59071 (672942), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Соргагтани-беки была племянницей Он-хана, вождя племени кераитов. Когда кераиты покорились Чингисхану, владыка монголов выдал Соргагтани за своего сына Толуя. Нам почти ничего не известно об отношениях Толуя и Соргагтани-беки. Мы можем предположить, что супруги много времени проводили в разлуке. Толуй почти всегда сопровождал отца в военных походах. Рашид Аддин сообщает, что "ни один принц не завоевал столько стран, как он".
Существует несколько противоречащих друг другу версий обстоятельств его смерти. По одной из них, наименее правдоподобной, Толуй умер как настоящий мученик. Когда Угэдэй лежал при смерти, а шаманы готовили лечебное зелье, Толуй ворвался в юрту к шаманам, выпил лекарство и воззвал к богам, восклицая: "Заберите меня вместо Угэдэя, исцелите его от болезни и вселите его болезнь в меня". Вскоре после этого Толуй скончался, а хан чудесным образом выздоровел. Однако по более естественной версии, поддерживаемой современными историками, Толуй, подобно многим другим монголам, умер от перепоя.
Политическая мудрость Соргагтани-беки ярче всего проявилась в ее веротерпимости. Будучи христианкой несторианского толка, она вовсе не была враждебно настроена по отношению к другим религиям, исповедуемым на территории Монгольской империи, и даже оказывала покровительство буддизму и даосизму с целью завоевать симпатии подданных-китайцев. Соргагтани также решила обучить сына читать и писать по-монгольски и поручила это уйгуру по имени Толочу, но, как ни странно, его никто не учил читать по-китайски.
Жизнь Хубилая оказалась связанной с Китаем также благодаря настойчивости его матери. После смерти мужа Угэдэй с неохотой уступил ее просьбам и в 1236 г. пожаловал ей в удел область Чжэньдин. Получив во владение земли, населенные оседлыми китайцами, а не кочевниками-монголами, она увидела всю недальновидность, если не гибельность, политики, направленной на разграбление области и обнищание крестьян. Она считала, что доходы от налогов повысятся, если оказывать покровительство исконному земледельческому хозяйству, а не вводить скотоводство монгольского типа., которые ранее управляли этой областью, и заменил их чиновниками, так называемыми "умиротворителями", по большей части китайцами. Были введены постоянные налоги, отменены чрезвычайные сборы, а к управлению хозяйственными делами привлечены китайцы. |56] Новая политика Хубилая, направленная на завоевание доверия у населения и возвращение беженцев, увенчалась успехом, и в конце 1240-х гг. крестьяне стали возвращаться к родным очагам, а положение в области стабилизировалось.
Хубилай и его советники
Даже на этой начальной стадии своей политической деятельности Хубилай уже прислушивался к китайским советникам. На протяжении всей своей жизни он не оставлял без внимания советы христиан-несториан, тибетских буддистов и мусульман из Средней Азии.
Первые его советники представляли совершенно разные традиции. В 1242 г. Хубилай призвал ко двору буддийского монаха Хайюня. |57| Хайюнь, которого Угэдэй назначил настоятелем крупного монастыря в Северном Китае, познакомил Хубилая с идеями и обрядами китайского буддизма. |58| Между правителем и советником установились близкие отношения, так что буддийский монах даже дал второму сыну Хубилая китайское имя Чжэнь-цзинь. |59] Чжао Би и Доу Мо, также вошедшие в круг ближайших советников Хубилая в начале 1240-х гг., наставляли молодого монгольского князя в конфуцианстве, особенно обращая его внимание на добродетели и обязанности правителя. |60]
Почему эти китайцы с охотой служили своими советами завоевателю не-китайского происхождения? |61] Северным Китаем триста лет управляли иноземные династии, такие как Ляо и Цзинь, пользовавшиеся услугами китайских советников и чиновников, помогавших им управлять страной. Но и при всем при этом люди, шедшие на службу к Хубилаю, не были защищены от обвинений в неверности и даже предательстве китайских интересов. Некоторые соблазнялись жалованием и побочными доходами. Другие, в надежде повлиять на взгляды и действия монгольского хана своими советами и наставлениями, стремились окитаить Хубилая и монголов, чтобы улучшить жизнь китайского народа. |62]
Хотя советники, несомненно, оказали влияние на мировоззрение молодого монгольского князя, Хубилая нельзя назвать марионеткой в их руках. Он весьма осторожно выстраивал взаимоотношения с конфуцианцами и никогда не доверялся им целиком и полностью. В беседе с Чжан Дэхуэем, одним из советников, услугами которых Хубилай пользовался в молодости, он во всеуслышанье поинтересовался, не посодействовали ли буддийские советники Ляо и конфуцианские советники Цзинь упадку и исчезновению двух этих династий., но вследствие незнания или плохого знания разговорного и письменного китайского языка он не мог адекватно воспринимать речи и писания своих китайских советников.
Вместе с тем, Хубилай принимал на службу советников и не из числа китайцев, поскольку он был рад любому умному человеку, способному дать практический совет по управлению его уделом в Синчжоу. Подобно своему деду, он привлекал к делам чиновников-уйгуров, пользуясь их услугами в качестве переводчиков и военных советников. Выдающееся положение в его окружении занимали два уйгура - несторианин Шибан, главный секретарь Хубилая, и Мунгсуз, один из самых влиятельных его советником, а позднее шурин. Хубилаю также служили монгольские военачальники и мусульмане из Средней Азии. Таким образом, в 1240-х гг. у Хубилая образовался круг из примерно 40 советников, помогавших ему в политическом и финансовом управлении уделом.
С большим вниманием Хубилай прислушивался к советам своей второй жены Чаби. Нам ничего не известно о ее жизни до замужества: персидские историки редко упоминают ее имя, и только в нескольких китайских источниках мы можем найти сколь-нибудь подробные сведения. Мы знаем, что она вышла замуж за Хубилая незадолго до 1240 г., так как в этом году родился ее первый сын, но мы не располагаем информацией о том, как она жила с 1240 г. по канун восшествия Хубилая на престол великих ханов в 1260 г. Современные источники практически ничего не сообщают о первой жене Хубилая Тегулун и двух других главных женах - Тарахан и Баягуджин. У него было четыре дома, каждый из которых управлялся старшей женой, которой подчинялись младшие жены и наложницы. В исторических сочинениях внимание уделяется только дому Чаби, второй жены.
Такое внимание полностью оправдано, так как Чаби имела большое влияние на Хубилая, например, в религиозных вопросах. Она была ярой приверженницей буддизма, особенно в тибетском варианте, и дала своему первенцу тибетское имя. У нас нет прямых указаний на то, что именно она побуждала Хубилая приглашать в свои владения буддийских монахов до того, как он стал великим ханом, но она, конечно же, могла только поддерживать тот энтузиазм, с которым Хубилай вел беседы о буддизме с Хайюнем, и, вероятно, пробуждала в нем желание разобраться в тонкостях буддийского учения. Сама она жертвовала буддийским монастырям свои драгоценности. Оставив без внимания пожелания покойного супруга, Торэгэне успешно плела интриги, чтобы получить статус регентши до съезда монгольских князей на выборы нового правителя и сохраняла это положение все четыре года, которые Гуюк провел в западных походах. Нарушение воли Угэдэя бросило тень на репутацию его наследника. Действия Торэгэне также нанесли значительный ущерб интересам рода Угэдэя; она навлекла на себя обвинения в вероломстве, корыстолюбии и притеснении подданных со стороны китайских и персидских историков. Эти оценки, возможно, несколько преувеличены, поскольку восходят к произведениям авторов, писавших после того, как род Толуя сменил род Угэдэя на троне монгольских владык.
Чингисхан и его потомки
Тем не менее, политика Торэгэне вызвала резкое недовольство в Северном Китае. Двое мусульман, Абд ар-Рахман и Фатима, которым она поручила собирать налоги, высоко подняли ставки в северо-китайских областях. Организация управления, введенная Торэгэне, плохо подходила для оседлого населения. В то же время Соргагтани приобретала ценных союзников, поднося щедрые подарки монгольским князьям и успешно управляя своим уделам, но пока не имела достаточно сил, чтобы вступить в противостояние с Торэгэне.
Таким образом, Торэгэне удалось осуществить свои замыслы: в 1246 г. на престол взошел ее сын Гуюк. Хотя он и сместил двух мусульманских советников своей матери, но продолжил ее политику, основанную на традиции кочевников-завоевателей, главной целью которой было повышение доходов и захват новых территорий, а не забота о нуждах оседлых подданных. Его войска вступили в Тибет, где монголы заручились услугами тибетского монаха, носившего звание Пагба. Армии Гуюка также расширили монгольские владения в Грузии и Армении. Угроза монгольского вторжения ощущалась даже в Западной Европе: римский папа почувствовал опасность и отправил для переговоров с монголами Иоанна Плано Карпини, получившего также задание прощупать почву для возможного обращения I их в христианство. Так как Гуюк наотрез отказался заключать какие-либо соглашения и потребовал, чтобы европейские монархи изъявили ему покорность, единственным достойным результатом этой поездки стал прекрасный отчет о путешествии, названный автором "Историей монголов".
Военные успехи Гуюка ни в коей мере не ослабили напряженность отношений между потомками Чингисхана. Соргагтанибеки продолжала исподволь вербовать сторонников из числа монгольской знати, и ее ближайшим и самым могущественным союзником оказался Бату, правитель Золотой Орды. В походе на Русь между Бату и Гуюком вспыхнула открытая вражда. В 1247 г., решив рассчитаться со своим врагом, Гуюк собрал армию, планируя застать Бату врасплох. Однако о его замыслах узнала Соргагтани, предупредившая о них Бату, несмотря на опасность, которой она могла подвергнуться, если бы о ее предательстве стало известно Гуюку. Однако игра стоила свеч, поскольку, к счастью для Соргагтани, Гуюк скончался на пути к стоянке Бату. Своевременным предупреждением об угрозе нападения она подтвердила союз с золотоордынским ханом, который, будучи старейшим представителем третьего поколения потомков Чингисхана, мог оказать исключительное влияние на выборы нового кагана.
Заручившись поддержкой Бату и располагая голосами своих сыновей, Соргагтани могла быть уверена в том, что новый каган будет избран из рода Толуя. В 1251 г. Бату и Соргагтани созвали в Средней Азии неподалеку от владений Бату курилтай, на котором каганом был объявлен ее старший сын Мункэ. Братья Мункэ - Хубилай, Хулагу и Ариг-Бука - должно быть, также принимали участие в подготовке выборов, но источники почти ничего не сообщают о роли, которую они играли в этом процессе. Их мать добилась осуществления своих замыслов, поскольку теперь один из ее сыновей стал правителем огромной Монгольской империи. Она прожила еще достаточно долго для того, чтобы пожать плоды своей победы, и умерла в первый месяц 1252 г. Чтобы выказать свою благодарность и почтить ее память, сыновья Соргагтани и их потомки воздвигли мемориальные стелы в Даду и Чжэньдинфу, столице ее удела. В 1335 г. ее портрет был выставлен в несторианской церкви в северокитайском городе Ганьчжоу, но так как церковь не сохранилась, мы лишены возможности представить себе, как выглядела эта замечательная женщина. Огул-Гаймыш также была предана казни. Ширемун был передан для наказания Хубилаю и сопровождал его в поездках, пока Хубилай, заподозрив Ширемуна в недобрых намерениях, не приказал его казнить.
Избавившись от соперников, Мункэ стал полновластным повелителем Монгольской империи. Он продолжил политику веротерпимости, проводившуюся его матерью, и выделял средства на строительство мечетей и буддийских монастырей. Один персидский историк, например, отмечал, что Мункэ "оказывал особую честь мусульманам и наделял их подарками и милостыней щедрее, чем прочих". Мункэ также провел перепись населения и установил налоговую систему, которая была для подданных-земледельцев менее обременительной, чем налоги, взыскивавшиеся Торэгэне и Гуюком. При новой системе налоги собирались не монгольской знатью, а государственными ведомствами, что должно было ослабить притеснение покоренных народов.
Подобно своим предшественникам, Мункэ стремился раздвинуть границы Монгольской империи. Следуя примеру своего деда Чингисхана и своего отца Толуя, он набирал в войска немонголов, сведущих в областях военного искусства, в которых сами монголы традиционно не были сильны. Военачальники Мункэ получали специальные указания, удерживавшие их от бессмысленного разорения завоеванных земель. Более того, им было приказано перед нападением на ту или иную область посылать ее правителю приказ подчиниться, и прибегать к силе только в случае отказа.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
