56890 (671566), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В одной истории из китайских источников рассказывается, что Хубилай требовал от Сюя всегда только честных и откровенных ответов, даже если такая правдивость вынуждала критиковать самого императора. Когда Сюй только поступил на службу ко двору, главным светилом там являлся Ван Вэньтун, которого никак нельзя назвать обычным ученым сановником. Напротив, Ван был умелым администратором, весьма сведущим по части финансов. На самом деле, он пытался ограничить влияние конфуцианцев при дворе и прибегнул для этого к ловкому ходу. Он побудил Хубилая назначить Яо Шу Главным Наставником, Доу Мо Главным Воспитателем, а Сюй Хэна Главным Хранителем наследника, тем самым лишив их возможности занять какие-либо административные должности. |132] Разгадав умысел Вана, все трое отказались от этих назначений и на время удалились с государственной службы. В 1262 г. Ван оказался замешан в мятеж своего зятя Ли Таня и был казнен. Затем Хубилай призвал Сюя и упрекнул его в том, что тот не выступил против Вана:
В то время вы знали об ошибках Вана, так почему вы ничего не сказали? Разве учение Конфуция предписывает поступать так? Поступая так, вы скорее не соблюдали учение Конфуция! Что было, то было; не повторяйте в будущем этих ошибок. Называйте правое правым, неправое неправым. Хубилай не препятствовал мусульманам соблюдать такие религиозные заповеди, как обрезание и воздержание от свинины. Он также не пытался навязать им китайский или монгольский язык. Многие члены общины продолжали говорить на арабском, персидском и тюркском. Хубилай выказывал свою благосклонность мусульманам, поскольку они приносили ему большую пользу в делах правления. Они налаживали торговые связи с другими азиатскими странами и служили сборщиками налогов и управляющими финансами, ослабляя зависимость Хубилая от китайских советников и чиновников. Так как мусульмане полностью зависели от императорского двора, наделявшего их должностями и властными полномочиями, император мог рассчитывать на их верность больше, чем на преданность китайцев.
Политика Хубилая приносила успехи. На службе у двора состояло несколько человек, пользовавшихся уважением в мусульманском мире; самым знаменитым из них был Сайд Аджаль Шамс ад-дин, который происходил из знатной бухарской семьи и вместе со своим отрядом в 1000 всадников сдался монголам во время похода Чингис-хана на Среднюю Азию. в Яньцзин, а через год он получил должность в Главном Секретариате. Очевидно, он хорошо себя проявил, поскольку к 1264 г. Хубилай дал ему пост фактического губернатора области, расположенной на территории современных провинций Шэньси, Ганьсу и Сычуань. Здесь он по поручению двора провел перепись населения, которая повысила сбор налогов, и занимался организацией армии.
Хубилай также оказывал покровительство буддистам, которых поддержал на диспуте с даосами в 1258 г. Ко времени восшествия на престол Хубилай уже испытывал влияние со стороны нескольких школ китайского буддизма, особенно школы Чань. Однако ее учение отличалось крайней возвышенностью и не обещало осязаемых и практических выгод, к которым Хубилай был отнюдь не равнодушен. С другой стороны, идеальным орудием для практических целей служил тибетский буддизм. Он мог подвести идеологическую базу под захват власти монгольскими правителями. Хубилая привлекали его магические аттрибуты, его многоцветность и внешний блеск, но больше всего его связь с мирскими делами. Многие тибетские буддийские секты издавна принимали самое активное участие в мирской жизни. Главы сект были также светскими вождями, а монастыри зачастую являлись центрами местной власти. Тибетские секты были не столь далеки от политики, как буддисты течения Чань.
Тибетец Пагба-лама из секты Сакья оказал Хубилаю ценную помощь, поддержав его устремления легитимизировать свою власть над Китаем. В ходе длительных контактов с монголами он усвоил многие их представления. Одновременно, будучи племянником одного из главных вождей секты Сакья и буддийским монахом, он пользовался уважением, граничившим с почитанием.
Так как другой ценный тибетский союзник Хубилая Карма Пакши был обвинен в сочувствии Ариг-Буке, этот так называемый «кудесник» отошел в тень. Пагба-лама казался гораздо более надежным союзником.
Придя к власти, Хубилай осыпал Пагба-ламу почестями. В 1260 г. он назначил тибетца на новый пост Государственного Наставника, а в начале следующего года поставил его во главе буддийского духовенства. |147| В 1264 г. император даровал буддистам так называемый жемчужный указ, которым даровал буддийским монастырям освобождение от налогов. Как распределялись полномочия между двумя братьями, не вполне ясно. Возможно, Хубилай хотел, чтобы Пагба-лама, как глава буддистов на всей территории империи, остался в Китае, а его младший брат, выполняя функции его агента, поселился в Тибете. Какие бы замыслы ни вынашивал Хубилай, предоставляя двум братьям по-видимому перекрывающие друг на друга сферы влияния в Тибете, они вскоре рухнули с неожиданной смертью Чагна-Дор-чжэ-ламы в 1267 г. Секта Дигуп, являющаяся подсектой Кагьюпа, главного противник секты Сакьяпа, воспользовалась этим и подняла восстание против своих соперников и монгольского владычества. Хубилай отправит в Тибет карательный отряд и к 1268 г. монгольска власть была восстановлена. В том же году Хубилай на чал укреплять связи с Тибетом. Он приказал провес™ перепись населения и создать систему почтовых стан ций. Хотя в источниках мы практически не найдем подробностей относительно дополнительных повинностей, возложенных на тибетцев, по-видимому, Хубилае ввел здесь систему налогообложения и военного призыва. В 1268 г. была создана и структура управления Тибетом. Во главе ее должен был стоять член секты Сакы, который ведал делами буддистов на всей территории империи и должен был жит1 в Китае. Кроме того, монголы назначали особого тибетского чиновника, который жил в самом Тибете и осуществ лял непосредственное управление страной.
Хубилай ожидал, что в ответ Пагба-лама и его сторонники-буддисты окажут ему религиозную поддержку. Пагба-лама действительно выполнил эту часть сделки. Oн разработал такую систему отношений между светским! правителями и религиозными иерархами, которая четко разграничивала сферы влияния Церкви и Государства. Пагба-лама стремился развести их функции следующим образом:
Мирское и духовное спасение — это то, к чему стремятся все люди. Духовное спасение состоит в полном освобождении от страданий, а мирское благополучие — это светское спасение. Оба зависят от религиозного устройства и государственного устройства. В религии главный — лама, в государстве — правитель. Священник должен наставлять в религии, а правитель — поддерживать порядок, который позволит всем жить в мире. Главы религии и государства равны, хотя и обладают разными функциями. В монгольских источниках, следующих этим представлениям, Хубилай именовался «Сэчэн-хан». В одном сочинении, написанном в ту эпоху и, возможно, принадлежащем Пагба-ламе, а затем переведенном на монгольский, Хубилай изображен одновременно бодхисаттвой и великим правителем.
Чтобы еще больше укрепить связи между своей религиозной сектой и императором, Пагба-лама предложил ввести при дворе буддийские ритуалы. Ежегодные шествия и торжества, призванные уничтожать «злых духов» и охранять государство, проводились в пятнадцатый день второго месяца, а другие сходные обряды отправлялись в первый и шестой месяцы года. В глазах Пагба-ламы эти ритуалы должны были служить альтернативой конфуцианскому придворному церемониалу; в глазах Хубилая они дополняли, но не подменяли этот церемониал. И все же, по-видимому, Хубилай считался приверженцем буддизма. По крайней мере в одном позднем тексте, который тем не менее отражает взгляды того времени, содержится такой отрывок:
Так он возжег солнце религии во тьме Монголии и привез почитаемый образ Будды из Индии, мощи Будды и патры, и сандаловое дерево, подарок Четырех Махарадж. Он правил в соответствии с десятью славными учениями и принес в мир порядок и своей силой осчастливил всех в этом огромном мире, и таким образом стал знаменит во всех концах света как мудрый царь Чакраварти, вращающий тысячу золотых колес. |160]
Демонстрируя свое покровительство буддистам, Хубилай, конечно, повышал в их глазах свой престиж. Усилия Пагба-ламы начали приносить плоды. Многие буддисты стали воспринимать Хубилая одновременно как правителя вселенной и императора Китая.
Хубилай стремился укрепить свое положение, даровав буддистам особые привилегии. Сначала он предоставил Пагба-ламе управление тринадцатью военными мириархиями в Тибете, сделал его наставником своего сына Чжэнь-цзиня и наконец в 1270 г. дал ему высочайшее звание Ди-ши. Затем он освободил буддийских монахов от уплаты налогов, хотя семейные буддисты и буддисты, занимавшиеся земледелием и торговлей, продолжали их выплачивать Однако истинные монахи, не стремившиеся увеличить свое благосостояние торговлей или земледелием пользовались чрезвычайно широкими правами. В 1261 г Хубилай подарил 500 циней, которые располагались близ буду щей столицы Даду. |163| Пять лет спустя он выделил 15000 ляней серебра одному буддийскому храму на проведение семидневной религиозной церемонии. Император жертвовал средства на возведение новых храмов и монастырей, а также на починку старых, пострадавших во время неурядиц между буддистами и даосами. 1164] Правительство переводило ремесленников и рабов в некоторые монастыри для работы на земле и в мастерских. 1165) Правительственная поддержка, субсидии и льготы позволили монастырям превратиться в процветающие центры экономики, часто владеющие собственными гостиницами, лавками, лодочными станциями и ростовщическими конторами. Таким образом, благодеяния, которыми Хубилай осыпал буддийские храмы и монастыри, принесли свои плоды, взамен обеспечив императору ощутимую поддержку со стороны советников и чиновников-буддистов.
Кроме того, Хубилай стремился заручиться одобрением даосов. Участие, которое Хубилай принял в диспуте между буддистами и даосами в 1258 г., конечно, не могло расположить даосов в его пользу. Il66| И все же они не могли обойтись друг без друга. Монгольского хана привлекали знаменитые чудодейственные силы даосизма, прославленная способность даосов вызывать духов и призраков, а также их навыки в алхимии и астрологии. К тому же, ему была известна популярность, которой они пользовались среди низших слоев населения, которые он также хотел привлечь на свою сторону. В рамках самой даосской иерерхии некоторые важные лица уже пришли к осознанию необходимости примириться с конфуцианцами и буддистами, чтобы избежать ненужных и приводящих лишь к взаимному ослаблению споров, которые разделяли Три Учения со времен захвата Китая монголами. Один выдающийся даосский мудрец даже создал «Диаграму Единого Истока Трех Учений», которая предлагала путь к примирению этих трех религий. Подобная эклектичность не предотвращала конфликтов между даосами и представителями других религий, особенно буддистами. И все-таки на протяжении первых десятилетий царствования Хубилая эти конфликты утихли.
Хубилай предоставлял различным даосским сектам преимущества, чтобы получ'ить их поддержку. Он жертвовал средства на строительства храмов, особенно принадлежавших секте Цюаньчжэнь, которая пользовалась расположением монголов со времен Чингис-хана. Одним из главных сооружений, возведенных при помощи Хубилая, был храм Чанчунь, названный по имени даосского мудреца, почитавшегося самим Чингис-ханом. Глава этой секты, Чжан Чжицзин, получал от двора деньги на содержание храмов и на ограждение интересов своего течения. По этому толкованию, так как соляная торговля приносила огромные доходы, Марко Поло, возможно, считал себя истинным губернатором Янчжоу. Несмотря на всю привлекательность подобной интерпретации, на определенные мысли наводят и интересные пропуски, допущенные в книге Марко Поло. Так, например, он не упоминает о чае и чайных, акупунктуре, бинтовании ног и других характерных чертах китайской культуры. Впрочем, его сторонники полагают, что он вжился прежде всего в монгольскую среду и поэтому мог не придавать значения этой китайщине. В том же духе они отвечают и тем критикам, которые приводят в свидетельство того, что Марко Поло не доехал до Китая, отсутствие в его книге упоминаний о китайском письме. Наиболее взвешенный подход, на наш взгляд, избрал Герберт Франке: «Пока не приведены неопровержимые доказательства того, что книга Марко Поло представляет собой описание мира, в котором главы, посвященные Китаю, заимствованы из какого-то другого, вероятно, персидского источника, мы должны толковать эти сомнения в его пользу и предполагать, что все же в Китае он был».
Как пишет Марко Поло, его путешествию на восток предшествовала поездка к монгольскому двору его отца Николо и дяди Маффео. До их прибытия отношения между монголами и Западом оставляли желать лучшего. Дипломатические миссии Иоанна Плано Карпини и Вильгельма Рубрука не увенчались успехом, хотя отчеты, написанные ими по итогам поездок, доставили европейцам первые достоверные сведения о монголах. Описания восточных товаров привлекли внимание таких европейских купцов, как братья Поло, и навели их на мысль о путешествии на Ближний Восток, а затем еще дальше.
Николо и Маркоо Поло выехали из Венеции в 1252 г., не зная о том, что вернуться в родной город им доведется лишь спустя почти двадцать лет. Сначала они остановились в Константинополе, а потом через земли Золотой Орды направились ко двору Хубилая, к которому прибыли в конце 1265 или начале 1256 г. Хубилай с радостью принял приезжих. По словам Марко Поло, великий хан «принял их с почетом, с весельями да с пирами: был он очень доволен их приходом».
Аудиенции, которые император давал братьям, можно видеть его огромное любопытство. Хубилай определял ход разговоров, расспрашивая собеседников о их королях, системе правосудия, методах ведения войны, их обычаях, и, что самое важное, христианской религии. Он попросил братьев убедить папу, чтобы он прислал вместе с ними сто ученых христиан, когда они вернутся в Китай. Учитывая эклектичное отношение Хубилая к религии, скорее всего, он был заинтересован не столько в прибытии миссионеров для обращения своих подданных в христианство, сколько в пополнении числа образованных людей, которые помогали бы ему управлять своими владениями в Китае. Его просьба была лишь уловкой, направленной на достижение этой цели. Хотя он и принимал христиан на службу, но вовсе не горел желанием обратить в христианство население своих земель. Однако ему нужно было как-то убедить братьев Поло и христианских владык в том, что образованные европейцы требуются ему именно для этого.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
