57323 (671855), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Власть Кучума перестали признавать и некоторые местные племена и их князьки. Еще весной 1583 г. Ер­мак отправил по Иртышу на Обь 50 казаков во главе с Богданом Брязгой и обложил ясаком целый ряд татар­ских и хантыйских волостей.

Силы дружины Ермака были подкреплены летом 1584 г. Правительство Ивана IV, получив донесение о взятии Кашлыка, направило в Сибирь отряд служилых людей в 300 человек во главе с воеводой С. Д. Болховским. Это отряд зимой 1584/85 гг. оказался в труд­ном положении. Нехватка жилья и продовольствия, жестокие сибирские морозы вызвали сильный голод. Многие стрельцы умерли, умер и воевода Семен Бол-ховский.

Кочевавший со своим улусом в степях Кучум соби­рал силы, угрозами и лестью требуя от татарских мурз помощи в борьбе с русскими. Стремясь выманить Ерма­ка из Кашлыка, он распространил слух о задержке тор­гового каравана бухарцев, направлявшегося в Каш­лык. Ермак решил предпринять против Кучума еще один поход. Это был последний поход Ермака. С отря­дом в 150 человек Ермак на стругах вышел в июле

1585 г. из Кашлыка и двинулся вверх по Иртышу. Во время ночевки на острове Иртыша, неподалеку от устья р. Вагая, отряд подвергся неожиданному нападению Кучума. Многие казаки были убиты, а Ермак, раненный в рукопашной схватке с татарами, прикрывая отход отряда, сумел пробиться к берегу. Но струг, на край ко­торого он неудачно прыгнул, перевернулся, и, облачен­ный в тяжелые латы, Ермак утонул. Это случилось в ночь с 5-го на 6-е августа 1585 г.

Узнав о гибели своего вожака, стрельцы во главе с головой Иваном Глуховым ушли из Кашлыка в евро­пейскую часть страны печорским путем - через Иртыш, Обь, Северный Урал. Часть казаков с Матвеем Мещеря­ком вместе с присланным из Москвы небольшим от­рядом И. Мансурова осталась в Сибири и заложила в устье р. Иртыша первое русское укрепление—Обской городок.

Поход казачьей дружины Ермака создал благопри­ятные условия для присоединения Сибири к Русскому государству, для последующего широкого хозяйствен­ного освоения ее русским населением. Господству чин-гисидов в Сибирском ханстве был положен конец. Мно­гие улусы западносибирских татар уже тогда перешли под покровительство России. В состав России вошли ра­нее подвластные Кучуму башкиры, манси, ханты, жив­шие в бассейнах рек Туры, Тавды, Тобола, Иртыша, была окончательно закреплена за Россией и левобе­режная часть Нижнего Приобья (Югорская земля).

Следом за казаками Ермака в Сибирь двинулись крестьяне, промышленники-звероловы, служилые люди, началось интенсивное промысловое и земледельческое освоение края.

Царское правительство использовало поход Ермака для распространения своей власти на Сибирь. «Пос­ледний монгольский царь Кучум, по словам К-Марк­са, был разбит Ермаком» и этим «была заложена ос­нова азиатской России». Царизм нес угнетение корен­ному населению Сибири. Его гнет в равной мере испы­тывали на себе и русские переселенцы. Но сближение трудового русского народа и местных племен благопри­ятствовало развитию производственных сил, преодоле­нию вековой разобщенности сибирских народностей, во­площая в себе будущее Сибири.

Народ прославил Ермака в своих песнях и сказани­ях, отдав должное его мужеству, преданности товари­щам, воинской доблести. Более трех лет его дружина не знала поражений; ни голод, ни суровые морозы не сломили волю казаков. Именно поход Ермака подгото­вил присоединение Сибири к России.

Архив Маркса и Энгельса. 1946, т. VIII, с. 166.

2.2 Присоединение Сибири к Русскому государству

Вопрос о характере включения Сибири в состав Русского государства и значении этого процесса для местного и русского населения давно привлекал внима­ние исследователей. Еще в середине XVIII в, историк-академик Российской Академии наук Герард Фридрих Миллер, один из участников десятилетней научной экс­педиции в Сибирском крае, познакомившись с архивами многих сибирских городов, высказал мысль, что Си­бирь была завоевана российским оружием.

Выдвинутое Г. Ф. Миллером положение о завоева­тельном характере включения края в состав России довольно прочно закрепилось в дворянской и буржуаз­ной исторической науке. Спорили лишь о том, кто был инициатором этого завоевания. Одни исследователи от­водили активную роль деятельности правительства, другие утверждали, что завоевание осуществили част­ные предприниматели Строгановы, третьи полагали, что Сибирь была завоевана вольной казачьей дружиной Ермака. Имелись сторонники и различных сочетаний указанных выше вариантов.

Миллеровское истолкование характера включения Сибири в состав России перешло и в труды советских историков 20—30-х гг. нашего столетия.

Исследования советских историков, вни­мательное прочтение опубликованных документов и вы­явление новых архивных источников позволили установить, что наряду с военными экспедициями и размеще­нием в основанных в крае русских городках небольших военных отрядов, имели место многочисленные факты мирного продвижения русских землепроходцев—промысловщиков и освоения значительных районов Сиби­ри. Ряд этнических групп и народностей (угры—ханты Нижнего Приобья, томские татары, группы чатов Сред­него Приобья и др.) добровольно вошли в состав Рус­ского государства.

Таким образом, оказалось, что термин «завоевание» не отражает всего существа явлений, происходивших в крае в этот начальный период. Историки (прежде все­го В. И. Шунков) предложили новый термин «присоеди­нение», в содержание которого включаются факты и завоевания отдельных районов, и мирного освоения рус­скими переселенцами слабо заселенных долин сибир­ских таежных рек, и факты добровольного принятия не­которыми этническими группами русского подданства.

По-разному решался вопрос о том, что принесло на­родам Сибири присоединение к Русскому государству. Дворянская историография с присущей ей апологетикой царизма стремилась приукрасить правительственную деятельность. Г. Ф. Миллер утверждал, что царское правительство в деле управления присоединенной тер­риторией практиковало «тихость», «ласковое уговари­вание», «дружеские угощения и подарки», а «стро­гость» и «жесточь» проявляло только в тех случаях, ко­гда «ласка» не действовала. Такое «ласковое» управле­ние, по мнению Г. Ф. Миллера, позволяло русскому правительству в Сибири «много полезного учинять» с «немалою тамошней стране пользою». Это утверждение Миллера с различными вариантами длительное время устойчиво держалось в дореволюционной историографии Сибири и даже у отдельных историков советского пе­риода.

По-иному рассматривал вопрос о значении включе­ния Сибири в состав России для коренного сибирского населения дворянский революционер конца XVIII в. А. Н. Радищев. Он давал резко отрицательную харак­теристику действий царских чиновников, купцов, ростовщиков и православного духовенства в Сибири, подчер­кивал, что все они «алчны», «корыстолюбивы», безза­стенчиво грабят местное трудовое население, отнимая у них пушнину, доводя их до обнищания.

Оценка Радищева нашла поддержку и дальнейшее развитие в трудах АП. Щапова и С. С. Шашкова. А. П. Щапов в своих сочинениях выступил со страст­ным обличением правительственной политики в отно­шении Сибири вообще и ее народов в частности, при этом он подчеркивал положительное воздействие хо­зяйственного и культурного общения русских крестьян и ремесленников с сибирскими народностями.

Отрицательную оценку результатов деятельности царской администрации в Сибири, выдвинутую А. Н. Радищевым, разделял современник Щапова СС. Шашков. Используя конкретные материалы сибирской жиз­ни, показывая угнетенное положение трудового нерус­ского населения края для обличения современной ему социальной действительности, демократ и просветитель С. С. Шашков в своих публицистических статьях при­ходил к выводу об отрицательном значении в целом включения Сибири в состав Русского государства. В отличие от Щапова, С. С. Шашков не рассматривал вопрос о деятельности трудового русского населения по развитию производительных сил края и влиянию этой деятельности на хозяйство и социальное развитие местных сибирских жителей.

Эта односторонность С. С. Шашкова в решении воп­роса о значении вхождения края в состав России была принята «на вооружение» и развита дальше представи­телями сибирского областничества с их противопостав­лением Сибири и сибирского населения России всему русскому населению страны.

Негативную оценку С. С. Шашкова восприняла и буржуазно-нащ-юналистически настроенная часть интел­лигенции сибирских народностей, которая противопос­тавляла интересы местного коренного населения инте­ресам русских жителей края и осуждала сам факт присоединения Сибири к России.

Советским исследователям, овладевшим марксистско-ленинским материалистическим пониманием истории общества, надлежало, опираясь на источниковую базу, решить вопрос о характере включения Сибири в состав

Русского государства и определить значение этого про­цесса как для нерусского населения края и его русских переселенцев, так и для развития страны в целом.

Интенсивная исследовательская работа в послевоен­ный период (вторая половина 40-х—начало 60-х гг.) за­вершилась созданием коллективной монографии «Исто­рия Сибири», пять томов которой были опубликованы в 1968 г. Авторы второго тома «Истории Сибири» подвели итоги предшествующего изучения вопроса о присоеди­нении Сибири к Русскому государству, показали роль народных масс в развитии производительных сил края, раскрыли «значение русской колонизации в целом и зем­леделия в частности как ведущей формы хозяйства, имевшей в дальнейшем определяющее влияние на хо­зяйство и образ жизни местных коренных народов. Тем самым подтверждался тезис о плодотворном и в основ­ном мирном характере русского присоединения и освое­ния Сибири, о прогрессивности ее дальнейшего разви­тия, обусловленного совместной жизнью русского и аборигенных народов».

Присоединение огромной территории Сибирского края к России представляло собою не единовременный акт , а процесс длительный, начало которого относится к концу XVI в., когда после разгрома на Иртыше каза­чьей дружиной Ермака последнего чингисида Кучума развернулось русское переселение в Зауралье и освое­ние пришельцами—крестьянами, промысловиками, ре­месленниками сначала территории лесной полосы За­падной Сибири, затем Восточной Сибири, а с наступле­нием XVIII в.—и Южной Сибири. Завершение этого процесса произошло во второй половине XVIII в.

Присоединение Сибири к России явилось результа­том осуществления политики царского правительства и господствующего класса феодалов, направленной на за­хват новых территорий и расширение сферы феодаль­ного грабежа. Оно отвечало и интересам купечества. Дешевая сибирская пушнина, ценившаяся на русском и международном (европейском) рынках, стала для не­го источником обогащения.

Однако главенствующую роль в процессе присоеди­нения и освоения края сыграли русские переселенцы-представители трудовых слоев населения, приходившие в далекий восточный край на промыслы и оседавшие в сибирской тайге как земледельцы и ремесленники. На­личие свободных, пригодных для земледелия земель стимулировало процесс их оседания.

Между пришельцами и местными жителями завязы­вались контакты хозяйственные, бытовые, культурные. Коренное население сибирской тайги и лесостепи в массе своей положительно относилось к вхождению в состав Русского государства.

Стремление избавиться от разорительных набегов более сильных соседей—южных кочевников, желание избежать постоянных межплеменных столкновений и распрей, наносивших урон хозяйству рыболовов, охотни­ков и скотоводов, а также осознаваемая потребность в экономических связях побуждали местных жителей к объединению с русским народом в составе одного госу­дарства.

После разгрома Кучума дружиной Ермака в Сибирь прибывают правительственные отряды (в 1585 г. под командой Ивана Мансурова, в 1586 г. во главе с вое­водами В. Сукиным и И. Мясным), начинается соору­жение на берегу Оби Обского городка, в нижнем тече­нии Туры возводится русская крепость Тюмень, в 1587 г. на берегу Иртыша против устья Тобола—То­больск, на водном пути по Вишере (приток Камы) до Лозьвы и Тлвды—Лозьвинский (1590 г.) и Пелымский (1593 г.) городки. В конце XVI в. в Нижнем Приобье был построен г. Березов (1593 г.), ставший русским ад­министративным центром на Югорской земле.

Для закрепления в составе России земель Прнобья выше устья Иртыша в феврале 1594 г. из Москвы была направлена небольшая группа служилых людей с вое­водами Ф. Барятинским и Вл. Аничковым. Прибыв сан­ным путем в Лозьву, отряд весной двинулся водным путем до Обского городка. Из-Березова на соединение с прибывшим отрядом были направлены березовские слу­жилые люди и кодекке ханты с их князьком Игичеем Алачевым. Отряд двинулся вверх по Оби в пределы Бардакова «княжества». Хантыйский князек Бардак добровольно принял русское подданство, оказал помощь в строительстве русской крепости, возведенной в цент­ре подвластной ему территории на правом берегу Оби при впадении в нее речки Сургутки. Новый город стал называться Сургутом. Все селения хантов, подвластные Бардаку, вошли в состав Сургутского уезда. Сургут стал опорным пунктом царской власти в этом районе Среднего Приобья, плацдармом для наступления на селькупский союз племен, известный под названием Пегой орды. Необходимость приведения Пегой орды в русское подданство диктовалась не только стремлени­ем царского правительства расширить число ясачных плательщиков в Приобье. Представители селькупской знати во главе с военачальником Воней в это время имели тесные контакты с изгнанным из Кашлыка чин-гисндом Кучумом, который в 1596 г. «подкочевал» к Пегой орде и собирался в 1597 г. совершить набег на Сургутский уезд.

Характеристики

Список файлов реферата