59353 (673102), страница 2
Текст из файла (страница 2)
После вступления в 1113 г. на киевский престол Владимира Мономаха летописание в Печерском монастыре прерывается на многие годы. Игумен и его черноризцы оказываются в опале.
Роль официального княжеского историографа возлагается на Выдубицкий монастырь. Его игумен Сильвестр в 1116 г. закончил переработку "Повести временных лет". Значительному пересмотру подверглись события с 1073 по 1113 г. Например, было отмечено, что во время битвы русских князей 27 марта 1111 г. на реке Салнице с половцами наблюдалось полярное сияние и его всполохи половцы приняли за всадников, которые носились в воздухе и помогали русским. Когда спросили пленного, как "многое множество" половцев не могло устоять против малочисленной русской рати и вскоре обратилось в бегство, тот отвечал: "Как можимо битися с Вами? А друзки ездяху верху Вас в оружии светли и страшны, иже помогаху Вам". Под тем же годом отмечено "виденное виденье": над трапезной Печерского монастыря, которую в 1230 г. разрушит землетрясение, стоял "столп огненный", который постепенно смещался над Киевом. В 1113 г. Сильвестр отметил, что 19 марта, в час дня, было знамение в Солнце, которое было видно всем людям: "Остася солнца мало аки месяца долов рогома", и далее добавлено: "... а луны круг в 9". Заметив, что подобные знамения бывают не к добру, летописец затем сообщил, что затмение Солнца предвещало смерть Ярополка.
Отметил Сильвестр и затмение Солнца в 1115 г.: "Погибе солнце и бысть яко месяц, его же глаголют невегласи: снедаемое солнце".
Анализ древнейших летописных сводов свидетельствует о том, что отмеченные в них сведения об экстремальных природных явлениях, как правило, либо основаны на наблюдениях самого летописца, либо получены от своих коллег из других земель. Почти исключением являются свидетельства, основанные на припоминаниях "памятуков" или рассказах очевидцев. Все явления зафиксированы "по горячим следам" или во всяком случае по истечении небольшого отрезка времени. И, что особенно важно, по мере развития летописания в летописях отмечается не только его год, но и более точная дата, нередко с указанием месяца, дня и часа, когда оно началось и когда закончилось: "В лето 6603... придоша въ Русь прузи августа въ 28".
"В лето 6625... бысть знамение Новгороде в святой Софии от грома месяца мая в 14 день, в час 10; вечерню поющим един от дъяк заражен бысть от грома, а клирос весь с людьми падоша ниц, но живы была. А на вечер бысть знамение в луне".
Необычайная точность и добросовестность русских летописцев подтверждаются их наблюдениями за солнечными и лунными затмениями. Летописцы Новгорода, Киева, Пскова, Владимира, Галича фиксируют их в одни и те же дни.
Так. солнечное затмение 19 мая 1230 г. было одновременно зарегистрировано в Киеве, Новгороде и Владимире. Подобных примеров в сводах имеется множество. Надежность наблюдений летописцев или отмеченных ими явлений подтверждается также сопоставлением летописных записей о небесных знамениях с астрономическими данными, которое показывает их почти полное совпадение.
Исключительно надежная регистрация солнечных затмений используется советскими историками для уточнения хронологии важнейших исторических явлений.
В XII в., с началом междоусобных войн и борьбы за овладение киевским престолом, киевское летописание, как и вообще литература древнего Киева, переживает кризис, утрачивая общерусский взгляд на события современности, присущий "Повести временных лет". Киевская летопись за 1118-1199 гг., дошедшая до наших дней в составе Ипатьевской летописи, не богата сюжетными историческими повествованиями, но вместе с тем содержит большое число не только информации общеисторического характера, но и записей о необычайных природных явлениях в Южной Руси.
С началом политического дробления Руси и обособлением ряда земель и княжеств возникают самостоятельные политические центры со своей самобытной культурой и самостоятельным летописанием, которое академик Д.С. Лихачев характеризует как новую форму, а именно "личные летописцы князей".
Начало этому было положено при Владимире Мономахе, который предпринял попытку превратить такое грандиозное общерусское историческое произведение, как "Повесть временных лет", "в личное княжеское летописание". Особенно это проявилось в третьей редакции "Повести временных лет", которая "легла в начало летописания Великого Новгорода, Переяславля Русского, откуда, вероятно, не без помощи Сильвестра передалась на северо-восток, во Владимиро-Суздальскую землю, где впоследствии отразилась в летописании Москвы".
Летописание в Великом Новгороде началось, как и в Киеве, не позже XI в. и велось до начала XVIII в. Здесь, в Новгороде, по мнению А.А. Шахматова, была создана третья редакция "Повести временных лет". Новгородские летописи являются важнейшим источником по истории Новгородской земли, Прибалтики и Руси в целом. Они содержат не только самые древние, но и самые обширные сведения об экстремальных природных явлениях от Балтики до Северного Урала, от Черного моря до берегов Ледовитого океана. В создании летописных сводов участвует такой выдающийся ученый, как Кирик Новгородец, автор уникального "Учения им же ведати человеку числа всех лет", основоположник русской научной теории календаря и возможный создатель "Софийского временника". История сохранила имя необыкновенно внимательного наблюдателя, выдающегося новгородского летописца попа Германа Вояты. Это придает природоведческим записям новгородских летописных сводов в первой половине XII в. особую реалистичность, достоверность и высокую научную ценность, что отмечалось исследователями, заметившими наличие в них заметок дневникового характера.
Демократический язык и полуофициальный характер Новгородских летописей, их насыщенность сведениями "о погоде, о сене, о дровах, об урожае, о состоянии воды в Волхове, о поломках и починках моста через Волхов, о раннем громе и поздно стоящей дождливой погоде" делают их самым надежным и самым богатым историческим источником об экстремальных природных явлениях в Новгородской земле. В XII в. новгородские летописцы тщательно фиксируют как политические события, так и природные явления главным образом в Новгородской земле). "Даже о небесных знамениях, стихийных бедствиях, гололеде, событиях и явлениях, как правило, дававших средневековым хронистам повод к мистическим рассуждениям, - новгородская летопись пишет по-деловому, суховато, избегая рассуждений и толкований". При этом исследователи в качестве примера приводят записи о великой буре в 1125 г. и наступлениях ранних морозов осенью 1127 г., что вызвало гибель ярового хлеба и большой голод.
Именно эта деловитость, простота и безыскусственность придают особую ценность природоведческой информации, содержащейся в Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов. Только в начале XVIII в. записи о необычайных природных явлениях почти исчезнут из Новгородских летописей.
Самый древний из всех сохранившихся русских летописных сводов - Новгородская первая летопись старшего извода до наших дней дошла не полностью. Утрачены начальные 16 тетрадей этого труда, состоявшего из 37 тетрадей. Сохранившаяся часть Синодального списка открывается 1016 г. и заканчивается 1352 г. В летописи события до татарского нашествия, судя по почерку, были описаны в XIII в. и в этом виде дошли до наших дней, без редакторских поправок последующих переписчиков, нередко подвергавших прежние летописи значительным сокращениям. При этом порой исчезали и сведения о природных явлениях. Так, если в Новгородской первой летописи подробно описаны стихийные бедствия 1230 г., то в Новгородской четвертой о них нет ни одного слова. Отмечен лишь великий голод.
Даже в Новгородской первой летописи младшего извода некоторые сведения поданы более скупо, чем в более древнем Синодальном списке. Однако этот список имеет исключительное значение, особенно для характеристики необычайных метеорологических явлений во второй половине XIV и первой половине XV в. .
С середины XII в. начинается летописание во Владимиро-Суздальском княжестве, содержание которого известно из Владимирских сводов 1175, 1189-1193 и 1212 гг., они сохранились в составе Лаврентьевской, Радзивилловской и Московско-Академической летописей, составляющих 1-й том Полного собрания русских летописей.
Лаврентьевская летопись открывается "Повестью временных лет". С 1111 по 1205 г. внимание ее создателя обращено на события как в Южной, так и в Северо-Восточной Руси. Затем в основном фиксируются события в Ростове Великом, Владимире и Твери. В составе сводов, отразившихся в Лаврентьевской летописи, много сведений об экстремальных природных явлениях и небесных знамениях. В середине XII в. возникает летописание в Ростове Великом, которое продолжалось и в последующие столетия. В том же веке зарождается летописание во Владимире, а затем и в Суздале. И владимирское и ростовское летописания, насыщенные также сведениями о событиях в других землях Руси, являются важнейшими источниками для реконструкции климата как в XII, так и в XIII в. Природоведческие зарисовки содержатся на страницах Летописца
Переяславля Суздальского. Составленный между 1214-1218 гг., этот древнейший русский свод интересен уникальными сведениями о природных явлениях в Северо-Восточной Руси с середины XII в. по 1213 г. В 1143 г. в нем отмечены солнечное затмение и полярные сияния. Под 1214 г. составитель Летописца поместил сообщение о "гладе великом" во всей Суздальской земле и подчеркнул при этом, что по причине неурожая "много зла сотворися". Летопись Переяславля Суздальского содержит природоведческую информацию не только о Северо-Восточной Руси, но и о Киеве.
Содержание этого свода перекликается с Радзивилловской летописью. Радзивилловская летопись названа по имени владельца этого списка Януша Радзивилла, от которого она поступила в Кёнигсбергскую библиотеку. В 1758 г., во время семилетней войны, летопись была возвращена в Россию и поступила в Петербургскую Академию наук. Летопись украшена 617 миниатюрами, многие из которых изображают необычайные природные явления, включая засухи, нашествие саранчи, землетрясения, ложные солнца, лунные и солнечные затмения и другие небесные явления.
Красочные, яркие миниатюры Радзивилловской летописи особенно привлекательны тем, что в основе их лежат более древние сюжеты, украшавшие Владимирский свод 1212 г. и другие летописи, не дошедшие до наших дней.
Для характеристики особенностей климата XTI-XIII вв. в Юго-Западной Руси особенную ценность представляют Киевский свод 1198-1199 гг., Летописец Даниила Галицкого и Галицко-Волынская летопись, которые вошли в состав Ипатьевской летописи. Этот уникальный свод дошел в списке XV в., составленном, вероятно, в Пскове. Он принадлежал Ипатьевскому монастырю в Костроме и был открыт Н.М. Карамзиным в годы работы над "Историей государства Российского".
Кстати, этот капитальный труд, как и "История Российская с самых древнейших времен" В.Н. Татищева, привлекаются в данном исследовании как первоисточники, поскольку они содержат сведения из не дошедших до наших дней древнейших летописей и других исторических документов. В частности, Татищев при создании своего исследования использовал Летопись Нифонта, которую М.Н. Тихомиров относит к XII в., а также Раскольничий пергаментный летописец, оканчивавшийся 1197 г. и, возможно, предшествовавший Ипатьевскому своду. Кроме того, существовала Иаокимовская летопись, написанная на "новгородском наречии". Все это делает "Историю Российскую" важным дополнительным источником сведений об экстремальных природных явлениях и обусловленных ими голодных годах на Руси.
Не следует забывать, что до наших дней дошло всего лишь несколько сотых процента книжного, а точнее, рукописного наследия Древней Руси. В огне вражеских нашествий погибли многие драгоценные летописные своды и тысячи рукописных книг, как переводных, так и оригинальных. Знание книг на Руси считалось важнейшей человеческой добродетелью. Одна из русских заповедей XI в. гласила: "Продай все самое дорогое имущество и купи книги". Книги рекомендовалось читать "прилежно", внимая всем сердцем и прочитывая "словеса" двукратно. Книги рассматривались древними летописцами как носители "незабытной" памяти о прошлом страны и ее народа, как одно из главнейших средств познания мира и окружающей жизни. Чтение книг должно было научить наших далеких предков "жить в правде и делать добро". В "Слове о книжном почитании" говорилось: "Книги же читай со вниманием, чтобы научиться обличать противящихся истине и научить непонимающих, не славохотия ради ".
Русские летописцы всех веков служили высоким идеалом человечности и любви к Отечеству. Они не приняли междоусобиц войны времен феодальной раздробленности, создали цикл обличительных произведений о княжеских преступлениях.
Заботясь "о незабытной памяти" русского народа, они берегли свои записи больше, чем жизнь, и слали исторические наблюдения коллегам из других земель Руси. Служа прежде всего истине, они обрекали себя на мученичество, изгнание и порой платили самой жизнью, как игумен Печорского монастыря Корнелий, создатель одного из Псковских сводов.
По словам одного из создателей Новгородской четвертой летописи, русские летописцы всех времен не боялись "показаться неугодными" власть имущим и со времен начала русского летописания описывали, ничего не тая, "все бренное, земное", "все происходящее, доброе и худое, что и другим после них образцом будет". Священный долг летописцы видели в мужестве писать историю "без прикрас".
"И мы этому учимся, - отмечает автор Новгородской четвертой летописи, - не проходить мимо того, что случилось в наши дни, чтобы властители наши, узнав об этом, внимали бы таким делам: пусть молодые почитают старцев, и одни, без опытнейших старцев, ни в каком земском правлении не самочинствуют, ибо красота града есть старчество".
Беззаветное служение идеалам человечности, добра, любви к ближнему, любви к Отечеству являлось высочайшей нравственной задачей русской истории и литературы от первых летописцев до Татищева, Карамзина, Соловьева, Ключевского, Толстого, Чехова, Горького...
Древнерусские документальные источники ценны не только записями о погоде, но и сведениями об уровне естественнонаучных знаний наших далеких предков. Крещение Руси, сыгравшее известную положительную роль в деле сближения с византийской культурой, открыло путь церковной литературе. Широкое распространение получила грамотность среди русских людей, которые кроме пергамента писали на бересте и досках. В исторических исследованиях имеются сведения о том, что в Киевской Руси велись "погодные хроники".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
