59684 (673280), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

В первой половине XIX в. офицеров выпускали:

Кадетские корпуса,

Губернские военные училища,

Военно-сиротский дом,

Пажеский корпус,

Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров,

Дворянский полк,

Юнкерские школы,

Московское училище колонновожатых,

Некоторые общегражданские учебные заведения,

Специальные военные училища (артиллерийское, инженерное, топографическое, юридическое).

Своя система подготовки офицеров существовала на флоте.

К 1854 г. общий штат общевойсковых военно-учебных заведений был рассчитан на 8288 человек (реально обучалось 7751), в том числе

Пажеский корпус —150,

Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров — 228,

Дворянский полк — 1000,

Финляндский кадетский корпус — 120,

Павловский — 500,

1-й и 2-й Петербургские — по 600,

1-й Московский (с малолетним отделением) — 650,

Сибирский — 240,

Оренбургский и Киевский — по 200,

Тульский и Тамбовский —по 100,

Александровский малолетний,

2-й Московский, Новгородский, Орловский, Воронежский, Полтавский, Брестский, Полоцкий и Александрийский Сиротский—по 400 человек.

За 1845—1854 гг. они выпустили 5563 офицера.

Содержание каждого воспитанника обходилось в среднем: в 1853 г. — 373 руб., в 1854 г. — 383 руб., в 1855 г. — 384 руб.

В 1853—1861 гг. общевойсковые учебные заведения подготовили в общей сложности 5833 офицера (91% всех выпускников), из которых направлены в гвардию 952 (16%), в артиллерию и инженерные войска — 1500 (26%), в пехоту и кавалерию — 2255 (38%), в линейные батальоны — 284 (4%), в корпус внутренней стражи — 645 (11%) и в казачьи войска — 297 (5%).

На гражданскую службу за этот период выпущено всего 216 человек, или 3% всех выпускников, а нижними чинами в армию — 410 (6%). Таким образом, военно-учебные заведения давали весьма небольшой процент «брака», но среди всех производимых в офицеры выпускники учебных заведений составляли менее трети, и система военного образования нуждалась в дальнейшем развитии

В 60-е гг. XIX в. проведены крупные реформы в области военного образования, суть которых состояла в отделении общеобразовательного курса в военно-учебных заведениях от военно-специального и создании для каждого из них отдельных учебных заведений: военных гимназий и военных училищ, на которые разделились прежние кадетские корпуса. Кроме того, признано необходимым в офицеры производить только получивших специальное военное образование в учебных заведениях, для чего и решили пропускать через них всю массу вольноопределяющихся, юнкеров и унтер-офицеров — всех, кто ранее получал офицерское звание непосредственно в частях после определенного срока выслуги. Поскольку этот контингент обладал в большинстве худшим общеобразовательным уровнем, чем выпускники военных гимназий, для него были созданы особые училища с облегченной программой, получившие названия юнкерских. Организованы и общеобразовательные военные учебные заведения сокращенного курса, получившие название военных прогимназий, которые готовили к поступлению в юнкерские училища подобно тому, как военные гимназии готовили к поступлению в военные училища. Таким образом, общевойсковые военно-учебные заведения подразделялись на четыре основных типа: военные училища, юнкерские училища, военные гимназии и военные прогимназии.

Основателем этих реформ стал Милютин Д.А, который в 1840 году записал в своем дневнике: «Наши офицеры образуются совершенно как попугаи, до производства их они содержатся в клетке. И беспрестанно толкуют им: «Попка, налево кругом!» — и попка повторяет: «Налево кругом». «На караул!» — и попка повторяет это... Когда же попка достигает того, что твердо заучит все эти слова и притом будет уметь держаться па одной лапке... ему надевают эполеты, отворяют клетку, и он выступает из нее с радостью, с ненавистью к своей клетке и прежним своим наставникам». Именно Дмитрию Алексеевичу Милютину, профессору Академии Генерального штаба, начальнику штаба Отдельного Кавказского корпуса, военному министру и последнему фельдмаршалу русской армии, выпала труднейшая задача в рамках общей военной реформы преобразовать всю систему военно-учебных заведений на основах большей демократии и либерализма.

Не останавливаясь подробно на всех аспектах военной реформы, которую провел Милютин, скажем лишь, что в результате этой колоссальной работы русская армия стала армией буржуазного типа, приобрела новую организационную структуру, иные принципы формирования. Одно из центральных направлений военной реформы Милютин видел в изменении системы подготовки офицерских кадров. В 1862 году военный министр изложил свою точку зрения в особой записке, поданной на имя императора: «Мнение о военно-учебных заведениях».

В записке высказывалась мысль о необходимости радикального преобразования кадетских корпусов, соединявших в себе общеобразова­тельную подготовку детей и специальную подготовку юношей. Милютин считал, что военное воспитание, основанное на жесткой дисциплине, может дать положительные результаты исключительно в зрелом возрасте, когда юноша занимается специальными предметами осознанно; в детском же возрасте, «когда характеру предстоит еще образовываться, стеснение его развития дисциплиной наносит существенный ущерб нравственным качествам юноши» (Отдел рукописей ГБЛ. Фонд Д.А.Милютина. Картон 24. Д.З. А.22).

Рассмотрением этих предложений занималась специальная комиссия во главе с главным начальником военно-учебных заведений великим князем Михаилом Николаевичем. Было затребовано мнение по этому вопросу от всех военно-учебных заведений и строевых частей. Полученные материалы тщательным образом систематизировались и анализировались членами комиссии, имевшими большой опыт работы в вузах генералами, офицерами и гражданскими преподавателями.

Проблема оказалась достаточно серьезной. Выяснилось, что существовавшие военно-учебные заведения пополняли офицерские вакансии только на 1/3 (как правило, в гвардии, артиллерии и в инженерных войсках), тогда как 60 процентов штатных должностей офицеров занималось так называемыми войсковыми юнкерами и вольнооп­ределяющимися, т.е. дворянскими детьми, пришедшими и полки на эти вакансии «по праву рождения»» и сдавшие несложный экзамен непосредственно в войсках, поскольку зачастую не имели даже начального образования. И 10 процентов офицеров были выходцы из унтер-офицеров, прослуживших в войсках 10-12 лет и выдержавших соответствующий экзамен. Что же касается бывших кадет, на подготовку каждого из которых правительство расходовало 8-9 тысяч рублей, то комиссия вынуждена была констатировать следующее:

«...Выпущенные из кадетских корпусов офицеры отличались совершенным неведением военного быта и воинской дисциплины, не имели основательных научных познаний, пренебрегали исполнением служебных обязанностей и самою службой, нередко относи­лись с неуважением к старшим и вообще вносили с собою такое нравственное направление, от которого можно было опасаться вредных последствии для самой армии. Вместо того, чтобы быть руководителем солдат и надежным помощником начальника, офицер, выпущенный из корпуса, сам нередко нуждался в дядьке; самоуверенность же, развитая и нем, препятствовала ему на службе приобрести необходимую практическую подготовку, что и побуждало тогда большую часть начальников в армии искать для своих частей офицеров из юнкеров, хотя и менее образованных, чем кадеты, но зато более полезных для службы споим знакомством с условиями военного быта и воинских требований» (Исторический очерк образования и развития 1-го Московского кадетского корпуса. 1776—1878. С. 116-117).

Комиссия в основном поддержала идеи, высказанные Милютиным, и пришла к выводу, что существовавшая к тому времени структура кадетских корпусов не позволяла развиваться военно-учебным заведениям и выпускать достаточно подготовленных для службы в армии молодых офицеров. В числе недостатков отмечалось следующее:

- соединение в кадетских корпусах общего образования и специального,

- слишком обширные учебные программы,

- совместное обучение и воспитание кадет разного возраста,

- раннее обучение кадет военным предметам и применение к ним жестких дисциплинарных требований,

- отсутствие в кадетских корпусах хорошо подготовленного постоянного состава.

Для улучшения учебного процесса рекомендовалось по каждому учебному предмету создать отдельную комиссию, которая бы досконально разобралась в этом вопросе; при подготовке новых программ предусматривалось развитие умственных и душевных свойств учащихся, к тому же эти программы должны быть рассчитаны на среднего воспитанника, а не на отличника. Дельным было замечание относительно того, чтобы новые программы в военно-учебном заведении вводить только тогда, когда по ним будут подготовлены учебники, учебные пособия или хотя бы опорные конспекты.

Основной вывод комиссии заключался в том, что необходимо отделить от кадетских корпусов специальные классы и на их основе создать военные училища; общеобразовательные классы корпусом преобразовать в военные гимназии, улучшить учебно-воспитательную работу, используя для этого отечественный и зарубежный опыт, приглашать на должности воспитателей в военные гимназии как военных специалистов, так и гражданских педагогов с университетским образованием.

Разряды для военно-учебных заведений в описываемый период.

К первому относились академии, где офицеры получали высшее военное и специальное образование.

Николаевская Генерального штаба,

Михайловская артиллерийская.

Николаевская инженерная.

Военно-юридическая

Военно-медицинская

Во второй разряд входили военно-учебные заведения, выпускавшие из своих стен офицеров во все рода войск. Это:

специальные классы Пажеского и Финляндского кадетских корпусов,

три пехотных военных училища — Павловское, Константиновское и Александровское,

Николаевское кавалерийское,

Михайловское артиллерийское,

Николаевское инженерное,

Военно-юридическое

Военно-топографическое,

17 юнкерских училищ, из них:

11 — пехотных (Московское, Виленское, Варшавское, Гельсингфорское, Киевское, Одесское, Чугуевское, Рижское, Казанское, Тифлисское, Петербургское),

2 кавалерийских (Тверское, Елисаветградское)

4 казачьих (Оренбургское, Новочеркасское, Ставропольское и Иркутское).

Третий разряд составляли военные гимназии, дававшие общее образование и воспитание молодым людям, которые могли затем поступать либо в военные училища, либо в гражданские высшие учебные заведения. Военные гимназии были открыты:

в Петербурге — 1, 2 и 3-я;

в Москве — 1, 2 и 3-я;

в Воронеже (Михайловская),

Орле (Бахтина),

Полтаве (Петровская),

Киеве (Владимирская),

Нижнем-Новгороде (Аракчеевская),

в Полоцке, Оренбурге, Омске и Симбирске.

К этому же разряду с 1869 года были причислены и военные прогимназии, дававшие своим воспитанникам начальное общее образование и воспитание. Выпускники военных прогимназий поступали затем в юнкерские училища, преподавателей для них готовили в так называемой Учительской семинарии военного ведомства в Москве. Всего было открыто 9 прогимназий: в Петербурге, Москве, Ярославле, Пскове, Елисаветграде, Тифлисе, Оренбурге, Иркутске и Вольске, причем последняя — Вольская военная прогимназия выполняла роль специального воспитательно-исправительного учебного заведения, куда направлялись недисциплинированные или плохо успевающие воспитанники из других военных гимназий и прогимназий.

К четвертому разряду относились военные школы, готовившие технических специалистов, унтер-офицеров для артиллерии и инженерных войск, а также военно-фельдшерские школы.

Отличительной особенностью образовательного процесса в них являлось то, что кроме военных дисциплин преподавали и общегражданские дисциплины, что значительно повышало статус выпускников.

Реальное противоречие между передовой наукой и существовавшим строем, отводившим научным знаниям тесный предел, становилось коренной причиной стойкого острого конфликта самодержавия с высшими учебными заведениями.²⁹ Автономный устав сам по себе не мог сразу поднять русские университеты, но и авторитарный устав не мог помешать достигнуть расцвета. Формы организации высшего образования, существовавшие в крепостной России, пришли в противоречие с потребностями прогрессивного развития и нуждались в коренном изменении и обновлении в соответствии с потребностями буржуазного развития. Стал очевиден вред, причиненный унижением в 40-х гг. университетской автономии в пользу попечительского совета.³⁰

Реакционные меры в конце 50-х гг. постепенно отменялись. Устав 1863г. ознаменовал университетскую реформу и отразил новые взгляды на статус университета и отношения внутри него.

Он характеризуется «известной стройностью и целостностью его составных частей» и занимает среднее положение между 1 и 2 уставом. Центральная идея – автономия профессорской корпорации с выборным ректором. Ректору поручалось «ближайшее управление», совет решал все дела по университету. Все остальные органы подчинялись совету, и устав точно определял предметы ведения и степень власти. Вновь был установлен университетский суд. Университетам предоставлялось право с разрешения министра учреждать ученые общества. Роль правительственного контроля сводилась к тому, чтобы удержать университеты в пределах, обозначенных уставом. Однако идея свободного преподавания и учения не нашла отражения в уставе. «С германским принципом самоуправляемой профессорской корпорации соединен был французский принцип обязательности учебного плана и переходных испытаний для студентов».³¹ Не было вполне гарантировано и самоуправление, так как попечитель сохранил неопределенную и довольно широкую власть.

С 1863г. был учрежден институт профессорских стипендиатов - вариант современной аспирантуры, а в 1867г. утверждены «Правила о лицах, оставляемых при университетах и командируемых за границу для приготовления к профессорскому званию». Чуть позже в новых «Правилах» были установлены единые требования к организации подготовки научно-педагогических работников высшей школы.³²

По мнению современников, Уставу 1863 г. нужно быть благодарным «за временное просветление университетской науки».³³

Конец XIX в. позволил высшим учебным заведениям выйти на качественно иной уровень деятельности – на университеты возлагается обязанности не только по подготовке кадров, но и по развитию науки. Причина крылась в возрастании объективного значения науки и просвещения при переходе на новый уровень развития общества.

Этот период так же ознаменован для России появлением и распространением вольного высшего образования посредством создания неправительственной высшей школы (общественно-государственной и частной). Оно развивалось наряду с государственным. Обучение в таких учебных заведениях не давало выпускникам никаких прав, обучающиеся не получали дипломов или свидетельств об окончании. Вольная высшая школа восполняла систему высшего образования. Народные университеты стали частью системы народного образования³⁴. Становление женского высшего образования напрямую связано с открывающимися с 1876г. курсами, главным образом врачебными и педагогическими. В 1876 г. было утверждено Положение, по которому Министерство народного просвещения получило право учреждать по своему усмотрению высшие женские курсы. Первый женский университет - знаменитые Бестужевские курсы - был открыт в Петербурге в 1878 г. Прием женщин на курсы был связан с рядом ограничений и особых требований.³⁵

Характеристики

Список файлов реферата