58694 (672722), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В последующем эти правила неоднократно ужесточались. В 1504 г. в Москве вводится система контроля за «бережением от пожаров», которой предусматривалось «беречь города от огня и всякого воровства». С этой целью учреждается так называемая пожарно-сторожевая охрана. Город был разделен на участки, а на концах улиц поставлены решетчатые ворота — заставы, которые на ночь запирались. На заставах «приказано нести повинность всем обывателям без различия чина по одному с десяти дворов и из торговых рядов по одному человеку с десяти лавок. Все они обязаны были выступать в обход и нести караул с оружием и инструментом». Группу сторожей возглавляли «решеточные приказчики». В 1657 г. для контроля за несением сторожевой службы учреждается особая должность — объезжего головы. Должность эта возлагается на лицо, достойное доверия. «Царь поручает ее князю Анастасу Македонскому и в поручение дает ему дьяка Ивана Ефимова. Им поручается объезжать днем и особенно ночью Кремль и следить зорко за всем, что выходит из рамок обыденной жизни, принимать меры к тушению пожаров. В подмогу Македонскому кроме дьяка дается целый штат: два подьячих для письма и неограниченное число решеточных приказчиков и стрельцов». Объезжему голове и «решеточным приказчикам» предписывалось «во дворах у всяких чинов, людей и изб и мылен (бань) наложить печати». Исключение допускалось только для домов, где были роженицы или больные люди. Но и тут, чтобы истопить избу или нагреть воду, надо было получить особое разрешение. Во время топки велено было «тех дворов людям с приставы в избах быть с водою и с помелом и веником до тех пор, покамест они избы истопят». За несоблюдение этих правил полагалась беспощадная кара. Виновный в неосторожном обращении с огнем подвергался ссылке или крупному штрафу.
Еще более суровая мера применялась к умышленным виновникам пожара —«зажигальщикам». Надо сказать, что при тогдашнем порядке ведения дел о поджогах «зажигальщиком» практически можно было объявить любого обывателя, смерда или «черного» человека, не имеющего возможности откупиться от жадных дьяков и приказчиков. В «Соборном уложении» 1649 г. предусматривалось, что если «зажигальщик будет изымай» и будет доказан умысел, то он подлежит сожжению на месте пожара. Уложение 1649 г., по которому производились суд и расправа во всех делах Российского государства, естественно, было направлено на охрану и ограждение частной собственности. Последующие царские указы 1654 и 1669 гг. подтверждают степень наказания поджигателя смертью. Правда, сожжение на костре заменяется более «легкой» мерой — повешением.
В законодательных актах XV—XVII вв. содержатся меры, направленные как на предотвращение пожаров, так и на упорядочение их тушения. К тушению пожаров привлекаются в обязательном порядке почти все жители города. «Помелы, мерники и большие кади с водой» приказано было держать «во дворах, в хоромах и в рядах во всех лавках». Для ликвидации пожаров использовалось стрелецкое войско. За непослушание и неявку на тушение пожара предписывалось «черных и всяких обычных людей бить батогами и отсылать на небольшое время в тюрьму». Кара обрушивалась также и «на служилых и на всяких ратных людей, кои проявляют леность и нерадение» при тушении пожаров.
Узаконивается система звуковой сигнализации колоколами, при помощи которой жителей Москвы ставили и известность о начавшемся пожаре и собирали силы для его тушения. С этой целью специальные дежурные сторожа круглосуточно стояли на кремлевских стенах и, заметив огонь или дым, звонили в один из четырех колоколов.
В книге Р. Т. Поресветова «Тайны выцветших строк» приводится любопытная грамота — текст проекта пожарной сигнализации, составленный в 1668 г. лично царем Алексеем Михайловичем. «...Будет загоритца в Кремле городе, в котором месте ни будь, и в тою пору бить во все три набата в оба края по скору. А будет загоритца в Китае, в котором месте ни будь, и в тою пору бить (оба же края полегче) один край скоро же. А будет загорица в Белом городе от Тверских ворот по правой стороне где-нибудь до Москвы реки, и в тою пору бить в Спасской же набат в оба же края потише. А будет в Земляном, в обои же края и тово тише...». Видимо, сильно пожары Москвы досаждали царю, если он лично взялся за составление набатной тревожной сигнализации.
На тушение пожара жители обязаны были немедленно сбегаться с теми орудиями, которые им были назначены по росписи: с топорами, ведрами, крючьями и «всяческими запасами, которые от пожара пристойны». Среди инструментов, с которыми население должно было являться на пожар, числились и заливные, или водо-заливные, трубы — пожарные насосы ручного действия. Об этом мы узнаем из государева наказа, который предписывает всем зажиточным обывателям иметь у себя во дворах медные н деревянные водо-заливные трубы, а людям среднего и мелкого достатка — на пять дворов по одной трубе. Однако ведра и кади должны были держать «однолично» во всех дворах без исключения.
Таким образом, в начале XVII в. в Москве при тушении пожаров довольно часто применялись простейшие механизмы. Видимо, уже тогда в Москве было налажено производство пожарных труб, в первую очередь для защиты особо ценных зданий. Так, судя по расходным книгам, Московский печатный двор в 1626 г. заплатил «Василию Протопову за четыре трубы медные водолейные: за две немецкие по 2 рубля и 25 алтын, за две здешнего дела по 3 рубля».
Первые образцы этих механизмов состояли из металлической трубы с наконечником, в которой двигался поршень. Силой давления поршня вода выбрасывалась из наконечника трубы. На смену этому примитивному насосу приходит двухцилиндровый поршневой насос, значительно повысивший эффективность тушения пожаров.
Изобретение пожарного насоса
Пожарный насос ручного действия является одним из древнейших механизмов, созданных человеком. Знаменитый греческий ученый-механик Ктесибий, живший в Александрии во II—I вв. до н.э. Он среди многих изобретений в области пневматики и гидравлики создал также толкающий водяной насос, который, по описанию римского архитектора Витрувия (I в. до н.э.), способен был «выбрасывать при помощи воздушного давления воду по трубе вверх». Водометная машина Ктесибия имела все основные конструктивные элементы современного пожарного насоса ручного действия. Наиболее ясное описание пожарной машины Ктесибия содержится в трактате его ученика Герона Александрийского «Опыты с воздухом». Герону приписывается очень важное усовершенствование, благодаря которому пожарная труба стала приносить действительную пользу три тушении пожаров, — изобретение поворотной трубы (шейки). В дальнейшем изобретение Ктесибия было надолго забыто. Только в 1518 г. в Аугсбурге (Германия) золотых дел мастер Антон Платнер сконструировал пожарный насос ручного действия, подобный машине Ктесибия. Остается невыясненным, было ли это его собственное изобретение или Платнер воспользовался описанием старинных латинских рукописей.
Усовершенствование конструкции ручного насоса как надежного механизированного средства тушения пожаров связано с именем Яна ван дер Гейде. Он заменил в насосе неудобную поворотную шейку, через которую изливалась струя воды, длинными, гибкими пожарными рукавами, сшитыми из парусины. При наличии пожарного рукава от насоса можно было подавать воду в огонь на значительное расстояние, тогда как при прежней конструкции получали компактную струю воды длиной лишь не более 10— 12 шагов. Свое изобретение Ян ван дер Гейде в 1672 г. показал членам городского управления Амстердама, которые сразу же признали его большое значение в деле борьбы с пожарами. Гейде получил должность брандмейстера города. Изобретатель основал в Амстердаме фабрику пожарных насосов (труб) и настойчиво пропагандировал новый механизм для тушения пожара. Будучи хорошим художником, Ян ван дер Гейде в 1690 г. издал книгу с собственными великолепно выполненными рисунками, наглядно показывающими преимущества пожарных рукавов.
Вплоть до изобретения парового пожарного насоса (1829 г.) ручная пожарная водозаливная труба, снабженная рукавами, оставалась основным техническим средством тушения пожаров. До появления ручного пожарного насоса тушение пожаров в Москве производилось стрельцами и населением с использованием различных подручных средств. Народ выработал и довольно успешно применял приемы тушения пожаров. Основным средством ликвидации пожаров была ломка деревянных строений, позволяющая предотвратить губительное распространение огня. Крыша и стены домов во время пожаров покрывались мокрыми лубами, мешковиной, брезентом, которые вое время поливались водой из ведер. Запасы ее, особенно в летнее время, имелись в бочках и кадях, на чердаках и во дворах. На путях распространения пожара устанавливались паруса из плотной ткани и лубяные щиты, смоченные водой, что давало возможность сдерживать на какое-то время огонь. Таким образом, к концу XVII в., в организации тушения пожаров в Москве наблюдается довольно значительный прогресс. Вместе с традиционными парусами, крюками, топорами и ведрами используется пожарная техника — заливные трубы. На пожары стали являться отряды специально обученных и снаряженных людей, знающих, как надо обращаться с пожарными трубами. Для снабжения заливных труб водой в Москве устраиваются специальные пруды и колодцы.
Все эти меры давали ощутимые результаты. Катастрофичность пожаров заметно снизилась. Однако пожары в Москве по-прежнему оставались довольно частым явлением. Пожарная повинность тяжелым бременем ложилась на плечи беднейших слоев населения города.
В старой Москве, других городах России, как и в столицах Западной Европы, техника тушения пожаров совершенствовалась медленно. Градостроительство явно опережало технические возможности борьбы с огнем, которыми располагала пожарная охрана. Первые пожарные рукава шились из грубой парусины, позже из кожи с металлическими заклепками. Они были тяжелыми, неудобными в обращении, пропускали воду через неплотности швов. В 1822 г. мелкие ремесленники братья Бурбах в деревне Герзель-гау (Германия) изготовили на кустарном ткацком станке первый пожарный рукав без шва. Однако и это техническое усовершенствование осталось нереализованным до середины XIX в., когда промышленностью было освоено массовое производство тканых пожарных рукавов без швов.
Неизвестный изобретатель снабдил в 1724 т. пожарную трубу гибким всасывающим рукавом, что сделало возможным при пожаре забирать воду из открытых водоемов, позволив отказаться от громоздких заливных ящиков, куда вода подносилась ведрами или доставлялась в пожарных бочках. Прошло почти две тысячи лет, прежде чем человечество получило универсальное средство борьбы с огнем в виде пожарного насоса ручного действия.
В России благодаря усилиям талантливых умельцев из народа создание и техническое совершенствование «огнетушащих инструментов» не отставало от технического уровня Западной Европы. В 1739г. замечательный русский механик Андрей Нартов изобрел пожарный насос оригинальной конструкции «для всенародной пользы». Об этом важном изобретении Российская Академия Наук сделала официальное представление царскому правительству. Однако решения по этому поводу не последовало.
В 1752 г. сенатская контора донесла Правительствующему сенату, что русский механик Михаил Степанов сделал заливную пожарную трубу, имеющую гораздо лучшую конструкцию, чем немецкие или голландские трубы. Последующим указом от 16 сентября 1753 г. на Степанова были возложены обязанности по надзору за исправностью пожарных труб, находящихся в правительственных учреждениях Москвы. К этому времени в городах России существовало уже несколько мастеров, которые изготовляли пожарные трубы и рукава к ним на достаточно высоком техническом уровне.
Сожженная Москва в 1812 г
В ночь на 4 сентября 1812 г. офицеры свиты и приближенные императора Наполеона находились в смятении. По мере того как в темном небе Москвы грозно ширилось багрово-красное зарево близкого пожара, тревога маршалов, генералов и ординарцев, озабоченно сновавших в пышных залах Кремлевского дворца, возрастала. Опасаясь гнева императора, никто не решался среди ночи нарушить его сон, чтобы сообщить тревожную весть о пожаре. Это была первая ночь французского императора, которую он проводил в Кремле, в роскошных покоях русских царей, где все оставалось нетронутым, на своих местах, словно хозяева ненадолго вышли из дома.
Поздно ночью, вернувшийся с конной рекогносцировки генерал Коленкур сообщил, что Москва горит уже в нескольких местах. Огонь от окраинных предместий с ужасающей быстротой распространяется в сторону Кремлевского дворца. Сильный ветер разносит дождь искр и горящие головни на расстояние более ста пуазов (193 метра), поджигая все новые и новые дома. Остановить лавину огня выше человеческих сил. Этого не смог и не сможет уже сделать, располагая тысячами солдат, маршал Мортье, которому император приказал «охранять Москву». Сообщение Коленкура и яркий лимонно-красный свет, словно днем озаривший внутренние покои дворца, повергли присутствующих в полное отчаяние. Невозмутимо спокойными оставались только два арабских воина-мамелюка, охранявших ночной покой императора. В белых тюрбанах с перьями, в красных куртках, они, подобно черным деревянным истуканам, замерли перед раззолоченной дверью императорской спальни, не позволяя нарушить сон своего повелителя.
Дверь спальни неожиданно распахнулась, и из нее стремительно вышел невысокий, плотный человек с желтым одутловатым лицом. Это был Наполеон. Он проснулся от нестерпимо яркого света, ворвавшегося в спальню. То, что за окнами увидел император, было потрясающе и ужасно. Гибельная пучина огня бушевала совсем близко от Кремля. За рекой, по всему Замоскворечыо, катились волны испепеляющего бледно-желтого, почти прозрачного пламени, над которым лишь кое-где пунктирно вырисовывались остовы сгоревших домов к церквей. Мгновениями из моря бушующего огня и клубов дыма вихрем устремлялись в ночное небо гигантские языки пламени, озаряя все вокруг.
Не обращая ни на кого внимания, возбужденный Наполеон быстрыми шагами переходил от одного окна к другому. Везде он видел одну и ту же страшную картину: огонь и дым со всех сторон окружали Кремль. Горели Ильинка и Никольская, столбы пламени поднимались на Тверской, Арбате и Остоженке, у Каменного моста. Вправо от Грановитой палаты за Кремлевской стеной в небе распростерлось густое темно-красное облако дыма, откуда доносились гул и треск рушившихся в огне построек. То горело Зарядье в Китай-городе с его москательными лавками.
Резкие порывы ветра то и дело направляли волны огня на кремлевские стены. Осыпаемый огненным градом искр, Кремль освещался иногда таким ослепительно-сверкающим светом, что казалось, будто в его стенах уже бушует пожар и всему живому, находящемуся в нем, суждено погибнуть.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
