59541 (673197), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

До середины XVI века по всем российским деревням бытовал языческий обряд поминовение умерших родственников. Иван Грозный в 1551 году предъявил церковному собору (названному по количеству принятых им статей «Стоглавым») целый ряд претензий по отсутствию противостояния духовенства языческим обрядам.

Также существовал целый цикл общественных молений, совершаемых коллективно, «миром», всей деревней, связанных с годичным аграрным циклом и обращенных к предкам. Перед каждым видом сельскохозяйственных работ – выгоном скота, севом, уборкой урожая – крестьянин обращался за помощью к охранительной силе своих прародителей. Одно из звеньев этого цикла – празднование родительской субботы, проводимую после завершения всех, мужских и женских сельскохозяйственных работ, родительскую субботу следует рассматривать как благодарение предкам за дарованные блага (включает поминки на кладбище с приносом ритуальной еды, затем угощение предков каждой семьей в доме).

Многие из этих обрядов, особенно родительские субботы, православная церковь включила в свою обрядность.

1.4. Жреческое сословие и его роль

В ранних славянских организациях человек, не зная личных богов, не устраивал особых мест богослужения; тогда еще не было жрецов, ибо божества служили аллегориями явлений природы, и жертвы он приносил самим этим явлениям. Долго сохранялись обычаи вешать на ветви деревьев, класть на камни или у корней старого дуба разные жертвы и дары, которые человек подносил невидимым духам. Для подобных обрядов крестьянам-земледельцам не требовались посредники – жрецы.

Местами богослужений могли быть также горы, холмы. Лишь значительно позже у восточных славян в дохристианскую пору появились первые культовые сооружения капища (от старославянского «капь» - изображение, идол), и в них не могло не быть идола, а просто обоготворялся, например, первый луч восходящего солнца, что было тесно связано с сельскохозяйственным календарем. Подавляющее большинство древнеславянских языческих празднеств, молений, заклинаний проводилось общественно, коллективно, в специальных святилищах и капищах.

Со временем в определенных местах служебные обряды начали совершаться с помощью особых лиц – жрецов - целый слой людей, знающих обряды, руководивших коллективными молениями. Они выполняли роль социальных работников, постоянно сопровождавших человека в его жизни, служили опорой ему и в истолковании явлений природы, и в лечении, и в охране от болезней, от «порчи», выступали как советчики, предугадывая ход событий.

Жрецы выступали своеобразными «ферментами» в деле организации поддержки групповой общности не только с реальными, но и с ирреальными силами. Они активно «формировали» стереотипы помощи и взаимопомощи в общине. Волхвы – в древнерусской традиции «языческие жрецы, звездочеты, чародеи и предсказатели». Практически они имели те же функции для родового общества, что и шаманы у многих народов.

Деревенские знахари и знахарки, колдуны и ворожеи, которые лечили людей, заговаривали скотину, насылали порчу или привораживали, определяли злодеев, предсказывали будущее, оберегали от эпидемий, знали свойства трав и десятки, а то и сотни заговоров. Они выступали в качестве прорицателей судьбы, как отдельного индивида, так и общности в целом, являясь определенными «регуляторами» общественных, групповых отношений. Знахарями обычно слыли люди пожилые, одинокие холостяки, старушки-вдовы или не вышедшие замуж девицы. Знахарки-ворожеи были обычно умные и опытные, они старались помочь всем, кто обращался к ним за советом. По какой бы причине ни приключилась болезнь, знахарь, как и вся община, был убежден, что болезнь – это живое существо, с которым можно разговаривать, к нему можно обращаться с просьбами или приказаниями «выйти вон», спрашивать, требовать ответов и т.п. Причем их деятельность разворачивалась в условиях экономического, социального, личностного кризиса, когда необходимо было разрешить ту или иную проблему; совмещались их сакральные и общественные функции.

Одна из важных жреческих функций – это составление точного календаря агрономических работ. Такой календарь, нанесенный чертами и резами на древние сосуды, относится к IV веку до н.э., когда «кириллица» еще не пришла на Русь. Календарь отличается сложностью и высокой астрономической точностью, предназначался для молений о дожде, отмечал появление первых всходов, вызревание хлебов и сроки их уборки.

Волхвы, знающие заклятие от засухи, производящие точные расчеты оптимальных сроков дождей, рассматривались народом как особые существа, умеющие повелевать облаками и даже устраивать затмение луны или солнца.

Чародеи (или чаровники), занимавшиеся чародейством – магическими действиями с водой и отварами из трав, которые наливались в специальные сосуды – чары. Деревенским ведьмам-чародейкам крестьянские девушки поверяли свои тайны, а те предлагали им свои услуги. Деревенские ворожеи были просто неистощимы в выдумках разнообразных рецептов, особенно в любовных делах. Здесь и таинственный талисман, который добывается из черной кошки или лягушки. Из лягушки достают две «косточки-счастливки», с одинаковым успехом служащие и для приворотов, и для отворотов, т.е. вызывающие любовь или отвращение.

«Кобники». «Кобь» – гадание о судьбе, гадание по полету птиц. Гадательный обряд сопровождался ритуальными танцами. Возможно, глагол «кобениться» связан с необычными телодвижениями.

К жреческому сословию примыкали и кузнецы. Кузнечное дело окутывалось таинством. От другого глагола «ковать» происходит слово «коварство», что означает мудрость, умение.

Жрецы-язычники сопротивлялись наступлению христианства. Практически до XVI века деревенская Русь оставалась во многом языческой. Не так просто и знать отказывалась от языческих обрядов.

Таким образом, действия волхвов имели сакрально-мифические установки. Они подкреплялись определенными ритуальными действиями, и что очень важно, действия эти неразрывно связаны с идеологией поддержки. Она была одним из тех факторов, которые позволили после уничтожения пантеона языческих богов долгое время сохранять языческие традиции, что дало возможность сакральной системе поддержки существовать на протяжении еще трех столетий.

2. Общинные формы поддержки и взаимопомощи

Для ранних форм социальных отношений характерна защита индивида в системе рода и общины.

Архаическая парадигма помощи складывается в то время, когда ведущим миросозерцанием и мироощущением было язычество.

Для языческого миросозерцания и мироощущения характерно то, что человек не ощущал себя в обособленности и единичности, он был не часть, а неким единством, заключавшим в себе космическое пространство, и одновременно являясь его продолжением. Человек не противопоставлял себя космосу, природе, а растворялся в них, становясь таким же целым, как и они. Эта «целостность-принадлежность» достигалась общинным существованием, обрядовой и трудовой деятельностью, которые органично вплетались в контекст природы и космоса. Ощущая «себя принадлежностью целого», человек закреплял в общинных традициях нормы своего существования не только в природе, но и в мире людей. Для него не существовало противопоставления этих реалий: одно есть продолжение другого, и поэтому принципы его существования едины.

В общине постепенно определяются отношения к людям, не являющимся активными участниками трудовой и коллективной жизни. Возможно, эта та стадия развития общины, когда достаточно точно дифференцировались статусы родства, сложились представления типа «этот свет» – «тот свет», «молодость – старость» и т.д. Причем по отношению ко взрослому миру в одной социовозрастной группе находились старики и дети. Надо сказать, что первоначально половозрастное деление связывалось с социовозрастным. Отношение к старикам такое же, как и к детям. Архаические народные представления о детях и стариках идентифицировали их как «чистых», не живущих половой жизнью, отсюда общность в одежде у тех и других, и одинаковое отношение к ним. Так, инфатицид - узаконенное убийство ребенка – довольно характерное явление на ранних этапах развития общественных отношений, существовал не только в отношении детей, но и стариков. Видимо, детский инфатицид связан с тем, что в родовой общине «родственниками не рождались». Парадоксальная на первый взгляд фраза означает, что новорожденный, появившийся в данной семье, должен был еще «доказать» свое право быть её членом: над ним совершали вполне определенные ритуалы, по ходу которых должно было выясниться, настоящий ли это человеческий младенец или «подменыш», злой дух в обличье ребенка.

Чтобы стать членом племени, ребенок должен был пройти инициацию. Происходила она в три ступени. Первая - непосредственно при рождении, когда повитуха обрезала пуповину наконечником боевой стрелы в случае с мальчиком, либо ножницами в случае с девочкой, и пеленала ребенка в пеленку со знаками рода.

По достижении мальчиком трех лет он проходил подстягу - т. е. его сажали на коня, опоясывали мечом и три раза обвозили вокруг двора. После этого его начинали учить собственно мужским обязанностям. Девочке в три года впервые давали веретено и прялку. Действо тоже сакральное, и первой нитью, спряденной дочерью, мать опоясывала ее в день свадьбы для защиты от порчи. Прядение у всех народов ассоциировалось с судьбой, и с трехлетнего возраста девочек учили прясть судьбу себе и своему дому.

В двенадцать - тринадцать лет, по достижении брачного возраста, мальчиков и девочек приводили в мужской и женский дома, где они получали полный набор сакральных знаний, необходимых им по жизни. После этого девушка вскакивала в поневу (род юбки, носившийся поверх рубахи и говоривший о зрелости). Юноша после посвящения получал право носить боевое оружие и вступать в брак.

Инфатицид стариков имел другую идеологию и связан с ритуалом отправления на «тот свет». Со сменой идеологии появились формы поддержки стариков, которые были различны. Если по какой-либо причине на помощь не приходила семья, заботу о стариках брала на себя община. Одним из вариантов поддержки стариков был специальный отвод земель по решению общества, «косячка», который давал возможность заготовки сена. В том же случае, когда старики окончательно «впадали в дряхлость», они призревались общиной. Старика определяли на постой к кому-нибудь на несколько суток, где тот получал ночлег и пропитание, затем он «менял» своих кормильцев. Такой вид помощи стал своеобразной общественной повинностью. Возможно, в древности формы поддержки были иными, но их видоизмененная архаическая форма сохранилась до конца XIX столетия.

До принятия христианства на Руси существовали и другие «закрытые» формы помощи, но все они связаны с «институтом старцев». К примеру, вариантом ухода на «тот свет» был добровольный уход из общины. Пожилые люди, которые не могли участвовать в трудовой деятельности, селились недалеко от общины, на погостах, строили себе кельи и жили за счет подаяния. Подобная форма милости существовала вплоть до XVI века.

В силу того, что старики и дети относились к одной социовозрастной группе, в некоторых случаях типология «старых» и «малых» определялась по признаку «сиротства» - явление, когда субъект оставался без попечения близких родственников. Понятие «сиротство» не идентифицировали только с институтом детства, оно имело иные, антропоморфные смыслы и распространялось на другие виды проблем, такие, как хозяйство, деятельность, статус, социальная роль, что достаточно полно отражают народные пословицы и поговорки: «Сиротинушка наш дедушка, ни отца, ни матери!», «Без коня казак кругом сирота!», «За ремеслом ходить землю сиротить».

Общность постепенно формировала и другие институты поддержки сирот в пределах своего родового, общинного пространства. Так, еще на стадии первобытной коммуны возникли связи между членами разных общин – дарообмен. Дар представлял собой переход вещей из собственности одного субъекта в собственность другого и обязательно предполагал отдар. Такая экономическая система дара и отдара хорошо просматривается в мотивах усыновления внутри родовой общины и появления института «приймачества» у южных славян. «Приймать» в семью сироту, как правило, могли люди пожилые, когда им становилось уже трудно справляться с хозяйством, или когда они не имели наследников. Принятый в семью должен был вести хозяйство, почитать своих новых родителей, а также обязан их похоронить. Здесь налицо принцип – «я – тебе, а ты – мне», или «дар – отдар».

Другая форма поддержки сироты – общинная, мирская помощь. Она по своему характеру совпадала с помощью «немощным старикам», когда ребенок переходил из дома в дом на кормление. Сироте могли также назначать «общественных» родителей, которые брали его на свой прокорм. Однако если сирота имел хозяйство, община противодействовала усыновлению. Такие сироты назывались «выхованцами», «годованцами» .

Характеристики

Список файлов реферата