59640 (673258), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Сталин был отозван в Москву, подвергнут порицанию со стороны Ленина, а также делегатов IХ Партконференции, и отстранен от участия в завершении Гражданской войны - разгроме войск Врангеля на Юге. И все же это не лишило Сталина прежнего лидерства в партии. На VIII партийном съезде, состоявшемся в марте 1919 г., его имя числилось в списке шести кандидатов в члены ЦК, розданном каждому участнику. Сталин стал членом обеих подкомиссий ЦК, учрежденных съездом, одним из пятерых членов Политбюро и членом Оргбюро; кроме того, по его инициативе при комиссариате национальностей была создана вторая инспекция - рабоче-крестьянская, Рабкрин, в чью задачу входил контроль за работой правительственных учреждений. Ни на одно из этой внушительной цепи назначений нисколько не повлиял факт ответственности за разгром армии в Польше и отстранение от военного руководства.
Вне сомнений, основной причиной этого явилось то обстоятельство, что Сталин сумел зарекомендовать себя как исключительно активный, не щадящий сил для дела, член руководства партии. Отказаться от него было невозможно. Троцкий вспоминает, как задал как-то вопрос Серебрякову, члену ЦК, работавшему вместе со Сталиным в военном совете Южного фронта: была ли нео6ходимость в двух представителях ЦК в этом совете, и разве не мог Серебряков справиться один без помощи Сталина. «Подумав немного, Серебряков ответил: « Пожалуй, я не смог бы так давить на подчиненных, как Сталин». Умение давить, было как раз то свойство, которое Ленин более всего ценил в Сталине».
Ленин прекрасно видел недостатки Сталина. По словам Троцкого, когда впервые была предложена кандидатура Сталина на пост Генерального Секретаря, Ленин заметил: «Сей повар, будет готовить только острые блюда». И все же иной кандидатуры не выдвинул. Разумеется, Ленин не чувствовал со стороны Сталина угрозы для себя лично,- до той поры, пока его не постиг в мае 1922 г. первый инсульт, что случилось через месяц после того, как Сталин был назначен Генеральным Секретарем.
В 1922 г., когда Ленин приходил в себя после первого инсульта, Сталин крепил фундамент своей власти, в его действиях не проскальзывало ни малейшей театрализации. Троцкий, любитель бьющих в глаза эффектов (что вселяло опасение симптомов бонапартизма) не видел ни в поступках Сталина, ни в нем самом ничего, кроме признаков серой посредственности. Однако усилия Сталина оказались не напрасны. При тех новых перспективах, которые открылись перед ним в связи с болезнью Ленина, Сталин смог запустить в ход весь тот авторитет, который он создал себе в провинциальных партийных структурах, направив эту волну на центральные структуры, ведавшие политикой партии,- партийный съезд, ЦК и Политбюро,- туда, где мог решаться исход битвы за место правопреемника.
Последующие события стали известны лишь через много лет, в основном уже после смерти Сталина. И эти события не оставляют сомнений в том, что отношение Ленина к своему бывшему протеже теперь изменилось, и дело дошло до открытой неприязни. Она усилилась в связи с теми шагами, что предприняло Политбюро, принявшее в свои руки бразды правления. 24 декабря в результате совещания Сталина, Каменева и Бухарина с врачами, было вынесено следующее решение:
«Владимиру Ильичу разрешается ежедневно диктовать по 5—10 минут только в том случае, если это не письма, чтобы не предполагалось получение ответа. Посещения запрещены. Друзьям и близким желательно не сообщать ему о политических событиях».
Подобные меры были продиктованы опасением, что Ленин, хоть он уже почти наверняка не сможет возглавить государство, но все же способен и в полупарализованном состоянии вмешиваться в политику. Ленин всячески старался обойти эти инструкции, и решимость его усилилась, как только Политбюро назначило Сталина надзирать за их исполнением.
В поисках союзника Ленин обратился к Троцкому. Дважды в течение 1922 г. он убеждал Троцкого занять пост заместителя Председателя Совнаркома, и оба раза Троцкий отказывался, не видя в этой перспективе возможности стать первым среди прочих заместителей, а также идеологом партии. Вместе с тем в декабре, когда Ленин воспротивился попыткам Сталина ослабить монополию государства на внешнюю торговлю, он с удовлетворением обнаружил, что Троцкий с готовностью довел его мнение до членов ЦК; удовлетворение Ленина еще более возросло, когда ЦК было вынуждено отменить свое ранее принятое решение.
«Мы отстояли свою позицию в борьбе,- писал он,- предлагаю не останавливаться и наступать дальше». Снова в частной беседе с Троцким Ленин предлагает ему пост заместителя председателя, заявляя, что готов сформировать блок для борьбы с бюрократией в государстве и в партии. Однако через несколько дней у Ленина случилось второе кровоизлияние, и его предложение хода не получило, хотя оно могло грозить для Сталина далеко идущими последствиями.
Позднее Троцкий утверждал, что Ленин, якобы, хотел видеть его, Троцкого, своим преемником на посту Председателя Совнаркома. Возможно, именно это и имел в виду Ленин, предлагая в свое время Троцкому должность своего заместителя, однако Троцкий от этой возможности, - не в пример Сталину в отношении должности Генерального Секретаря,— отказался. Однако в своем письме к съезду, в так называемом завещании, Ленин намеренно избегал назвать имя возможного преемника; не исключено, что он имел в виду создать коллективное руководство, осуществляемое шестеркой именно тех, кого он упоминает в своем письме, которые работали бы коллегиально под строгим надзором ЦК и ЦКК.
К этому времени Ленин, скорее всего, чтобы предостеречь единомышленников, собрал все свои угасающие силы и предпринял последнюю атаку на Сталина. 5 марта он продиктовал письмо Троцкому с просьбой принять на себя защиту интересов Грузии в ЦК. Одновременно с этим письмом он отослал ряд своих декабрьских замечаний по национальному вопросу. На следующий день Ленин отправляет телеграмму Мдивани и членам компартии Грузии, в которой заверит, что всем сердцем с ними и готов оказать поддержку. Между тем, сославшись на не здоровье, Троцкий действовать, отказался, и вследствии этого Сталин смог сломить правящую партийную верхушку в Грузии, заполнив своими сторонниками зал проводимой ими партконференции, и затем сместил их всех со своих постов.
Одновременно с письмом Троцкому, Ленин посылает также и письмо Сталину по поводу одного инцидента, прошедшего в конце декабря. Взбешенный вмешательством Ленина в дискуссию о монополии внешней политики и воспользовавшись тем, что ему поручено надзирать над медицинским режимом Ленина, Сталин позвонил Крупской, в грубой форме выговорил ей за то, что позволяет мужу нарушать предписания врачей, пригрозив вызвать ее на проработку в ЦК. Тогда Крупская не сказала Ленину об этом ни слова, однако написала полное возмущения письмо Каменеву, прося у него и у Зиновьева защиты. Однако Ленин в начале марта узнал о случившимся и на писал Сталину следующее:
«Ув. тов. Сталин!
Вы проявили грубость и оскорбили по телефону мою жену. Хотя она была готова забыть о случившемся, факт получил огласку, она рассказала об этом Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения.
С уважением Ленин»
Недавно в архивах была обнаружена запись Сталина, адресованная Ленину, в которой говорилось: «Если вы считаете, что я должен взять свои слова обратно, я готов это сделать, однако я не понимаю, в чем дело и в чем моя вина. По рассказам, Ленину уже было настолько плохо, что он так и не узнал содержания записки Сталина. Известно, что некого рода извинение Сталин адресовал самой Крупской, однако разрыв в отношениях между ним и Лениным так и не был преодолен. 6 марта здоровье Ленина стало резко ухудшаться, и 10 марта последовал очередной инсульт, лишивший Ленина дара речи и парализовавший правую сторону. И это окончательно отсекло его от участия в делах. В течение лета и осени 1923 г. речь у Ленина наладилась настолько, что он даже смог тайно предпринять прощальную поездку в Москву. Кое-кто из партийных и государственных деятелей навестил его в Москве, однако Сталина среди них не оказалось. Ленин со Сталиным не встречались больше никогда.
В отсутствие Ленина политика партии и руководство повседневными ее действиями находились в руках у тройки – Зиновьева, Каменева и Сталина. При обоюдной неприязни всех троих объединяло общее недоверие к Троцкому. Официально положение тройки выглядело внушительно. Каменев, являясь в отсутствие Ленина председателем Политбюро, был одним из его заместителей по Совнаркому и одновременно председателем Московского Совета. Зиновьев был главой другого крупного Совета - Петроградского, а также председателем Исполкома Коминтерна, З-го Коммунистического Интернационала. Сталин помимо поста наркома по национальным вопросам, занимал ключевую позицию в партии, будучи Генеральным Секретарем. Вместе с тем в распоряжении у Троцкого было нечто совсем иное, - не набор высших государственных должностей, а популярность и обаяние, некий ореол вождя революции, присущий только Ленину да ему, вследствие чего любое появление Троцкого на съезде неизменно встречалось бурными овациями. Большинство членов Партии, как и сам Троцкий, считали, что в случае необходимости, только он и достоин, сменить Ленина.
Если бы Троцкий в свое время предъявил притязания на роль преемника, то он мог бы развернуть по трем пунктам критику партийного руководства, воспользовавшись уже накатывавшей волной недовольства: бюрократия и угроза внутрипартийной демократии, экономическая политика и национальный вопрос и новая Конституция. По всем этим трем пунктам уже отвернувшийся от Сталина Ленин был готов объединиться с Троцким.
Возглавляемая Троцким левая оппозиция стремилась отдать предпочтение тяжелой промышленности и интересам промышленных рабочих, которые, как утверждалось, должны явиться душой социалистических преобразований. Приуроченные к ХII съезду партии «Промышленные тезисы» Троцкого гласили: «Лишь развитие тяжелой промышленности создаст надежный фундамент диктатуры пролетариата». При поддержке Ленина Троцкий призывал стимулировать авторитет Государственного планового комитета - Госплана и создать тщательно разработанный экономический план, предусматривающий субсидирование промышленности, преимущественно тяжелой, и использовать сам факт переноса столицы государства в Москву для достижения долгосрочных целей этого плана.
На заседании Политбюро, посвященном подготовке к съезду партии, Сталин предложил поручить в отсутствие Ленина основной доклад сделать Троцкому. Однако Троцкий отказался из боязни, что могут подумать, будто он претендует на власть еще при жизни Ленина, и предложил на эту роль вместо себя Сталина. Но Сталин также отказался, предоставив возможность выступить в этой роли тщеславному Зиновьеву. Затем Троцкий вновь оказался в неловком положении, когда Каменев сообщил членам ЦК, что Ленин обратился к Троцкому с просьбой заняться грузинским вопросом и направил ему экземпляр своей резко критической статьи « Заметки по национальному вопросу», содержавшей критику в адрес Сталина, которую Троцкий продержал у себя более месяца, ни словом не обмолвившись об этом соратникам. Сталин холодно упрекнул Троцкого за то, что он действует за спиной партии. Под воздействием такой принципиальности Сталина ЦК решило ленинские заметки не публиковать, однако ознакомить с ними делегатов съезда.
По окончании съезда большинство Политбюро вполне удовольствовалось тем, что никаких шагов по осуществлению резолюции предпринято не было, и она так и осталась резолюцией на бумаге. Лишь пять лет спустя, когда была сокрушена не только левая, но и правая оппозиция, Сталин созрел, чтобы запустить в действие и программу Троцкого, и программу левых.
Сам Троцкий позднее вынужден был признать, какую возможность он упустил. В своей автобиографии он писал:
«Не сомневаюсь, что если бы я выдвинулся накануне ХII съезда в духе блока Ленин-Троцкий против сталинской бюрократии, победа была бы за мной... В 1922—1923 гг. еще можно было захватить ключевые позиции открытой атакой на фракцию.. . эпигонов большевизма».
Троцкий проявил слабость как политик. « Независимые действия с моей стороны могли быть.. . представлены, как Моя личная борьба с целью занять место Ленина в партии и в государстве. Одна мысль об этом повергала меня в дрожь».
Подобные сантименты Сталину свойственны не были. Однако, отдавая себе, отчет в том, что позиция Троцкого пока еще достаточно сильна, Сталин повел себя вполне осмотрительно, не став открыто нападать на Троцкого, а, довольствуясь умением воспользоваться тем страхом, который у иных лидеров партии вызывала перспектива осуществления Троцким государственного переворота. Сталинские манипуляции с выборами до и во время ХII съезда партии не прошли незамеченными. Как-то в один из праздников Зиновьев созвал кое-кого из товарищей на неофициальное сборище в укромном месте в гроте в окрестностях Кисловодска, курорта минеральных вод на Северном Кавказе, и там был выработан единодушный план обуздания Сталина.
Когда письмо, извещавшее о планах собравшихся, легло на стол к Сталину, он сам направился в Кисловодск и предложил Зиновьеву, Троцкому и Бухарину как членам Полит бюро поприсутствовать на заседаниях Оргбюро, увидеть «сталинский аппарат» изнутри. При этом Сталин предложил освободить свой пост: « Если товарищи будут настаивать на претворении своего плана, я готов уйти без скандала и без всяких разговоров». Однако если Зиновьев воспользовался предложением Сталина хотя бы раз или два поприсутствовать на заседании Оргбюро, а Троцкий с Бухариным вообще предпочли не заглядывать туда. Что касается предложения об отставке, то Сталин прекрасно понимал, что если он действительно уйдет, его уход откроет Троцкому дорогу к власти в качестве преемника Ленина, а этого было вполне достаточно, чтобы остановить Зиновьева и компанию от выражения дальнейших претензий к Сталину.
Именно в этой обстановке Троцкий опубликовал свое открытое письмо ЦК 8 октября 1923 г., в котором обличал «вопиющие коренные ошибки экономической политики» нынешнего руководства, что вызвало летний кризис, и отнес вину в ухудшении ситуации внутри партии за счет подавления свободы дискуссий, а также проводимых секретариатом под руководством Сталина методов контроля над голосованием.
«Создается широкий слой партийных работников, которые полностью отказываются от собственного мнения, по крайней мере, не выражают его открыто, как бы считая, что иерархия секретариата и есть тот самый аппарат, которые создает партийное мнение и партийные решения. Под этим слоем.. . широкие партийные массы, которым каждое решение подносится в форме ультиматума или команды.. . В этой основной массе партии накапливается значительное недовольство,.. . которое невозможно выразить посредством влияния масс на партийную организацию (выборы в партийные комитеты и секретариаты), но которое накапливается тайно, что способствует внутренней напряженности».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
