58292 (672490), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Кроме ФСБ из среды ветеранов выделилась пронацистская организация «Железная звезда», к которой примыкали многие члены правительства, в частности, С. Меначо, ставший в августе 1937 г. министром внутренних дел, а также министр горнорудной и нефтяной промышленности Д. Фионини, считавшийся инициатором экспроприации «Стандард Ойл». Все они слыли сторонниками установления тоталитарного режима в Боливии. Да и сам Х. Буш не скрывал своего восхищения «обновлением и омоложением» Германии и Италии.
Участник войны в Чако С. Меначо, занимавший сначала пост министра сельского хозяйства, а затем внутренних дел, открыто заявлял о своих антидемократических убеждениях и пронацистских симпатиях. С. Меначо был темпераментным, сильным деятелем, активно пропагандировавшем свои идеалы. Ему удалось объединить вокруг Х. Буша группу его земляков, придерживавшихся национал-социалистических взглядов, которые ввиду своей близости к президенту оказывали большое влияние на политику правительства. Самого Буша в нацизме привлекал тезис о приоритете интересов государства, нации над личностью. Орудием подчинения личного интереса благу всей страны и нации, по его мнению, был режим «государственного социализма».
Противовесом «профашистскому» влиянию был Габриэль Госалвес, руководитель сааведристов. Националисты и социалисты, за спиной которых стоял ЛЕК ветеранов, а также такие влиятельные политики как Х. Пас Камперо и В. Мендоса Лопес, бывшие идеологами «государственного социализма» при Д. Торо, выбрали своей мишенью Г. Госалвеса, имевшего огромное влияние на Х. Буша. Г. Госалвес противостоял тем деятелям режима, которые проповедовали установление «тоталитарного режима фашистского типа». Став министром внутренних дел Г. Госалвес отменил контракт с итальянской полицейской миссией, что вызвало недовольство профашистски настроенных членов кабинета. Его фигура вызывала особое раздражение тех лидеров ветеранского движения, которые прямо указывали на необходимость установления тоталитарной диктатуры в Боливии. Некоторые руководители ЛЕК даже подали в отставку, протестуя против назначения Г. Госалвеса. В ответ они неизменно получали суровую отповедь от самого Х. Буша, который им указывал, что «не дело ветеранов, прошедших школу дисциплины и патриотизма в Чако, заниматься политиканством» и давить на правительство. В связи с этими демаршами ПРС, партия Г. Госалвеса, созвала конференцию, на которой подтвердила свой союз с Х. Бушем.
Залогом этого альянса должно было стать непременное участие Г. Госалвеса в правительстве.
Несмотря на влияние профашистских лидеров ЛЕК под давлением рабочего и левого движений правительство было вынуждено принимать меры, ограничивавшие праворадикальную пропаганду. В октябре 1938 г. после решительных заявлений ССТБ, потребовавшей запретить фашистскую пропаганду в стране и прекратить деятельность «миссии фашистской полиции» при МВД, С. Меначо оправдывался перед Х. Бушем, уверяя его в полезности миссии и в том, что она не имеет никаких политических задач, а является лишь технической группой, помогающей проводить реорганизацию полиции. Министр был вынужден попросить главу миссии прекратить пропагандистскую кампанию в прессе, чем активно занимались итальянцы.
В кабинете Х. Буша постоянно шла борьба за влияние на президента. Противостояние профашистских и демократических сил в его кабинете было одной из характерных черт политического режима «государственного социализма» в этот период. Разнородным составом окружения президента объясняются его резкие виражи в политике.
31 июля 1937 г. Х. Буш временно, до принятия нового основного закона, ввел в действие конституцию 1880 г. с позднейшими дополнениями, принятыми Конвентом 1920 г. и референдумом 1930 г. Это была самая демократическая из всех боливийских конституций. Декларированное возвращение к режиму демократии и провозглашение конституционных гарантий было воспринято в обществе с надеждой на нормализацию политической жизни. Несмотря на восстановление действия старой либеральной конституции, правительство ясно дало понять, что в ближайшее время будет разработана и принята новая, соответствующая принципам «государственного социализма».
Все общественные силы, прежде всего социалисты и ветеранские организации, приглашались к обсуждению принципов нового политического устройства. Параллельно с этим власти предприняли демонстративные шаги, подчеркнувшие невозможность возврата к «дореволюционному» статус-кво. Распоряжениями правительства было утверждено особое положение армии и ветеранских организаций в политической системе. По декрету от 8 сентября 1937 г. ЛЕК получал право в целях контроля делегировать своих представителей в местные органы власти. В феврале 1938 г. Х. Буш утвердил устав ЛЕК. Согласно его положениям, решения верховного лидера не могли ни оспариваться, ни обсуждаться. Президент страны являлся вождем всех ветеранов. ЛЕК должен был представлять кандидатуры на государственные должности, которые рассматривались президентом, министрами и местными властями. ЛЕК становился своеобразным отделом кадров режима. Эти распоряжения мало вязались с обещаниями вернуться к конституционному правлению и восстановить республиканские представительные институты.
В конце октября 1937 г. Легион провел конференцию, на которой была принята программа, провозгласившая необходимость установления «функциональной системы» организации власти, основанной на корпоративистских началах. ЛЕК предлагал положить в основу нового конституционного устройства принцип корпоративного представительства. По мнению лидеров ЛЕК, конгресс должен был формироваться по профессиональному и социальному принципу: 4 депутата — от собственников рудников, 3 — от торговли, 3 — от лиц свободных профессий, 4 — от университетов, 3 — от учителей, 2 — от журналистов, 3 — от армии, 5 — от ЛЕК, 5 — от рабочих организаций, 3 — от землевладельцев, 3 — от женских организаций, и 3 — от индейцев. Всех депутатов выбирали профессиональные объединения, образованные в соответствии с декретом о всеобщей синдикализации. Армия должна была послать одного депутата от командного состава, двух от офицерского. Солдаты не получали права голоса. Ветеранов мог представлять лишь ЛЕК, в то время как в стране действовало более десятка других ветеранских организаций. Рабочее представительство полностью передавалось в руки ССТБ. Наибольшая неясность оставалась по представительству индейцев и женских организаций. По ним так и не определились, а ограничились заявлением, что будет издан специальный регламент после детального изучения вопроса.
В это же время в Оруро проходил рабочий съезд ССТБ, принявший аналогичные конференции ЛЕК решения. Рабочий конгресс заявил о необходимости изменения старого избирательного закона, ограничивавшего участие в выборах граждан в соответствии с имущественным и образовательным цензом. ССТБ предлагала зарезервировать за ней ряд мест в парламенте, куда будут избраны депутаты непосредственно через профсоюзные организации. Теперь под знаменем демократизации избирательного закона ССТБ предлагала вернуться к корпоративистскому проекту, разработанному при Д. Торо. Это было одно из немногих предложений ССТБ, поддержанные министром С. Меначо. Он бесстрастно указывал, что если Х. Буш сочтет нужным, то просьба ССТБ будет удовлетворена, а избирательный закон будет изменен.
22 ноября 1937 г. X. Буш объявил о намерении провести в марте 1938 г. выборы в Учредительное собрание, которое должно было выработать новую конституцию в соответствии с принципами «государственного социализма» и «функциональной демократии», а также избрать нового президента и вице-президента.
Ввиду предстоящих выборов в Учредительное собрание правительство продолжило своё наступление на традиционные партии и проолигархических политиков, составлявших основу оппозиции военных-социалистов. В ноябре 1937 г. Х. Буш с подачи своих «тоталитарных» министров и поддержанный социалистами вновь выслал из страны становившегося слишком активным и уже опасным для военного правительства незадолго до этого вернувшегося в Боливию Б. Сааведру и лидера либеральной партии К. Кальво. Накануне этого события проходивший в Оруро Рабочий конгресс к удовольствию правительства потребовал высылки из страны Б. Сааведры, К. Кальво, Т. М. Элио и других известных оппозиционных политиков, обвинив их в дестабилизации положения в стране и поддержке происков «Стандард Ойл».
Высылка Б. Сааведры объяснялась не только политической целесообразностью, но и реальной подрывной деятельностью, которую развил в стране старый каудильо. В министерство внутренних дел и президентский дворец постоянно приходили конфиденциальные сообщения о содержании бесед и договоренностей Б. Сааведры с известными политиками. В частности, Б. Сааведра делал ставку на регионализм для провоцирования беспорядков, целью которых была дестабилизация и свержение военного правительства.
Жесткие меры и репрессии правительства против «добропорядочных» граждан и либералов вызвали большое волнение среди политической элиты. Первоначально традиционные политические партии включились в предвыборную кампанию. В январе 1938 г. провела свой съезд Подлинная республиканская партия, главным пунктом программы которой был возврат к конституционному строю. Учитывая быстро меняющуюся политическую конъюнктуру, съезд оставил лидеру партии Д. Канеласу право объявить бойкот выборов в случае отсутствия гарантий и свободы их проведения. Так и случилось — уже через месяц, 27 февраля партия объявила, что не будет участвовать в выборах. В ответ на открытое противостояние правительству Д. Канелас и другие «уважаемые члены общества», его единомышленники из партии «подлинных» были сосланы на остров Коати на оз. Титикака. Эта мера ранее применялась к коммунистам, анархистам и прочим «подрывным» элементам. Действия правительства вызвали шок в обществе. Либералы и республиканцы заявили о своем решении бойкотировать выборы в Учредительное собрание. Впоследствии некоторые деятели либеральной партии и республиканцы, в частности, их лидеры А. Аргедас и Б. Сааведра, все-таки выставили свои кандидатуры, «подлинные республиканцы» решительно отказались участвовать в выборах.
Репрессии против «благородного» общества Ла-Паса не могли не вызвать волнений в армии, главным образом, в рядах генеральской верхушки. Центром армейской оппозиции режиму стал генерал Э. Пеньяранда, пользовавшийся большим авторитетом в войсках, в ветеранских организациях и до некоторой степени среди социалистов, считавших его возможным продолжателем реформ в духе «государственного социализма». На Пеньяранду возлагали свои надежды и консервативные проолигархические круги, мечтавшие положить конец «социалистическим» экспериментам. Не дожидаясь объединения политической оппозиции и армии вокруг сильного генерала, Х. Буш решил уволить Э. Пеньяранду.
23 декабря 1937 г. Э. Пеньяранда попросил временного, на 3 месяца, оставления должности по состоянию здоровья. Через несколько дней Х. Буш утвердил отставку, заверив генерала, что тот может поправлять здоровье не три месяца, а столько, сколько потребуется на то времени. В своем кругу он обвинял Пеньяранду в попытках организовать переворот и вернуть к власти Д. Торо. 17 января 1938 г. на пост главнокомандующего вооруженными силами президент назначил человека правых убеждений, генерала ККинтанилья Буш этим назначением заложил мину замедленного действия под свой режим, оплотом которого была армия.
Перед выборами власти рассчитывали на активное участие в них рабочих профсоюзов. Правительство продолжало политику активного сотрудничества с профсоюзами, начатую при Д. Торо. На третий день после переворота в июле 1937 г. новое правительство заверило рабочие организации в верности союзу с левыми силами и подтвердило все «социалистические завоевания пролетариата». В отличие от Д. Торо, который сделал попытку создать проправительственную общенациональную организацию, Х. Буш опирался на традиционные провинциальные федерации ФОТ и ФОЛ. Следует признать, что в этом помимо политического расчета было и постоянное недоверие ко всему возникшему в период президентства Д. Торо.
В октябре 1937 г. ССТБ провела в Оруро свой съезд, вошедший в историю профсоюзного движения как 2-й общенациональный конгресс трудящихся. Хотя на этот съезд прибыли делегаты из разных регионов страны и некоторых горнорудных центров, бойкот со стороны анархо-синдикалистского руководства ФОТ и ФОЛ превратил конгресс в незначительное совещание красных профсоюзных лидеров, не представлявших большинства рабочих организаций Боливии. Влияние марксистов было еще слишком слабым, а число поддерживавших их профсоюзов оставалось ничтожно малым, чтобы это политическое течение могло претендовать на организующую и ведущую роль в профсоюзном движении. Их неспособность идти на компромисс и идеологические уступки обрекли на неудачу первую попытку создать единый профцентр.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
