58340 (672517), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Такая «национализация по соглашению» с компаниями, с высокой ценой выкупа при фактическом сохранении на длительный срок контроля американских компаний над меднорудной промышленностью, вызвала недовольство в стране.
Прирост добычи меди оказался меньшим, чем планировалось. Темпы роста ВВП в 1966 г. достигли 6,8%, но в 1967–1969 гг. уменьшились до 2–2,5% в год. Не удалось справиться с инфляцией. Поначалу она была сокращена с 45 до 17% в 1966 г., затем увеличилась до 30–40% в год.
Правительство значительно увеличило расходы на здравоохранение и народное образование. Было открыто много новых школ, особенно в сельской местности. Неграмотность сократилась за 6 лет с 16,4% населения старше 15 лет до 11%. Количество студентов возросло с 35 тыс. до 78,4 тыс. человек, расширена университетская автономия. Заметно увеличилось жилищное строительство, хотя в меньших размерах, чем было обещано. К 1970 г. 2,5 млн. чилийцев все еще нуждались в жилье (из 9 млн. населения страны).
В ноябре 1964 г. были восстановлены дипломатические отношения с СССР, развивались торгово-экономические связи с социалистическими странами. В июле 1970 г. было заключено торговое соглашение с Кубой.
Особое значение демохристианское правительство придавало «социальной мобилизации» населения – созданию под эгидой ХДП широкой сети организаций молодежи, объединению неорганизованных трудящихся города и деревни, жителей народных кварталов, домохозяек, матерей, с тем чтобы превратить прежде пассивные слои населения в массовую организованную опору реформистской политики ХДП и не допустить расширения позиций левых партий. «Социальная мобилизация» должна была олицетворять развитие общественного самоуправления – «коммунитарного общества». Движение «социальной мобилизации» приняло большие масштабы. В него включились и левые силы. Вопреки расчетам Фрея, рост этого движения привел к усилению левых тенденций в его рядах и в самой ХДП.
Правительству не хватило средств на выполнение намеченных планов. Большие суммы шли на выкуп акций меднорудных компаний. До 2,8 млрд. долл. выросла внешняя задолженность, выплаты по которой достигли трети выручки от экспорта. На 60% увеличились расходы на импорт машин и оборудования. Разорялись мелкие производители. Полная безработица достигла 7%.
В стране не прекращались забастовки, в том числе всеобщие. Столкновения бастующих с полицией и войсками приводили к жертвам, что вызывало возмущение трудящихся. Требования более радикальных преобразований, выдвигавшиеся левыми партиями, встречали все большую поддержку, в том числе среди самих христианских демократов. Численность руководимого коммунистами и социалистами Единого профцентра трудящихся (КУТ) превысила полмиллиона человек. Одновременно росло активное противодействие реформам правительства со стороны правых сил, партий консерваторов и либералов, объединившихся в 1966 г. в единую Национальную партию.
Поляризацию сил и сокращение влияния ХДП показали парламентские выборы в марте 1969 г. Количество голосов за ХДП по сравнению с выборами 1965 г. сократилось с 42,3 до 29,6%, а число мест в палате депутатов – с 82 до 55. Правая Национальная партия получила 20% голосов (против 13% в 1965 г.) и 34 места в палате депутатов (было 9). Число голосов за компартию увеличилось с 12,4 до 15,9%, а депутатских мандатов–с 18 до 22. С 10,3 до 12,3% выросло количество голосов за социалистов, получивших 15 мандатов. В Радикальной партии (получила 13% голосов) возобладало левое течение, выступившее за сближение с коммунистами и социалистами и добившееся еще в 1967 г. перехода партии на социал-демократические позиции и вступления ее в Социнтерн. Не согласное с этим правое крыло радикалов и с ним треть массовой базы партии в 1969 г. вышли из ее рядов и создали Радикально-демократическую партию (РДП), блокировавшуюся с Национальной партией. Часть левых христианских демократов в мае 1969 г. вышла из правящей ХДП и образовала Движение единого народного действия (МАПУ), которое высказалось за единство всех левых сил. В условиях кризиса реформизма, консолидации правых и левых сил и нарастания противоборства между ними Чили приближалась к президентским выборам 1970 г.
Рабочее движение и левые силы. Реформистская деятельность в рамках «Союза ради прогресса», военные перевороты и последовавшие за ними преследования привели в середине -60-х годов к спаду волны рабочего и освободительного движения в Латинской Америке. Левые силы потерпели ряд поражений и понесли потери. Особенно ухудшило перспективы для них поражение левых и демократических сил в 1964 г. в Бразилии.
Несколько уменьшилась стачечная борьба трудящихся, но ее масштабы все же оставались значительными–от 8 до 16 млн. бастующих в год в 1964–1968 гг. Усилились позиции реформистских профсоюзов, входивших в Межамериканскую региональную организацию трудящихся (ОРИТ). Численность латиноамериканских профсоюзов в составе ОРИТ увеличилась с 4 млн. в конце 50-х годов до б млн. человек в середине 60-х годов. Национал-реформизм и экономизм привлекли на свою сторону широкие слои рабочих и служащих. Опорой ОРИТ были Конфедерация трудящихся Мексики (КТМ), апристская Конфедерация трудящихся Перу (КТП). два из трех профцентров Колумбии. В конце 1961 г. в ОРИТ вступила Конфедерация трудящихся Венесуэлы (КТВ) – ведущий профцентр страны, находившийся под влиянием правящей партии «Демократическое действие». Укрепились позиции ОРИТ в Центральной Америке. Поддерживая «Союз ради прогресса», ОРИТ выступала за бойкот Кубы, против сотрудничества с коммунистами и левыми профсоюзами. В 1962 г. под эгидой профцентра США–Американской федерации труда – Конгресса производственных профсоюзов (АФТ-КПП) был создан Американский институт развития свободного профдвижения (АИРСП), с финансовым участием американских компаний. Институт специализировался на подготовке профсоюзных кадров латиноамериканских стран и участии в реализации проектов социального развития по программе «Союза ради прогресса». АИРСП имел 18 филиалов в самих странах Латинской Америки. До 1968 г. он подготовил 100 тыс. профсоюзных активистов. Деятельность института способствовала формированию профсоюзной бюрократии латиноамериканских республик в духе идей и практики «свободного профдвижения».
В некоторых странах продолжалось развитие рабочего движения и освободительной борьбы по восходящей линии. На протяжении всех 60-х годов нарастала массовая забастовочная борьба в Уругвае, все более приобретая политическую окраску. В многократных всеобщих забастовках в защиту условий жизни и демократических свобод участвовали основные массы уругвайских трудящихся – до полумиллиона человек (при общем количестве лиц наемного труда в стране 700 тыс.). Уругвай стал терять репутацию «латиноамериканской Швейцарии». К этому времени сокращение доходов страны от агроэкспорта снизило эффективность традиционного батльистского национал-реформистского курса. Усилившаяся монополистическая верхушка уругвайской буржуазии требовала переориентации правительственной политики в пользу крупного частного капитала, более широкого сотрудничества с иностранными компаниями, наступления на права и условия жизни трудящихся, чтобы таким путем решить осложнившиеся проблемы экономического развития республики. Наметившийся с конца 50-х годов поворот в полигике правящих кругов Уругвая в пользу таких требований и вызвал в ответ подъем массовой стачечной борьбы рабочего класса.
Ведущую роль в забастовочном движении играли левые профсоюзы, руководимые коммунистами. Уругвайская компартия еще в середине 50-х годов была малочисленной организацией (1,5–2 тыс. членов), погрязшей в сектантстве и догматизме и утратившей влиятельные в 30–40-х годах позиции среди рабочих. Но со второй половины 50-х годов она стала быстро расширять свои ряды и влияние. Это было связано со сменой руководства в 1955 г. и переориентацией партии на единство различных слоев трудящихся и сотрудничество левых сил независимо от идеологических различий в отстаивании интересов и требований рабочих и служащих, широких народных масс в защите демократических свобод. Большие заслуги в выработке новой политической линии партии и ее успехах принадлежали возглавившему компартию с 1955 г. Роднею Арисменди (1913–1989). В 60-е годы он получил известность и за пределами Уругвая как деятель и теоретик коммунистического движения Латинской Америки. С 1946 г. он постоянно избирался депутатом Национального конгресса Уругвая.
В 1961 г. коммунистам удалось добиться создания Профцентра трудящихся Уругвая, объединившего 200 тыс. человек и ставшего ведущим профцентром страны. На его основе, с привлечением ряда автономных профсоюзов, в 1966 г. был образован Национальный конвент трудящихся (НКТ) – единый профцентр Уругвая, в рядах которого сплотилось подавляющее большинство организованных рабочих и служащих страны – свыше 300 тыс. человек. Во главе НКТ встали коммунисты вместе с представителями других левых течений. НКТ руководил выступлениями трудящихся, всеобщими забастовками, которые не раз вынуждали правящие круги и предпринимателей отступать от своих намерений и идти на уступки требованиям профсоюзного движения.
Однако на уровне партийно-политической борьбы левым силам было очень трудно пробить брешь в укоренившейся в республике двухпартийной системе. В 1962 г. коммунисты и несколько небольших левых партий объединились в Левый фронт освобождения, который на всеобщих выборах 1966 г. получил более 70 тыс. голосов и 6 мест (почти из 100) в палате депутатов. Коммунисты считали Левый фронт освобождения лишь первым шагом на пути к созданию более широкого фронта левых и левоцентристских сил, который был бы способен превратиться в реального конкурента двух основных буржуазных партий. Пока этого не было, роль организатора массовых политических выступлений трудящихся против правительственного курса исполнял НКТ, функции которого фактически выходили за рамки собственно профцентра. Своей деятельностью он как бы восполнял отсутствие влиятельной левой силы в партийно-политической структуре. Само нетрадиционное для профцентра название «конвент» подтверждало его намерение выступать не только в качестве профсоюзного объединения, но и как массового политического движения. НКТ вовлек в политическую борьбу основные категории трудящихся, привлек к поддержке своих акций непролетарские слои населения. Но в этом проявились и определенные слабости рабочего и народного движения: НКТ превратился в мощный фактор давления на правительство, но он в силу своей специфики не мог вести борьбу на партийно-политическом уровне. Широкие массы трудящихся верили в то, что смогут добиться своих целей воздействием извне на правительство, не выдвигая собственной политической альтернативы. За Левый фронт освобождения в 1966 г. проголосовала лишь небольшая часть членов НКТ. Остальные, пойдя за коммунистами и их союзниками в рядах профцентра, на выборах продолжали отдавать голоса тем или иным кандидатам от двух главных буржуазных партий – «Колорадо» (батльисты) и «Бланке» (Национальная партия). Разительное несоответствие степени влияния левых сил на профсоюзном и партийно-политическом уровне было особенностью Уругвая 60-х годов. Здесь сказались влияние анархо-синдикалистских тенденций (подмена партий профсоюзами), сохранение у значительной части трудящихся доверия к реформистским политикам в рядах основных партий, в частности к батльистам, сильное воздействие двухпартийной системы, неверие в возможность создания реальной собственной политической альтернативы буржуазным партиям. Коммунисты надеялись, однако, что быстрая политизация массового народного движения под руководством НКТ со временем создаст благоприятную почву для перенесения этой борьбы в более широких масштабах, чем прежде, на партийно-политический уровень.
Столкнувшись с ростом рабочего и народного движения, правящие круги Уругвая стали стремиться к усилению исполнительной власти. В 1966 г. было объявлено о восстановлении в республике с 1967 г. президентской формы правления.
В Чили вплоть до конца 60-х годов нарастала реформистская деятельность христианско-демократического правительства, росла активность трудящихся, укреплялись позиции левых сил. В 1965 г. произошло восстание «конституционалистов» в Доминиканской Республике и по многим странам прокатилась волна протестов против интервенции США в этой республике. В конце 1965 г. серия забастовок охватила Панаму. В марте 1966 г. всеобщая забастовка против военной хунты привела к восстановлению конституционного правления в Эквадоре.
Продолжалось партизанское движение в Никарагуа, Гватемале, Венесуэле, Колумбии. В 1965 г. партизанские действия предприняла группа революционной молодежи в Перу. В том же году деятель Кубинской революции, министр экономики и член руководства компартии Кубы аргентинец Эрнесто Че Гевара оставил все свои посты и покинул остров, чтобы принять участие в революционной борьбе в других странах. В конце 1966 г. он нелегально появился в Боливии, где организовал партизанский отряд. В марте 1967 г. отряд Гевары начал боевые действия против подразделений правительственных войск диктатора Боливии генерала Баррьентоса в сельской местности, рассчитывая поднять на борьбу местных жителей.
Активными участниками и пропагандистами партизанской борьбы были леворадикалыше организации. Левый радикализм как общественно-политическое течение появился в Латинской Америке под влиянием Кубинской революции на базе революционизировавшихся, разочаровавшихся в реформистских рецептах групп интеллигенции, студенчества, молодежи, представителей средних слоев и трудящихся. Многие леворадикальные организации возникли на основе левых групп (чаще всего молодежи), вышедших из националистических движений и реформистских партий, а также фракций, отколовшихся от компартий, их молодежных организаций из-за разногласий по тактическим и стратегическим вопросам. Некоторые из них появились независимо от существовавших партий и движений.
Левый радикализм представлял собой пестрый конгломерат движений и организаций, пытавшихся заполнить политическое пространство слева от реформистских сил, в борьбе с ними и часто в конкуренции с традиционными левыми силами, в том числе с коммунистами. В большинстве случаев леворадикальные организации не были массовыми, но отличались революционными настроениями, часто крайней левизной. В их среде имелись маоистские, троцкистские и анархистские течения. Они стремились связать лево-националистические концепции с марксизмом и на этой основе выработать революционную теорию, которая бы, по их представлениям, отвечала условиям Латинской Америки. Левые радикалы выступали за «освободительную антиимпериалистическую революцию» на континенте, связывая ее с борьбой за социализм. Они склонны были преувеличивать степень зависимости Латинской Америки от ведущих капиталистических держав и видели в освободительном движении развивающихся стран главную антиимпериалистическую и антикапиталистическую силу в мире. Левые радикалы апеллировали в первую очередь к беднейшему сельскому и городскому населению, считая, что квалифицированные кадры промышленного пролетариата подвержены реформистским влияниям, «обуржуазиванию». Большинство левых радикалов главный или даже единственный путь революции в Латинской Америке видели в вооруженной борьбе, в партизанской войне. Вдохновляясь примером Кубы, они надеялись созданием партизанских очагов в сельской местности быстро разжечь пламя народной революции на континенте. Левые радикалы скептически относились к партийно-политической борьбе и традиционным левым, в том числе коммунистическим партиям.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
