59488 (673171), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Дать разрешение на пятидесятимиллиардный вариант Сталина убедил, скорее всего, Вознесенский. В пользу этого свидетельствует тот факт, что, представляя Сталину новый проект плана на 50 млрд. руб., Вознесенский подчеркивал, что по многим позициям выделенные капиталовложения недостаточны, и просил «по отдельным отраслям народного хозяйства частично увеличить намеченные капиталовложения». Предложения Вознесенского были приняты. Подписанное Сталиным постановление Политбюро о плане капитальных работ на 1948 г. предусматривало объем централизованных капитальных работ в размере 55 млрд. руб. Таким образом, во многом благодаря позиции Вознесенского первоначальные предложения Сталина по централизованным капиталовложениям были увеличены более чем на треть. Это означало существенное наращивание инвестиций по сравнению с 1947 г., когда они составляли 45 млрд. руб.
Вознесенский во многом согласился с требованиями ведомств и при определении объемов производства на 1948 г., хотя после существенного увеличения размеров капитальных вложений можно было ожидать ужесточения позиции Госплана относительно лимитов производства. Действительно, первоначально представленный Госпланом проект плана на 1948 г. предусматривал достаточно высокие темпы прироста промышленной продукции – 22%. Как обычно, ведомства начали протестовать против лимитов Госплана. В конце января состоялись совещания руководителей министерств, отраслевых Бюро Совмина с участием Вознесенского по согласованию поправок к плану. Результаты их работы свидетельствовали о том, что претензии ведомств были в значительной мере удовлетворены. Например, вместо предложенных Госпланом 13,3 млн. т чугуна было принято 13 млн, по бумаге аналогичные показатели составляли 700 и 650 тыс. т при 615 тыс., предложенных Министерством целлюлозной и бумажной промышленности, и т.д.
В результате, представленный Сталину 12 февраля 1948 г. за подписью Молотова, Вознесенского и Берия и утвержденный в тот же день план на 1948 г. предусматривал рост промышленной продукции на 19% вместо 22%. Были уменьшены задания по снижению себестоимости и росту производительности труда в промышленности.
Таким образом, при составлении и согласовании плана 1948 г. Вознесенский проявил себя как вполне традиционный председатель Госплана, склонный к компромиссам с ведомствами, готовый на существенное увеличение капитальных вложений. Стиль и методы работы Вознесенского не отличались от поведения его предшественников – например, Куйбышева, Межлаука. Не претерпели существенных изменений процедура согласования планов и роль Сталина в этом процессе.
Так же, как и в предвоенный период, значительное воздействие на процесс принятия экономических решений в послевоенные годы оказывала общая ситуация в стране. Итоги 1948 г. и последовавшие за ним события вновь подтверждали эту закономерность. 1948 г. в экономическом отношении был достаточно успешным, особенно на фоне предшествующих двух лет. Прежде всего, удалось преодолеть голод. Валовой урожай зерна достиг почти довоенного уровня, а производство картофеля и подсолнечника было большим, чем в любом из предвоенных годов. Значительно были перевыполнены в 1948 г. планы промышленного производства – прирост достиг 27% по сравнению с 19%, предусмотренными планом. По расчетам Госплана, в 1948 г. валовая продукция промышленности достигла 80% от уровня производства, установленного законом о пятилетнем плане за 1950 г. Это означало, что опасность невыполнения плана пятилетки, о которой говорил Сталин в декабре 1947 г., уже не угрожала.
В значительной степени прирост промышленной продукции был достигнут за счет наращивания капитального строительства и ввода в действие новых мощностей. Высокие планы капитального строительства, намеченные на 1948 г., были перевыполнены. Объем централизованных капиталовложений вырос на 11,6 млрд. руб. или на 25%. Это, однако, не оказало слишком негативного влияния на финансовую ситуацию. Заложенные при проведении денежной реформы резервы позволили существенно увеличить эмиссию и в значительной мере за счет этого профинансировать дефицит бюджета. Количество денег в обращении увеличилось с 13,4 млрд. руб. до 23,8 млрд. Благодаря относительной стабилизации экономического положения с начала 1949 г. была проведена реформа оптовых цен в тяжелой промышленности, что создавало предпосылки для активизации экономических стимулов индустриального развития.
Благоприятные результаты 1948 г., независимо от того, что за благополучными цифрами скрывались не только успехи, но и обычные противоречия и диспропорции, характерные для периодов форсированного наращивания производства, несомненно, оказывали воздействие на расчеты высшего советского руководства. Ситуация во многом напоминала середину 1930-х гг., когда после короткого периода относительно умеренной экономической политики Сталин предпринимал попытки для нового скачка. В сталинской системе существовал лишь один рычаг для его осуществления – административно-репрессивное давление на руководителей предприятий и ведомств с целью «расконсервирования» тщательно скрываемых резервов производства. В 1935–1936 гг. этот метод применялся в форме так называемого стахановского движения. В 1949 г. высшее руководство страны также осуществляло давление на экономические ведомства, требуя от них корректировки и перевыполнения планов. Центральным пунктом этой кампании было «дело Госплана».
Госплан в советской экономической системе выполнял важнейшие функции не только координатора деятельности различных ведомств, но и контролирующего органа, отстаивавшего «общегосударственные интересы» в борьбе с «ведомственным эгоизмом». Однако на практике под воздействием разных факторов эти функции не всегда реализовывались в полной мере, происходило своего рода сращивание подразделений Госплана с контролируемыми им ведомствами, в Госплане наблюдалось «ведомственное, отраслевое главкистское желание защищать те или иные отрасли». Высшее руководство страны усматривало в этой «беспринципности» Госплана серьезную угрозу, что в значительной мере продемонстрировало «дело Госплана» 1949 г.
Конечно, хотя такая экономическая составляющая действительно играла существенную роль в беспрецедентной чистке Госплана, проведенной в 1949 г., при объяснении этих событий необходимо учитывать также и политические факторы. Иными словами, хотя «дело Госплана» не сводилось к «делу Вознесенского», а «дело Вознесенского» не было лишь частью «ленинградского дела», эти три акции тесно переплетались и дополняли друг друга. В этом смысле «дело Госплана» отражало не только экономические ожидания и представления Сталина, но являлось также результатом соперничества и борьбы между соратниками Сталина в высших эшелонах власти.
Ситуация в Политбюро, сложившаяся к началу 1949 г., была результатом многочисленных кадровых перестановок и маневров, предпринятых Сталиным. В предвоенные годы «большой террор» существенно подорвал влияние старых членов Политбюро. Сталин выдвинул на ряд ключевых постов новое поколение руководителей – Г.М. Маленкова, Л.П. Берия, Н.А. Вознесенского. На Маленкова фактически были возложены обязанности заместителя Сталина по партии. Вознесенский, назначенный первым заместителем Сталина как председателя Совнаркома, выполнял основную часть работы в правительстве. Сталин поощрял соперничество между Маленковым и Берия, с одной стороны, и Вознесенским с другой. После войны Сталин провел очередную реорганизацию в своем окружении. Место Маленкова по руководству аппаратом ЦК партии занял А.А. Жданов, переведенный из Ленинграда. Секретарем ЦК был назначен недавний заместитель Жданова А.А. Кузнецов. Соответственно, как уже неоднократно было показано в литературе, в 1946–1947 гг. несколько ослабли позиции Маленкова и Берия.
Для Вознесенского послевоенные годы были периодом его растущего влияния. Сталин, судя по многим признакам, высоко ценил его как специалиста и преданного делу руководителя. Писатель К. Симонов со слов министра путей сообщения И.В. Ковалева записал характерные высказывания Сталина о Вознесенском: «Вот Вознесенский, чем он отличается в положительную сторону от других заведующих, – как объяснил мне Ковалев, Сталин иногда так иронически «заведующими» называл членов Политбюро, курировавших деятельность нескольких подведомственных им министерств. – Другие заведующие, если у них есть между собой разногласия, стараются сначала согласовать между собой разногласия, а потом уже в согласованном виде довести до моего сведения. Даже если остаются не согласными друг с другом, все равно согласовывают на бумаге и приносят согласованное. А Вознесенский, если не согласен, не соглашается согласовывать на бумаге. Входит ко мне с возражениями, с разногласиями. Они понимают, что я не могу все знать, и хотят сделать из меня факсимиле. Я не могу все знать. Я обращаю внимания на разногласия, на возражения, разбираюсь, почему они возникли, в чем дело. А они прячут это от меня. Проголосуют и спрячут, чтоб я поставил факсимиле. Хотят сделать из меня факсимиле. Вот почему я предпочитаю их согласованиям возражения Вознесенского».
Этому образу «принципиального руководителя» соответствовал весь облик Вознесенского, который, судя по свидетельствам очевидцев, вряд ли был приятным человеком. «Н.А. Вознесенский был непосредственным, он не умел скрывать своего настроения. Оно часто прорывалось наружу и не всегда маскировалось и загонялось внутрь. Причем плохое настроение проявлялось крайней раздражительностью, высокомерием и заносчивостью. Но когда Н.А. Вознесенский был в хорошем настроении, он был остроумен, жизнерадостен, весел, любезен. В его манере держать себя, в беседах проявлялись его образованность, начитанность, высокая культура. Но такие мгновения были редки», – таким запомнил Вознесенского Я.Е. Чадаев – управляющий делами Совета министров. Определенное впечатление произвел Вознесенский на писателя Симонова, который наблюдал его на одном из заседаний по присуждению сталинских премий: «Он запомнился мне не потому, что понравился, а потому, что чем-то удивил меня, видимо, тем, как резковато и вольно он говорил, с какой твердостью объяснял, отвечая на вопросы Сталина, разные изменения, по тем или иным причинам внесенные в первоначальные решения Комитета по премиям в области науки и техники, как несколько раз настаивал на своей точке зрения – решительно и резковато. Словом, в том, как он себя вел там, был некий диссонанс с тональностями того, что произносилось другими, – и это мне запомнилось». А.И. Микоян, сочувственно относившийся к Вознесенскому и его трагической судьбе, тем не менее, писал: «Как человек Вознесенский имел заметные недостатки. Например, амбициозность, высокомерие. В тесном кругу узкого Политбюро это было заметно всем. В том числе его шовинизм». Вознесенский был близок к Жданову и Молотову и, как уже говорилось, находился в неприязненных отношениях с Маленковым и Берия.
Некоторые авторы считают Вознесенского здравомыслящим экономистом, противостоящим консерваторам, что предопределило его гибель. Однако это преувеличение. Вознесенский был типичным администратором сталинского типа и мало отличался от других председателей Госплана. Его позицию определяло положение в ведомственной иерархии. Во всяком случае, как справедливо считает Дж. Хоуф, «маловероятно, что Вознесенский относился благосклонно к децентрализации или рыночным механизмам». Об отсутствии принципиальных, программных причин для смещения Вознесенского свидетельствовали все обстоятельства развития его дела.
Выстроенная Сталиным в 1946 г. иерархия его соратников со временем неизбежно, в силу природы сталинского руководства, должна была смениться новой расстановкой сил в высших эшелонах власти. Возможно, это изменение прошло бы так же бескровно, как и предшествующие перетряски, однако существенное воздействие на ход событий оказала смерть Жданова в августе 1948 г. Это обстоятельство нарушило относительно плавный ход событий и способствовало более активному влиянию на Сталина Берия и Маленкова, занявшего место Жданова. На этот раз их обычные интриги привели к результатам, которых, возможно, они сами не ожидали. Как известно, Сталин исключительно резко отреагировал на достаточно несущественные обвинения в адрес А.А. Кузнецова, председателя Совмина РСФСР М.И. Родионова и секретаря ленинградского обкома партии П.С. Попкова. 15 февраля 1949 г. Политбюро приняло постановление «Об антипартийных действиях Кузнецова, Родионова и Попкова», которое наносило косвенный удар и по Вознесенскому. Его обвиняли в том, что он «своевременно не доложил ЦК ВКП об антипартийном предложении «шефствовать» над Ленинградом», сделанном ему секретарем Ленинградского обкома партии Попковым.
На таком политическом фоне происходила разработка плана на 1949 г. По свидетельству Микояна, при обсуждении вопроса в Политбюро Сталин предложил Вознесенскому разработать такой план, чтобы в первом квартале избежать обычного сезонного падения объемов производства по сравнению с четвертым кварталом предыдущего года. Настрой Сталина, который на фоне благоприятного 1948 г. явно вел дело к наращиванию темпов индустриального роста, был настолько очевиден, что Вознесенский не посмел ему перечить. По мнению Микояна, Вознесенский не мог не понимать, что такое задание на первый квартал невыполнимо, но ответил согласием, потому что, «видимо, психологическая обстановка была такая».
Принятое решение предусматривало рост промышленной продукции в первом квартале по сравнению с четвертым на 5%. 15 декабря 1948 г. три руководящих работника Госплана обратились к Вознесенскому с запиской, в которой сообщали, что в связи с перевыполнением плана четвертого квартала 1948 г. это 5-процентное задание может быть выполнено, если лимиты выпуска валовой продукции промышленности будут увеличены на 1,7 млрд. руб. Вознесенский, как следовало из его резолюции, согласился с этим предложением и поручил внести соответствующие изменения в план. Однако по каким-то причинам план на первый квартал был оставлен без изменений, хотя план на 1949 г. подвергся соответствующей корректировке.
Скорее всего, никто не обратил бы внимания на нестыковки в плане первого квартала, если бы к Сталину не обратился с запиской заместитель председателя Госснаба М.Т. Помазнев. Он писал, что директивы правительства о росте промышленного производства на 5% в составленном Госпланом плане на первый квартал не выполнены. Записка Помазнева, видимо, была составлена в феврале. Видимо эта акция была частью атаки Берия и Маленкова на Кузнецова и Вознесенского.
Сталин поручил Бюро Совета министров рассмотреть записку. Вознесенский пытался оправдаться, однако Бюро поддержало Помазнева и 1 марта 1949 г. представило Сталину доклад, критикующий позицию Госплана. Правда, пока в докладе речь шла об отдельных ошибках и необходимости исправления планов на первый и второй кварталы 1949 г. Более широкие и резкие выводы не делались.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
