59963 (673454), страница 4
Текст из файла (страница 4)
В июле 1941 г. дивизию перебросили на защиту Днепропетровска с южной стороны, в район с. Сурско-Литовское и утром в один из июльских дней она вступила в бой. Я был тогда коноводом командира дивизии полковника Л. Н. Саковича и связным нашего эскадрона. Первое 'боевое крещение получил, сопровождая в течение всего дня командира дивизии при посещении им наблюдательных пунктов полков и батальонов. Дивизия защищала город до 26-го августа. В ночь на 26-е августа наш эскадрон сопровождал штаб дивизии, который следовал через железнодорожный мост на левый берег Днепра. В дальнейшем дивизия защищала левобережье вплоть до реки Ворскла и с тяжелыми боями отходила на восток, затем я находился при комиссаре дивизии А. И. Клешканове в качестве его адъютанта. К началу холодов дивизия имела большие потери и была выведена для пополнения в г. Сватово,, после чего заняла оборону у Лисичанска в (Донбассе). Всю зиму 1941—1942 г. мы защищали Донбасс.
Затем дивизия в составе 6-й армии перешла в наступление на Изюм-Барвенковском направлении, освободила ряд населенных пунктов, в том числе и станцию Лозовую. В начале мая 1942 г. мы находились в 5—7 км от окраин Конграда, наш эскадрон проводил разведку боем. Вот здесь и закончилось наше продвижение вперед.
Танковые войска генерала Клейста контратаковали нас превосходящими силами, отрезали много наших частей 6-й и 37-й армий, вошедших в прорыв. Началось отступление, мы дошли почти до р. Донец. 27 мая 1942 г. я был контужен и попал в плен.
Прошел через фашистские лагеря смерти: «Уманская Яма» в Люблине (Польша), лагерь № 321 у Билифельда (Германия) и с конца 1942 г. по апрель 1945 г. был заключен в концентрационный лагерь Бухенвальд. В апреле 1945 г. нас освободили американские войска и меня вновь мобилизовали в ряды Советской Армии. С мая 1945 г. был зачислен во взвод охраны отдела контрразведки при 6-й армии. После демобилизации в апреле 1949 г., возвратившись домой в Днепропетровск, навсегда связал свою судьбу с коллективом ДГИ».
Активное участие сотрудники и воспитанники института принимали в борьбе против фашистов и в тылу врага.
Алексей Алексеевич Суслов, кандидат технических наук, доцент, рассказывает: «Находясь на оккупированной территории в Днепропетровске, в конце 1941 г. я встретил своего знакомого Леонида Якушева, с которым до войны работал в Институте горной механики АН УССР. После непродолжительных разговоров Якушев предложил мне участвовать в работе подпольной организации. Я согласился и вступил в подпольную группу, которая базировалась в районе Первой Чечеловки. Мне предложили поступить на работу в политехнический институт, который был организован оккупантами и находился на территории горного института, в котором уже работал Якушев. Директором этого института был чл.-корр. АН УССР доц. К- И. Татомир, которого я знал по совместной работе в Днепропетровском филиале Гипромеза.
В начале 1942 г. начался прием студентов и сотрудников в институт, который находился в корпусе № 2 (химическом корпусе) ДГИ. Для выполнения заданий от партизан нам необходимо было иметь явочное помещение и мы с Якушевым решили для этой цели использовать одну из лабораторий в корпусе № 2 (в настоящее время склад). Это помещение имело два выхода — один на ул. Кирова, а другой — во двор института и располагалось в полуподвальном этаже. Из окон просматривалась ул. Кирова, двор института, а также корпус № 1 (главный корпус).
Нас прельстила «безопасность» помещения в том смысле, что оно находилось в окружении служб оккупантов: на углу ул. Кирова и просп. К. Маркса в общежитии № 1 расположились гестапо и СД, в перво;м корпусе ДГИ — служба СС, а в третьем — воинская часть; в здании металлургического института — немецкий госпиталь. Вот таким окружением обеспечивалась «безопасность».
Одно из первых заданий подполья заключалось в организации прослушивания сводок Совинформбюро и передаче их содержания, а также добывание радиоприемников для других подпольных групп. Немного владея немецким и английским языками и будучи мастером по ремонту электроприемников и радиоаппаратуры, что давало доступ к отечественной, немецкой и другой аппаратуре, я включался в сеть немецких воинских частей.
Позже я получил задание «заимствовать» в воинской части немецкие противогазы, чтобы выяснить, какие отравляющие газы может использовать немецкое командование при боевых действиях на территории СССР. «Заимствованные» немецкие противогазы были переданы по назначению. В начале 1942 г. получил следующее задание — влиться в организацию Тодта1, которая была создана оккупантами и размещалась на ул. Писаржевского в одном из пятиэтажных домов. Я познакомился со многими членами этой организации и детально изучил их деятельность. Национальный состав организации был очень разнообразен. В ней работали бельгийцы, голландцы, французы, русские эмигранты и представители других стран. Они ремонтировали железные и шоссейные дороги, а также восстанавливали здания и помещения. Важной стороной их «деятельности» была спекуляция продуктами питания, которые они обменивали на ценности, вывозимые за границу.
Мое внимание привлекло несколько человек из этой команды-—два русских эмигранта и француз. Один из русских — Тихон Орлов, родители которого жили в Ростовской области, был офицером деникинской армии и после ее разгрома в Крыму выехал в Турцию. Попав в чужую страну, Орлов стал искать средства к существованию. Он связался с другими эмигрантами, и они занялись изготовлением фальшивых золотых изделий и другими аферами. Потом он перебрался в Болгарию, затем во Францию. Но его все время тянуло на родину—в Россию. Русские эмигранты, попав во время войны в Россию, увидели другую страну, другой народ. Некоторые вскоре уехали обратно, поскольку формирования Тодта были организацией, состоящей из вольнонаемных и других лиц, активно помогавших фашистам. В числе последних был и Орлов. Он в 1942 г. вступил в воинскую часть по борьбе с партизанами, созданную оккупантами. Я использовал это обстоятельство, старался поддерживать с ним контакты, а полученные от него сведения немедленно передавал по назначению.
В середине 1942 г. в нашем явочном помещении состоялся сбор группы подпольщиков, в котором принял участие один из руководителей подполья. Ему очень понравилось наше помещение, он детально ознакомился с нашей деятельностью и наметил задания, связанные с предстоящей высадкой десанта в районе Синельниково и сбором материалов вдоль линии фронта.
Длительное время линия фронта проходила по р. Миус. Железная дорога, соединяющая Донбасс с Мариуполем, была перерезана советскими войсками в районе Матвеева Кургана, и непонятно, как происходило снабжение немецких войск в районе Мариуполя. Мы выяснили, что немцы построили узкоколейную железную дорогу, замаскировав ее в посадки. Именно по этой дороге и снабжали Мариуполь. Обнаружили также замаскированные танкодромы, аэродромы и другие военные объекты. Все эти сведения были переданы в штаб армии и использованы авиационной частью, расположенной около Ростова. В штаб армии я передал данные о расположении зенитных установок в зоне железнодорожного Мерефо-Херсонского моста.
Работа на оккупированной территории была сопряжена с большими опасностями. Многие наши товарищи погибли. Перед переходом линии фронта нас направили в Синельниковскую подпольную организацию. Находились там нескрлько дней в квартире подпольщика Жукова — было необходимо уточнить расположение площадки для высадки воздушного десанта, систему сигнализации и многое другое. Все это мы успели сделать.
Но вскоре после нашего отъезда из Синельниково подпольная организация была разгромлена. Около 70 подпольщиков арестовано и расстреляно. Жукову удалось скрыться, а его жену арестовали, долго пытали и расстреляли».
О героических буднях подполья вспоминает и Виктор Александрович Бунько, доктор технических наук, профессор
«В ряды Красной Армии я был призван по мобилизации в первый день войны — 22 июня 1941 г. Наша артиллерийская часть вступила в бой в районе станции Полонная в Западной Украине, затем последовали отход на Киев, тяжелые бои, окружение, ранение и плен. Попал в офицерский лагерь военнопленных в районе Ровно. В 1942 г. с помощью наших парашютистов был освобожден, возвратился в Днепропетровск, а затем всту- пил в партизанский отряд соединения, действовавшего в районе Кировограда, командиром которого был Диброва.
В соединении партизанских отрядов им. Ворошилова, действовавшем в Черном лесу Кировоградской и Киевской областей, была организована интернациональная группа, в состав которой входили бойцы разных национальностей. Командиром назначили меня. Дисциплина в интернациональной группе — железная. За уход хотя бы на время с территории базы без ведома командира группы — строжайшее наказание, вплоть до расстрела без суда. Эта мера применялась в группе несколько раз.
Наступила первая декада декабря 1943 г. Танки генерала П. С. Рыбалко с боями двигались к областному центру—Кировограду, но были остановлены у крупного железнодорожного узла Знаменка, где завязались ожесточенные бои. Танки Т-34, миновав станцию Знаменка, прорвались к опушке Черного леса, в котором базировался отряд, и остановились. На исходе горючее, нет боеприпасов.
Командование соединения партизанских отрядов приняло решение наступать на станцию Знаменка с немецкого тыла и соединиться с Советской Армией. Было решено организовать танковый десант на машинах Т-34. Мне с моими бойцами приказали участвовать в этом десанте. Без единого выстрела, ибо стрелять было нечем, танки подошли к станции Знаменка. На привокзальной площади головной танк, на котором находился и я, заглох,— кончилось горючее. Мы бросились вперед к железной дороге. Пробегая мимо станционной постройки, увидел немца, целившегося в меня из винтовки. Я нажал курок автомата, но он не выстрелил, патрон стал поперек казенника; инстинктивно забежал за дерево. Выбросить патрон и перезарядить автомат— дело нескольких секунд. Выскочил из-за дерева, но немца и след простыл. Видно, он целился для острастки, у него не было патронов.
Десант успешно продвигался вперед, к линии фронта. Впереди немецкая батарея ведет огонь, не замечая приближения партизан. С ходу ворвались на батарею и захватили ее. В составе десанта были два артиллериста. Повернув одно орудие в сторону немцев, я занял место наводчика. Прямой наводкой из трофейной гаубицы нанесли немцам значительный урон. Но немцы обнаружили стреляющие в тылу пушки. Разорвавшийся снаряд тяжело меня ранил, я был эвакуирован в госпиталь. Лечение затянулось, и бой, о котором вспомнил, оказался для меня последним».
Восемнадцатилетним студентом ДГИ А. Г. Лавилов оказался на оккупированной территории родного Днепропетровска. Движимый священным чувством, он находит единомышленников и вступает в подпольную комсомольскую организацию Красногвардейского района. Распространение листовок с информацией о действиях Красной Армии, призывами к населению саботировать приказы оккупантов — главное в деятельности юных подпольщиков. После освобождения левобережной части города А. Г. Лавилов сражается в частях наступающей Красной Армии. Тяжелое ранение надолго выводит его из строя. С возобновлением деятельности горного института А. Г. Лавилов возвращается в ряды студентов. Снова учеба, выполнение поручений партийной организации. Закончив аспирантуру и защитив диссертацию, кандидат технических наук, коммунист А. Г до ухода на пенсию работал доцентом на кафедре горных машин.
Окончивший в 1933 г. институт Н. П. Бараков свою жизнь связал с Донецким бассейном. В годы оккупации Донбасса он становится одним из руководителей большевистского подполья Краснодона. Возглавляя ремонтные мастерские одного из немецких акционерных обществ, Николай Петрович превращает их в центр подпольной работы. Велико было влияние большевистского подполья и лично Н. П. Баракова на членов подпольной организации «Молодая гвардия». Поэтому Николай Петрович разделил трагическую участь молодогвардейцев. Вместе с ними в феврале 1943 г. он был сброшен в шурф шахты № 5.
Славный,боевой путь в частях и соединениях Советской Армии прошли и женщины, преподаватели и сотрудники института. В их числе: Н. И. Макарова — участница боев за освобождение Нарвы, Таллина; 3. И. Мурзина — хирургическая сестра полевого подвижного госпиталя Сталинградского фронта, участница боев за освобождение Украины, Молдавии, Польши; В. М. Мусарская — связистка танкового батальона, участница боев в составе войск 1-го и 3-го Украинского и Северо-Кавказского фронтов. Их ратный, труд отмечен орденами и многими боевыми медалями.
Боевыми медалями за взятие городов и стратегических районов награждены многие сотрудники и воспитанники ДГИ:
«За оборону Москвы» — И. Л. Волошин, И. В. Вдовин, А. П. Жендринский, М. С. Криворучко, А. А. Иванов, А. В. Итин, А. Н. Медведников, И. С. Мосин, Н. В. Нагибин, А. И. Семенюк, Е. С. Степанов, А. Н. Символоков, В. Ф. Угольников, Д. И. Фи-шелевич, П. Ф. Шишков, И. И. Шкаредный, В. В. Яговдик, М. Г. Яровой, И. И. Земляной, В. А. Подольский, Ф. Д. Шипко;
«За оборону Одессы» — И. Д. Гацько, М. А. Колядин;
«За оборону Севастополя» — В. Е. Корешук, М. А. Колядин;
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
