юристов почти не сохранилось. Скорее всего, традиция юридического образования не прерывалась в палеологовское время. Она существовала в форме самостоятельного изучения права,

его систематизации и классификации, практического применения. Иначе трудно объяснить появление в XIV в. таких юридических авторитетов, как Матфей Властарис и Константин Арменопул.

Итак, высшее образование в поздней Византии, как и раньше, было тесно связано с потребностями административного аппарата, светской и церковной власти в грамотных чиновниках. Историю высшей императорской школы можно проследить лишь эпизодами — сначала в период ее восстановления во главе с Акрополитом, а затем в начале XV в., когда ее функцию выполняла, вероятно, школа при монастыре Предтечи. Трудно сказать, существовала ли она как институт в промежутке между этими датами — источники не сообщают об этом ничего определенного. Возможно, появление большого количества общественных и частных школ в конце XIII в., дававших достаточно высокий уровень образования и конкурировавших с императорским учебным заведением, привело к исчезновению императорской школы как государственного института. Кроме того, государство, очевидно, было не в состоянии постоянно финансировать высшее учебное заведение. Даже общественные учителя не могли рассчитывать на постоянное жалованье от властей — оно выплачивалось благодаря частной инициативе высокопоставленных чиновников: учитель риторики Илиас получал жалованье по протекции Феодора Музалона, а Халкоматопул — по протекции Никифора Хумна. Феодор Иртакин, как свидетельствуют его письма, также не получал регулярного жалованья. О частичной деинституализации высшего образования свидетельствует и появление большого числа «театров», и обращение к услугам частных учителей, специализировавшихся в какой-то определенной области знаний (Метохит изучал риторику у Иоанна Глики, философию — у Иосифа Ракендита, а математические науки — у Мануила Вриенния).

Византийские ученые всегда отличались энциклопедичностью знаний. Раньше она была достоянием лишь очень небольшого слоя интеллектуалов, достигавших высот в науке главным образом благодаря своему интересу к ней и упорному труду. На закате же империи разносторонность образования обусловливалась самой программой многих учебных заведений. Расширился круг дисциплин, изучавшихся в высшей школе: помимо традиционной риторики, логики, философии, в него прочно вошли математический квадривиум (арифметика, геометрия, астрономия, гармония), медицина, география. Почти все византийские ученые прекрасно знали старые комментарии, писали и собственные схолии к текстам, создавали новые учебники. Этой работе, как правило, предшествовали поиски ранних рукописей, по которым сверяли и исправляли сочинения древних авторов. Именно в тот период тексты классических авторов подверглись существенному редактированию. Современные исследователи могут установить иногда лучшее чтение, но лишь по более ранним рукописям или папирусам, оставшимся неизвестными византийским ученым. Причем проделанная византийцами работа коснулась практически всех областей знания.

Византийские интеллектуалы были истинными ценителями древних рукописей, они не жалели ни времени, ни средств для их переписки. Никифор Хумн сравнивал ученых, не имеющих книг, с ремесленником, не знакомым с инструментами своего ремесла. И учителя, и ученики не всегда были достаточно богаты, чтобы купить книгу, — они брали книги на время у друзей либо переписывали их сами. Именно поэтому сегодня известно так много автографов византийских ученых.

Григорий Кипрский пишет, что по причине бедности он переписывал большое количество книг, хотя и не был искусным писцом. Позже для него копировали рукописи профессиональные писцы и его ученики. При этом требования к эстетическому оформлению книги были у Григория очень высокими. В письме к Иоанну Ставрикию в Фессалонику, изготовившему копию трудов Платона на широких листах старой, неровной бумаги, он пишет, что предпочел бы бросить копию в огонь или в воду, чтобы ее не было среди его книг.

Некоторые византийские интеллектуалы получали удовольствие и от занятия каллиграфией, как, к примеру, племянница Михаила VIII Феодора Раулена, которая вряд ли испытывала когда-либо финансовые затруднения. Любопытно, что Иоанн Хортасмен полтора века спустя после смерти Феодора II Ласкариса идентифицировал руку императора в одной из рукописей.

Значение поздневизантийского образования выходит далеко за рамки византийской культуры. Византийские ученые, переселившиеся на Запад, главным образом в Италию, принесли с собой и традиции греческой образованности. Исследователи отмечают, что обучение и интерес итальянских гуманистов были больше связаны с византийской дидактической традицией, чем с западными предшественниками гуманистов — схоластами, особенно в отношении методов преподавания, экзегезы и восприятия корпуса дисциплин в византийской культурной традиции, переданной греческими эмигрантами.

Исследователи полагают, что деятельность Аргиропула (он преподавал греческую философию во Флоренции в 1456—1471) и его интерес к неоплатонизму сместили акценты флорентийских гуманистов от риторики к метафизической философии, особенно к платонизму. Отражая византийское понимание целостности культуры, связанное с традициями, Аргиропул преподавал греческую философию в единстве, начиная с досократиков, пифагорейцев и переходя к Сократу, Платону и Аристотелю.

Большое значение для культуры Возрождения имела и переводческая деятельность византийских эмигрантов, благодаря которой западные гуманисты впервые познакомились с греческой философией, стоицизмом и эпикурейством, трагиками и Аристофаном, лирической поэзией Пиндара и Феокрита, греческими историками и риторами. Благодаря византийским эмигрантам элементы культуры палеологовской Византии стали органической частью итальянского Ренессанса.

Список литературы

1. Культура Византии XIII – первая половина XV в. М.: Наука, К 90., 1991. – 640 с.

6

Характеристики

Список файлов реферата