60013 (673490), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Общее количество дел, расследовавшихся «майорскими» канцеляриями, подсчитать с точностью вряд ли возможно – из-за вышеупомянутой гибели основной части их делопроизводства в кремлевском пожаре 1737 г. Несомненно, лишь, что количество таковых дел исчислялось многими десятками. Кроме того, имеет смысл упомянуть, что под следствием «майорских» канцелярий оказалось 12 из 30 российских губернаторов первой четверти XV111 в., а также 11 из 23 сенаторов того времени. Что касается следственной канцелярии генерал-прокуратуры и ее преемницы – Розыскной конторы Вышнего суда, то в их производстве находилось около десяти дел.
Расследованные «майорскими» следственными канцеляриями дела поступали затем на судебное рассмотрение либо в Сенат, либо в военные суды, либо в особое военно-судебное присутствие, состоявшее из глав и асессоров самих этих канцелярий. Следственная канцелярия генерал-прокуратуры ни одного дела передать в суд не успела из-за кратковременности существования. Розыскная контора Вышнего суда направляла расследованные дела, естественно, в Вышний суд.
Насколько эффективной была деятельность «майорских» канцелярий как органов расследования, определить с уверенностью затруднительно. Вместе с тем, нельзя не обратить внимание, что на означенную эффективность, безусловно, негативно влияли два обстоятельства: во-первых, сохранение почти всеми руководителями и всеми асессорами «майорских» канцелярий параллельных служебных обязанностей (что не позволяло им всецело заниматься следственной работой), а во-вторых, нередкие реорганизации следственных канцелярий, сопровождавшиеся передачей дел от одного состава следователей другому (что также не могло улучшить качество расследования).
Например, определенный в декабре 1717 г. асессором в следственную канцелярию ведения И.И. Дмитриева-Мамонова гвардии поручик И.И. Бахметев продолжил занимать строевую должность в 1-й роте Семеновского полка. 1 января 1721 г. (в самый разгар работы следственной канцелярии И.И. Дмитриева-Мамонова) Иван Бахметев был произведен в капитаны и назначен командиром 4-й роты того же полка. Что до перемен в составе следователей, то, скажем, инициированное устюжскими фискалами еще в 1712 г. упоминавшееся дело устюжского комиссара С.М. Акишева расследовалось первоначально М.И. Волконским, а в 1716 – 1723 гг. еще восемью менявшими друг друга асессорами и «презусами». В итоге, несмотря на то, что еше 18 декабря 1718 г. Петр I указал ускорить расследование дела С.М. Акишева – с последующей передачей в особое военно-судебное присутствие, состоявшее из глав и асессоров «майорских» канцелярий, означенное дело так и не дошло до суда.
Завершая рассмотрение «майорских» следственных канцелярий, остается добавить, что их век оказался недолог. 9 декабря 1723 г. – ровно через пять лет после основания шести коллегиально устроенных следственных канцелярий – Петр I, находясь в Вышнем суде, собственноручно написал лаконичный указ о том, чтобы «те дела, который по канцеляриям маэорским, разослать, куды которое пристойно, а имянно, ежели есть важные в Сенат, доимочные в Ревизион-кантору…». Иными словами, согласно именному i указу от 9 декабря 1723 г., так и не завершившие производством многие дела «майорские» канцелярии подлежали упразднению.
Менее полутора месяцев спустя, 22 января 1724 г. (что j характерно, опять, будучи в Вышнем суде) император подписал повторный указ о ликвидации «майорских» канцелярий. В этом указе несколько подробнее регламентировался порядок отчетности о суммах, взысканных по делам, расследовавшимся канцеляриями. Так завершилась протянувшаяся с 1713 г, история «майорских» следственных канцелярий.
При всей непродолжительности функционирования «майорских» канцелярий, следственной канцелярии генерал-прокуратуры и Розыскной конторе Вышнего суда довелось просуществовать еще более короткие сроки. Возникновение следственной канцелярии генерал-прокуратуры было связано с тем, что в марте 1722 г. – поныне непроясненными путями-в руки Петра I попала исковая челобитная посадского человека из Ярославля И.И. Сутягина, содержавшая многочисленные обвинения против ярославского провинциал-фискала С.Ф. Попцова. Челобитная не осталась без внимания, и уже 20 марта 1722 г. кабинет-секретарь А.В. Макаров направил генерал-прокурору Сената П.И. Ягужинскому письмо, в котором передал указание императора, чтобы «по тому делу [С.Ф. Попцова] изследовали в Сенате или особливо в вашей канторе».
Тот факт, что высочайшее поручение осуществить досудебное разбирательство дела по обвинению руководителя территориального органа фискальской службы оказалось в марте 1722 г. адресовано генерал-прокуратуре, представляется вполне объяснимым. С одной стороны, в действовавшем на тот момент законе «Должность генерала-прокурора» редакции от 27 января 1722 г. ни слова не говорилось о следственных функциях генерал-прокуратуры (как ни слова о таковых полномочиях не будет сказано в изданной чуть позже редакции от 27 апреля 1722 г.). С другой же стороны, согласно ст. 4 закона от 27 января 1722 г. «Должность генерала-прокурора», фискальская служба ставилась под надзор генерал-прокуратуры (в обязанность генерал-прокурору вменялось, по выражению законодателя, «за фискалами смотреть»)– По всей очевидности, расширительно истолковав положения именно ст. 4 закона от 27 января 1722 г., Петр I и поручил досудебное рассмотрение дела ярославского провинциал-фискала незадолго до того учрежденной генерал-прокуратуре.
Не вдаваясь в детали расследования дела С.Ф. Попцова (переросшего затем в масштабное «дело фискалов»), необходимо отметить, что в связи с возрастанием объема работы по этому делу очень скоро встал вопрос о создании в генерал-прокуратуре временного структурного подразделения, которое специализировалось бы на следственной деятельности. Таковым образом, как уже упоминалось, в июле 1722 г. была организована следственная канцелярия генерал-прокуратуры, которую возглавили лично генерал-прокурор П.И. Ягужинский и прокурор Военной коллегии Е.И. Пашков (в недавнем прошлом – асессор следственной канцелярии И.И. Дмитриева-Мамонова). В официальном обиходе новое структурное подразделение генерал-прокуратуры стало именоваться длинно: «Канцелярия генерала-лейтенанта и генерала-прокурора Павла Ивановича Ягушинского да лейб-гвардии капитана Егора Ивановича Пашкова^.
На протяжении второй половины] 722 г. следственная; канцелярия генерал-прокуратуры продолжала заниматься «делом фискалов», объем работы по которому начал резко увеличиваться после того, как 31 августа 1722 г. решивший \ деятельно раскаяться С.Ф. Попцов подал обширную, в 70 (!) \ пунктов повинную. 9 ноября 1722 г. весьма содержательную; повинную подал и глава фискальской службы А.Я. Нестеров.] (обвинение которому было предъявлено как раз на основании повинной Саввы Попцова). В итоге, к январю 1723 г. деятельность следственной канцелярии генерал-прокуратуры достигла такого размаха, что Петр I оказался перед очевидным выбором: либо внести поправки в законодательство, окончательно наделив гене рал-прокуратуру следственными полномочиями (что, однако, противоречило взглядам первого российского императора на прокуратуру как на орган надзора), либо передать еще не завершенное «дело фискалов» и выделенные из него в особое производство дела в иной следственный орган (что грозило замедлить, а то и дезорганизовать соответствующие расследования).
В конце концов, император принял компромиссное решение. Как было сказано выше, в феврале 1723 г. следственная канцелярия генерал-прокуратуры была преобразована в Розыскную контору Вышнего суда. От следственной канцелярии генерал-прокуратуры Розыскная контора унаследовала и находившиеся в производстве дела, и канцелярских служащих (во главе с канцеляристом И.Н. Венюковым), и руководителя – прокурора Е.И. Пашкова. Стоит повторить также, что в делопроизводстве середины 1720-х гг. Розыскная контора нередко обозначалась «в связке» с предшественницей: «Канцелярия генерала-лейтенанта и генерала-прокурора, что ныне Вышняго суда кантора Розыскная».
Именно Розыскная контора Вышнего суда подвела к концу расследование как многоэпизодного «дела фискалов», так и выделенного из него вышеотмеченного дела по обвинению судьи Московского надворного суда М.В. Желябужского в подлоге завещания. В октябре 1723 г. названные дела – с подготовленными Розыскной конторой обвинительными заключениями – были направлены в Вышний суд, который в январе 1724 г. приговорил семерых подсудимых к различным мерам наказания. Из дел, которые Розыскная контора не успела довести до суда, необходимо назвать упоминавшееся дело дьяков Преображенского приказа Я.В. Былинского и В.Н. Нестерова, которое контора расследовала в 1723–1724 гг. Ликвидация Розыскной конторы произошла, по всей вероятности, в 1726 г. в связи с упразднением Вышнего суда.
Завершая рассмотрение органов предварительного расследования, появившихся в ходе судебной реформы Петра I, остается сказать несколько слов о придании следственных полномочий Камер-коллегии и камерирским конторам. Что касается Камер-коллегии, то единственным актом о наделении ее таковыми полномочиями, изданным в первой четверти XVIII в., явился сенатский указ от 30 апреля 1722 г. Согласно названному указу (принятому в ответ на доношение Главного магистрата), Камер-коллегии предоставлялось право «чинить следование» по делам о хищении казны, совершенном с участием должностных лиц городского самоуправления. При этом, в какой судебный орган надлежало передавать расследованные Камер-коллегией дела, в указе от 30 апреля 1722 г. не оговаривалось (скорее всего, здесь, по умолчанию нормо-творца, подразумевались магистратские суды).
Кроме того, в 1720–1724 гг. Правительствующий Сенат направил в досудебное производство Камер-коллегии, по меньшей мере, пять дел, связанных с совершением преступлений в финансовой сфере. К примеру, сенатским указом от 12 июля 1721 г. Камер-коллегии было предписано осуществить расследование дела о хищении казны и об утрате финансовой документации за 1716 г. в Новгороде. По завершении расследования дело надлежало передать на судебное рассмотрение в Юстиц-коллегию. А сенатским указом от 7 сентября 1724 г. Камер-коллегии поручалось расследовать дело по обвинению во взятках и неуказных сборах казанского губернатора А.П. Салтыкова (судебное рассмотрение этого дела предполагалось затем провести в Сенате).
Наделение следственными полномочиями территориальных органов Камер-коллегии – камерирских контор – было связано с инициативой самой коллегии. В доношении Камер-коллегии Сенату от 31 января 1721 г. констатировалась неэффективность разбирательства дел по казнокрадству и иным преступлениям в области государственных доходов, которые производились тогда Юстиц- и Ревизион-коллегиями (как отмечалось в доношении, в названных коллегиях «за умножением дел в решении (вынесении приговоров/ чинитца продолжение, на что смотря, и другие впадают в такие ж погрешения, и от того денежной казне утрата»). В связи с этим Камер-коллегия предложила предоставить право осуществлять предварительное следствие по данному кругу дел камерирским конторам, с последующим направлением расследованных дел на судебное рассмотрение в Юстиц- и в Ревизион-коллегии.
Означенная инициатива Камер-коллегии встретила полную поддержку в Сенате. Уже 26 мая 1721 г. был издан поныне не вводившийся в научный оборот сенатский указ, в котором за камерирскими конторами – в качестве дополнительной линии компетенции – закреплялись (правда, временно, «до указу») следственные полномочия по делам о преступлениях в области государственных доходов. По окончании расследования таковые дела надлежало направлять в Ревизион-коллегию.
Завершая рассмотрение вопроса об органах предварительного расследования, появившихся в нашей стране в 1717–1723 гг., имеет смысл коснуться еще нескольких моментов. Во-первых, стоит обратить внимание, что почти все эти органы – «майорские» следственные канцелярии, следственная канцелярия генерал-прокуратуры и Розыскная контора Вышнего суда – являлись органами, специализированными на осуществлении следственной деятельности. Как явствует из архивных материалов, единственной дополнительной функцией, которой обладали «майорские» канцелярии, была функция ответственного хранения имущества, конфискованного по расследованным им делам. К примеру, именной указ от 3 июля 1718 г. о пожаловании конфискованного петербургского дома М.И. Волконского М.И. Бобрищеву-Пушкину оказался направлен для исполнения в следственную канцелярию Г.И. Кошелева.
Во-вторых, необходимо иметь в виду, что перечисленные следственные канцелярии и Розыскная контора являлись органами временными (или, по терминологии М.В. Бабич, «комиссиями»), поскольку создавались они для расследования строго фиксированного круга дел. В этой связи неизбежно возникает вопрос: чем же отличались следственные канцелярии и Розыскная контора от уже упоминавшихся своих предшественников – комиссий конца XVI–XVII вв., которые учреждались Боярской думой для досудебного разбирательства конкретных уголовных дел?
С одной стороны, в отличие от таковых комиссий дореформенного периода (несколько подобных комиссий организовывалось, кстати, и в петровское время – достаточно вспомнить комиссию под руководством А.К. Петрова-Солово, которая расследовала дело о тарском восстании 1722 г.), выше охарактеризованные следственные канцелярии и Розыскная контора получали в производство не единичные дела, а подборки дел. С другой стороны, «майорские» канцелярии сложились – начиная с 1717 г. – в целостную систему, скрепленную к тому же созданием в 1718 г. особого военно-судебного присутствия, состоявшего из глав и асессоров этих канцелярий. В перспективе все это могло привести к превращению следственных канцелярий и Розыскной конторы в постоянно действующие органы.
Подобная перспектива была, думается, тем более вероятной, что в начале 1720-х гг. мнение о необходимости образовать стадию предварительного расследования в отечественном уголовном судопроизводстве стало мало-помалу укрепляться в сознании не только законодателя, но и относительно широкого круга высокопоставленных должностных лиц. Подобные умонастроения в среде генералитета и высшей бюрократии особенно ярко проявились как в вышеизложенной истории о наделении в 1721–1722 гг. следственными полномочиями Камер-коллегии и ее территориальных органов, так и в более частном эпизоде о предпринятом генерал-майором В, И. Ген-ниным в 1723 г. уголовном преследовании судебного комиссара Уктусского дистрикта В.Ф. Томилова и земского комиссара Каменского дистрикта Ф.Ф. Фефилова'.
Дело в том, что направленный, как уже говорилось, в г. на Урал с особыми поручениями Петра 1 В.И. Геннин попытался между иного пресечь преступную деятельность представителей низового звена местной администрации. В частности, получив сведения (причем как от подавших исковые челобитные крестьян, так и от территориального органа фискальской службы) о многообразных криминальных деяниях комиссаров В.Ф. Томилова и Ф.Ф. Фефилова, Видим Геннин, не умедлив, основал следственную канцелярию во главе с майором Тобольского полка И. Брикгаузеном.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
