59005 (672904), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Автор убежден, что «совместное голосование по вопросам о Юге, неграх и реконструкции было единственной связью, удерживавшей радикалов вместе». Из 50 радикальных республиканцев идентифицированных Доналдом в 1864-1865 гг., 41 остался в палате представителей на следующий двухлетний срок, причем, по крайней мере, 75% из них продолжали поддерживать радикальные мероприятия. Учитывая сложность политической ситуации в годы войны и Реконструкции, автор считает, что «такое постоянство при голосованиях неизбежно должно наталкивать на мысль о существовании связи между уверенностью конгрессмена в том, что он будет переизбран, и его радикальным поведением». Подсчет количества голосов, поданных на выборах за того или иного конгрессмена, обнаруживает, по мнению автора, важную закономерность: чем более прочные позиции имела республиканская партия в отдельном избирательном округе, тем больше вероятности того, что избранный от этого округа конгрессмен будет поддерживать радикальный курс в конгрессе. В доказательство этого утверждения Доналд приводит данные, согласно которым все 50 радикалов в палате представителей 38-го конгресса были избраны, получив в среднем на выборах не менее 58,3% голосов избирателей.
Еще более показательными становятся эти данные, если проводить исследование на примере отдельных штатов или региональных групп штатов. Автор, проанализировавший выборную статистику в штатах Нью-Йорк, Пенсильвания, Огайо, Индиана, Иллинойс, Мичиган, Висконсин, Миннесота, Айова, Канзас, Массачусетс и др., пришел к выводу, что степень зависимости между радикальным поведением конгрессмена и количеством республиканских избирателей в отдельных округах может быть очень высокой. Но если позиции республиканской партии в определенных округах были сомнительными или сравнимыми с позициями демократов, избранные от этих округов конгрессмены чаще всего становились приверженцами умеренной или консервативной линии в конгрессе.
В качестве объяснения данному феномену автор выдвигает тезис о том, что конгрессмен-радикал, уверенный в своих шансах на предстоящих выборах, «редко чувствовал себя должником перед федеральными органами своей партии и еще реже - перед президентом». Доналд особенно подчеркивает здесь роль того обстоятельства, что президент и его помощники в администрации в годы Гражданской войны были вынуждены прислушиваться к мнению лояльных демократов Севера, с тем, чтобы обеспечить их поддержку правительственных военных мероприятий. В такой ситуации только тот конгрессмен, который был уверен в своем будущем переизбрании, «не имел необходимости выдавать себя за умеренного, ибо не нуждался в поддержке независимых или демократических избирателей».
В ином положении находились те конгрессмены, которые могли обеспечить свое переизбрание лишь с помощью поддержки независимых избирателей или лояльных демократов. По свидетельству автора, они «должны были избегать радикализма безотносительно к своим личным желаниям или убеждениям». Даже если они не чувствовали давления из своих избирательных округов, эти конгрессмены были «обязаны поддерживать президента, который и сам, как известно, был вынужден придерживаться умеренного курса». Приверженность президентской линии давала таким конгрессменам возможность надеяться на ответную помощь со стороны последнего, которая «иногда заключалась в закрытии враждебных газет или даже в использовании федеральных войск для недопущения политических противников - демократов - к избирательным урнам».
На основе данных проведенного исследования Доналд делает предположение, что «если бы все республиканцы были одинаково свободны от необходимости заигрывания с избирателями, принадлежащими к разным партиям, идеологические различия между умеренными и радикалами могли и не быть столь глубокими». Как бы то ни было, борьба фракций внутри республиканской партии «не была притворной», даже, несмотря на тот факт, что в основе фракционного деления «лежала политическая необходимость, а не идеология». Умеренные республиканцы должны были «одерживать экстремистские предложения радикалов, ибо в противном случае они неминуемо терпели поражение в тех
избирательных округах, представителями которых являлись». Для радикалов же, умеренные были лишь обременительным «мертвым грузом», мешающим им воплощать на практике задуманные мероприятия.
С тем чтобы подтвердить сделанное предположение о характере и направленности внутрипартийной борьбы в республиканской партии, Доналд в отдельной главе своей монографии проводит исследование, посвященное истории принятия известного закона о Реконструкции 1867 г. По мнению автора, закон этот «не был плодом деятельности какого-либо конгрессмена или целой фракции». Не должен он пониматься и «как продукт определенной идеологии». Голоса тех конгрессменов, которые считали законопроект при обсуждении слишком радикальным, равно как и голоса других членов палаты представителей, считавших билль слишком слабым по своей радикальной направленности, были «предопределены не столько абстрактными идеями, сколько осознанием степени прочности своих позиций в родном избирательном округе». По сути дела, история обсуждения этого билля, считает Доналд, представляет собой непрерывную цепь компромиссов между необходимостью заботиться о поддержке избирателей, осознаваемой многими конгрессменами, и необходимостью для всей республиканской партии в национальном масштабе разработать адекватную времени программу реконструкции.
Книга профессора М. Бенедикта посвящена исследованию партийно-политических проблем периода Реконструкции. В центре внимания автора - разногласия и расхождения между самими же радикальными республиканцами в федеральном конгрессе, возникшие на так называемом радикальном этапе Реконструкции в период ожесточенной борьбы между президентом Э. Джонсоном и республиканской партией по вопросам о восстановлении Союза. Бенедикт выдвигает изначальную гипотезу, согласно которой «так называемые радикальные республиканцы никогда не были объединены на почве сколь либо определенной политики в отношении Реконструкции, а настоящие радикалы среди них никогда не имели возможности контролировать в конгрессе прохождение приемлемых для себя законопроектов по этому вопросу».
Автор широко использует в своем исследовании новые количественные методы анализа, причем особенно часто - метод шкалирования, распространенный в политологии. Однако, по свидетельству самого Бенедикта, его подход к внедрению количественных методов в исследования кардинальным образом отличается от подхода буржуазных политологов. Если они используют математические методы анализа «с максимальной точностью, получая абсолютно достоверные результаты с точки зрения действия законов статистики и вероятности», обращение автора к этим методам носит более прагматический и утилитарный характер. «Я использовал эти методы только для того, - пишет Бенедикт, - чтобы пояснить некоторые тезисы, которые мне хотелось бы доказать с помощью более традиционного исторического анализа».
Кто же такие радикальные республиканцы? Поиски ответа на этот вопрос занимает автора на протяжении всего исследования. Бенедикт согласен в целом с исторической концепцией в современной американской историографии, согласно которой радикалы являются «членами союзной партии, которые верили, что уничтожение рабства должно стать одной из главных цепей войны безотносительно к тому, понималось ли оно как акт гуманности или как средство ослабить южную аристократию». После издания президентской прокламации об освобождении рабов в 1862 г. радикализм становится «достаточно неясной программой», включающей требования более твердых гарантий свободы для негров, ужесточения методов ведения войны и отказа от любой попытки заключения мира с мятежниками до окончательной победы Севера над Югом. Уже к 1865 г. радикализм перестает ассоциироваться с вопросами ведения войны, и все более тесно увязывается с решением проблемы реконструкции. В это время радикалы, отстаивавшие требование о наделении освобожденных негров политическими правами, вновь вступают в конфликт с президентом Линкольном, занимавшим более консервативную позицию в данном вопросе. В спектре республиканской партии, отмечает автор, помимо радикалов и консерваторов, были еще и так называемые «центристы», занятые разработкой компромиссных предложений в области реконструктивной политики.
После смерти Линкольна, с приходом к власти в стране нового президента - Э. Джонсона - расстановка сил в республиканской партии по вопросу о Реконструкции меняется кардинальным образом. Джонсон, отказавшийся от весьма умеренной программы Реконструкции, предлагаемой консервативными и умеренными республиканцами, способствует переходу этих двух фракций в оппозиционный лагерь. Начиная с этого времени, все антиджонсоновские республиканцы получили название «радикалов», да и сами не отказывались называться этим именем. «Именно благодаря этому бессловесному уговору между журналистами и политиками долгое время оставался в тени тот факт, что многие «радикалы» в действительности не были радикалами». В течение всего срока пребывания у власти президента Джонсона в стране существовала политическая аномалия, названная радикальным сенатором Ч. Дрейком проблемой «консервативного радикализма». Невнимание историков к этому историческому факту, по мнению Бенедикта, значительно снижает потенциальные возможности исследования характера политической борьбы в конгрессе по вопросу о Реконструкции. Не менее важен и другой фактор, заставивший историков поверить, будто республиканцы в конгрессе были объединены под эгидой радикалов: удивительное единодушие при голосованиях, с которым они принимали свои законопроекты и отвергали поправки демократов к ним.
Автор объясняет этот политический феномен достаточно простым образом. В условиях, когда президентское кресло было «занято «человеком, «чья позиция по вопросу о Реконструкции была неприемлема даже для наиболее консервативных республиканцев, представителям правящей партии в конгрессе не оставалось ничего другого, как только поддерживать между собой такое соглашение, которое позволяло бы им контролировать две трети голосов в каждой из палат». Чтобы уменьшить опасность, грозившую им как со стороны возможных президентских вето, так и со стороны повысивших свои амбиции, демократов, республиканцы были вынуждены прибегать в конгрессе к различной парламентарной тактике.
Автор отмечает, что в палате представителей сами процедурные правила в значительной степени помогали республиканцам обрести необходимое единство; «Престиж комитетов совместно с наличием правил, враждебных по своей сути ведению свободных дебатов и внесению поправок, делали намерения республиканцев в палате непреодолимыми, способствуя распространению в их среде атмосферы искусственной сплоченности». В сенате, свидетельствует Бенедикт, роль комитетов была несколько меньшей, однако «и здесь они служили в качестве институтов, примиряющих мнения республиканцев при обсуждении законопроектов о реконструкции». Автор обращает особое внимание на роль кокусов республиканской фракции в сенате, которые столь же успешно приводили к единому знаменателю воззрения республиканцев на тот или иной вопрос еще до того, как он выносился на обсуждение. Результатом действия всех этих «гармонизирующих» институтов в обеих палатах конгресса стало, по мнению Бенедикта, появление абсолютно неестественного, «искусственного» единства в рядах республиканских законодателей при голосованиях по вопросам реконструкции. Это затрудняет задачу исследователя, намеревающегося показать глубину разногласий между радикалами и консерваторами посредством анализа данных об их голосованиях в конгрессе.
Применение метода шкалирования для исследования данных о голосованиях, считает автор, помогает в значительной мере преодолеть эти трудности. « Преимущество этого метода, - пишет Бенедикт, - заключается в том, что он не просто демонстрирует поведение законодателей как таковое, но помогает определить их отношение к обсуждаемым мероприятиям». Учитывая наличие естественных ограничивающих
факторов, более радикальные по своим воззрениям республиканцы могли заявлять о разногласиях с умеренными и консерваторами «лишь в ходе одного или двух голосований на протяжении всей конгрессовской сессии» Хотя подобные голосования могли носить периферийный или частный характер, «очень часто они свидетельствовали о наличии фундаментальных расхождений между законодателями».
Анализ, проведенный автором, показал, что гипотетические разногласия между радикалами и консерваторами действительно существовали в ходе работы 38-го, 39-го и 40-го конгрессов. Наиболее заметные всплески борьбы происходили в период между первой и второй сессиями 38-го конгресса, когда вопросы, связанные с ведением войны, уступили место проблемам мира и Реконструкции; между второй сессией 39-го конгресса и первой сессией 40-го конгресса в условиях, когда вопросы восстановления Союза отошли на второй план в сравнении с проблемами импичмента и взаимоотношений исполнительной и законодательной власти в стране, а также в период между второй и третьей сессиями 40-го конгресса, когда уже после возвращения всех южных штатов в лоно Союза в конгрессе стала активно обсуждаться проблема необходимости защиты гражданских прав со стороны федерального правительства
На основе «плательного анализа данных о голосованиях автору удалось определить границы политических фракций в конгрессе» В свою очередь, это дало ему возможность утверждать, что «радикалы никогда не доминировали в конгрессе на протяжении всей эры Реконструкции». Позиции радикалов среди республиканской партийной элиты также не были прочными - из 17 законодателей, которые были отнесены автором к числу представителей элиты в конгрессе, всего лишь четверо были радикалами. В различных конгрессовских комитетах радикалы были «уравновешены» силами умеренных и консерваторов
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
