60084 (673529), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Переводчик Хрущёва Суходрев выполнил буквальный перевод: англ. «Kuzma’s mother», который привёл слушателей в замешательство. Смысл фразы был совершенно непонятен и от этого угроза приобрела катастрофический характер.
Провалом закончилась и встреча Хрущева с новым американским президентом Дж. Кеннеди в июне 1961 г. в Вене. Хрущев обратился к Кеннеди с воинственной речью и выдвинул новый ультиматум по берлинскому вопросу, объявив, что СССР заключит мирный договор с ГДР до конца года. 19 августа правительство ГДР воздвигло в Берлине знаменитую «стену», нарушив этим четырехсторонний Потсдамский договор, который гарантировал свободное передвижение по городу. В сентябре Советский Союз разорвал заключенное с Соединенными Штатами соглашение о моратории на ядерные испытания в атмосфере и произвел серию мощных взрывов. США, в свою очередь, сообщили Советскому Союзу, предъявив в подтверждение фотоматериалы, об установленном ими факте наличия у СССР значительно меньшего количества ракет, чем предполагалось, и об очень большом превосходстве США в этой области. После этого возможности Советского Союза «увещевать» оказались значительно меньшими. По-видимому, именно поэтому Хрущев выступил с трибуны XXII съезда с публичным заявлением, что установленный для урегулирования статуса Берлина срок (31 декабря 1961 г.) не окончателен.
Между тем разногласиям великих держав по берлинскому вопросу предстояло отойти на второй план в общей картине международных отношений, поскольку назревал Карибский кризис.
«Вот как все получилось, и тут придется начинать с самого начала. 1 января 1959 г. на Кубе победила народная революция. Возглавила ее горстка героев во главе с Фиделем Кастро, в то время 32-летним.
Власти США открыто враждебно встретили рождение новой, свободной, революционной Кубы. По правде говоря, я до сих пор не пойму, чем руководствовались в те дни в Вашингтоне, о чем там думали, проводя такой курс в отношении небольшой страны, с которой, вероятно, можно было как-то поладить. Кубу стали травить, прежде всего экономически. Страну монокультуры, полностью зависящую от производства и сбыта сахара, наглухо блокировали: сахар пропадал, а то, в чем жизненно нуждалась республика, ее экономика, сюда не поступало.
Гордых, отважных кубинцев хотели поставить на колени. Добились же совсем иного. Летом 1962 г. правительство Кубы обратилось к Советскому Союзу с просьбой оказать их стране дополнительную помощь. В полном согласии с международным правом две наши страны договорились о ряде мер, направленных на укрепление обороноспособности суверенной Кубы. Меры эти, в частности, предусматривали доставку туда советского ракетного оружия. С нашей стороны решение это представлялось тем более оправданным, что Соединенные Штаты начали в то время обкладывать Советский Союз по всему периметру его границ своими ракетными базами.
В США была развязана безответственная, если не сказать безобразная, антисоветская и антикубинская кампания. К кампании этой, к сожалению, подключились, лишь высшие американские руководители. 11 сентября 1962 г. Советский Союз обратился к правительству США с призывом «проявить благоразумие, не терять самообладания и трезво оценить, к чему могут привести его действия, если оно развяжет войну». Война, как видим, стояла у порога.
Советское предупреждение было проигнорировано Вашингтоном. 22 октября, грубо нарушив нормы , международного права, власти США объявили о введении через двое суток «строгого карантина на все виды наступательного оружия, перевозимого на Кубу».
Советские суда между тем шли на Кубу. Американские военные корабли встали им на пути заслоном. И в Москве, и в Вашингтоне в высоких ведомствах несколько ночей не спали. Надо признать, что с обеих сторон было общее понимание: в любую минуту может случиться непоправимое.
Не случилось. Потому что опять-таки с обеих сторон хватило и мудрости, и мужества пойти па взаимные уступки. Начались интенсивные дипломатические контакты. Обмен посланиями между советским и американским руководителями, а также переговоры в рамках ООН дали возможность выйти из смертельно опасного тупика. 20 ноября правительство США отменило свой «карантин». Соединенные Штаты объявили, как обязательство, что Куба не подвергнется нападению или вторжению, причем не только со стороны США, но и со стороны других государств Западного полушария. Советские ракеты были вывезены с Кубы.
То, что случилось, меньше всего можно назвать чудом. Обе стороны — и советское руководство во главе с Н. С. Хрущевым, и американская администрация, которую тогда возглавлял президент Дж. Ф. Кеннеди,— заняв жесткую, твердую позицию, в конечном счете продемонстрировали здравый смысл, гибкость, благоразумие.
В сегодняшнем мире, в ситуации, в которой ныне оказалось человечество, такое не забывается», [2, с. 65].
Общее стремление предотвратить опасность тотальной войны, ставшую благодаря этому кризису очевидной, проявилось в последующие месяцы в установке прямой линии связи между Кремлем и Белым домом для предупреждения возможных ошибок в анализе и трактовке событий. 15 августа 1963 года был подписан договор о частичном запрещении ядерных испытаний, первое формальное соглашение по контролю над вооружениями, заключенное «великими державами» и ставшее решающим этапом в их отношениях.
2. Внутренняя политика: реформы и начинания в экономике.
Из всех реформ, осуществленных в хрущевское «великое десятилетие», наибольшее воздействие на дальнейшее развитие советского общества имели преобразования в социальной сфере.
Обратной стороной успехов в послевоенном восстановлении хозяйства в Советском Союзе был низкий уровень жизни и сверхвысокая норма эксплуатации трудящихся.
«Чтобы создать видимость материального благополучия в Москве, Ленинграде, некоторых других крупных промышленных центрах, туда свозились товары и продукты, производимые в стране. Всевозможными способами деньги изымались из деревни. Росло число натуральных и денежных налогов с населения, принудительно размещаемых займов. В течение семи лет после денежной реформы 1947 г. проводились массовые снижения розничных цен на товары народного потребления. Их главная цель была чисто политической: наглядно подтвердить «заботу» партии и правительства о народе. И действительно, каждое новое снижение цен воспринималось в массах с чувством «глубокого удовлетворения»: «Мы ликуем. Маргарин, сырки, сахар, хлеб подешевели на 10-15%... Пройдет еще немного времени, и мы заживем зажиточно, слова т. Сталина всегда оправдываются...» Подобные высказывания нередки в частной переписке начала 50-х годов. Безусловно, был в политике снижения цен и экономический, антиинфляционный расчет: к 1952 г. индекс цен снизился наполовину по сравнению с высоким уровнем 1946 г., но, тем не менее, оставался в 2 раза выше уровня последнего предвоенного года.
За семь лет для многих современников стала очевидна и другая закономерность: после очередного снижения цен неизменно увеличивалась сумма подписки на государственный заем, снижались расценки и зарплата рабочих и служащих.
Закономерным итогом такой социальной политики к 1953 г. стал всеобщий дефицит элементарных потребительских товаров, усиление социального неравенства. Реальным единственным достижением социальной политики послевоенного времени явилось расширение системы образования и здравоохранения.
В письмах трудящихся новому руководству сначала робко, но после XX съезда все решительнее повторяется требование: «Мы все пока живем только для будущего, но не для себя... Улучшение материальной жизни народа совершенно необходимо... У нас заработная плата руководящих работников может превышать зарплату рабочих в 50-100 раз...»
Начало перестройки социальной политики было положено летом 1953 г., когда Председатель Совета Министров Г. М. Маленков публично назвал неотложной задачу в 2-3 года резко повысить обеспеченность населения продовольственными и промышленными товарами. Уже к 1955 г. произошли определенные сдвиги к лучшему. Продажа населению мяса увеличилось в 2,2 раза, масла — в 1,58 раза, одежды и белья — почти в 2 раза, мебели — более чем в 3 раза. Первые крупные шаги были сделаны в решении самой острой социальной проблемы — жилищной. В 1954 г. были решительно осуждены парадность и «украшательство» в архитектуре и начался переход к строительству домов индустриальным методом. Однако настоящая «жилищная революция» началась после XX съезда.
На съезде была выдвинута широкая программа повышения жизненного уровня, включавшая в себя сокращение рабочего времени, массовое жилищное строительство, повышение заработной платы низкооплачиваемым работникам и целый ряд других важных преобразований. Их реализация в последующие годы не была последовательной и не носила комплексного характера», [4, с. 359].
За 42 года (1918—1959) среднегодовой темп прироста промышленной продукции СССР составил 10,1 процента. По валовой продукции промышленность СССР в 1959 году превзошла уровень 1913 года более чем в 40 раз, производство средств производства - в 93 раза, продукции машиностроения и металлообработки - в 270 раз, производство предметов потребления — в 15 раз. Если учесть, что начало индустриализации — 1929 год, то все эти успехи достигнуты за 30 лет. Если же исключить войну и годы восстановления народного хозяйства, то останется 23 года.
При любой рыночной системе такие успехи просто немыслимы. В 1958 г. в СССР произведено промышленной продукции больше, чем в Англии, Франции и Западной Германии вместе взятых. И все-таки в те годы проблемы были, и существенные. Чтобы решить, например, самый простой вопрос, надо было ехать из Сибири или Дальнего Востока в столицу. Москва контролировала каждый шаг регионов. Поэтому вопрос децентрализации стоял остро.
5 Февральский Пленум ЦК в 1957 году принял решение о переходе от отраслевого принципа управления к территориальному. Были созданы советы народного хозяйства (совнархозы). К августу 1959 г. их насчитывалось 104. В этом были свои и положительные, и отрицательные стороны. Положительно то, что регионы получили самостоятельность, и начался бурный рост местной промышленности и строительства в регионах. С другой стороны, местничество мешало оперированию производства.
Тем не менее, эта реформа отрицательно на темпы развития
не повлияла. Как известно, тогда отказались от пятилетних планов и был принят первый (и последний) семилетний план на 1959-1965 годы. По контрольным цифрам этого плана этого плана намечалось произвести в 1965 году: чугуна 65—70 млн. т (произвели 66), стали — 86—91 млн. т (произвели 91), проката 65— 70 млн. т (произвели 70,9), нефти 230—240 млн. т (произвели 242,9), угля 600—612 млн. т (произвели 578), электроэнергии— 500—520 млрд. кВт-ч (произвели 507).
«Однако разделение партийных комитетов на промышленные и сельскохозяйственные было великой глупостью. Если бы в то время сумели найти оптимальные связи между регионами и центром, разработали новые структуры планирования, управления и взаимодействия, то в 90-х годах не было бы экономического краха. Регионы могли бы выдержать любые глупости центра или просто их не выполнять. Но Москва не хотела упускать власть», [5, с. 12].
«В сельском хозяйстве тоже прошли преобразования. Были повышены заготовительные и закупочные цены на сельхозпродукцию, введен новый порядок планирования (снизу).
В 1958 г. реорганизуются машинотракторные станции (МТС) в ремонтно-технические (РТС), а техника продается колхозам. Это развязало им руки, в них появились свои механизаторы и техническая интеллигенция.
Широко разворачивается освоение целинных и залежных земель. Только за период 1954—1956 годов было вспахано 36 млн. га целинных земель. На освоение целины встала молодежь, там ковались кадры новых руководителей. Колхозы были подключены к государственным электросетям, что позволило резко поднять их энерговооруженность, появилась возможность механизации работ на мясомолочных комплексах и электрификации подсобных процессов.
Все эти меры повлияли на зерновое хозяйство. Посевная площадь в стране в 1953 г. была 157 млн. га, а в 1958 — 195 млн. га. Валовой сбор зерна соответственно 82 млн. т. и 141 млн. т. Но в 1965 г. сбор зерна упал до 120 млн. т.
Неудовлетворительно решалась мясная проблема. Было намечено в 1965 г. получить до 16 млн. т. мяса в убойном весе, а получили — 9,9 млн. т. Молока должны были получить 100 млн. т, получили — 72 млн. т.
Причина в том, что был взят курс на ликвидацию приусадебных крестьянских хозяйств. И тогда они из производителей превратились в потребителей, отчего товарность сельского хозяйства резко упала», [5, с. 13]
Никита Сергеевич пошел на резкое укрупнение колхозов. Слабые, убыточные присоединили к сильным. В перспективе он видел центральные усадьбы колхозов в виде агрогородов, культурных центров деревни, со спортивными комплексами, развитой инфраструктурой, центральным отоплением, канализацией, школами и больницами. В какой-то степени это сделать удалось.
Важнейшей реформой, осуществленной в 1958-1964 гг., стала и реформа системы народного образования. Советская школа недостаточно гибко реагировала на быстрый прогресс науки и техники, изменения в производстве. Весь послевоенный период система управления школой практически не менялась. Выпускники средней школы неохотно шли работать на производство, считая такой труд не престижным. В то же время в середине 50-х годов вузы могли принять лишь 450 тыс. выпускников средней школы из более чем 1,5 млн. Большинство из них не было готово к работе на заводах и в колхозах. Парадокс заключался в том, что именно в эти годы народное хозяйство испытывало нужду в рабочих руках, так как в трудоспособный возраст вступило малочисленное поколение родившихся в годы войны.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
