56125 (671160), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Л’Иль Адам, понимая необходимость оборонных сооружений, начал работы по усилению форта Сан-Анджело. Эта крепость, защищавшая Большую Гавань, служила этой цели еще при карфагенянах, а потом и при римлянах, византийцах, норманнах, анжуйцах и арагонцах. Гроссмейстер придавал важное значение этому форту, сам обосновался в нем, поселившись в доме, построенном около ста лет назад для семьи Де Нава, хозяев форта, а также перестроил старую часовню, посвятив ее св. Анне. Также велись работы на стенах Мдины, которая, оставаясь столицей острова, также нуждалась в укреплении.
Это было хорошее начинание, без сомнения обсуждавшееся среди большинства островитян, по-прежнему сомневавшихся в перспективах Ордена на Мальте. Однако через некоторое время отношение стало улучшаться.
Особенно помогал сближению Рыцарей и мальтийцев праздник Сретения. На этом ежегодном событии 2 февраля приходские священники Мальты и Гоцо встречались с Гроссмейстером и дарили ему украшенные свечи. Гроссмейстер обращался с речью к собравшимся о насущных делах и обсуждал с ними возможности сотрудничества светской власти и церкви на благо народа.
Орден начал чеканить монеты: скудо, тари, карлино и грано. Эти названия сохранились на Мальте и пять столетий спустя.
Строительство давало мальтийцам много работы, хотя в каждом орденском Языке и были свои рыцари, воины, священники, механики, военные инженеры и моряки. Все эти новоприбывшие перемешивались с народом, но вносили новый смысл в жизнь островитян.
Л’Иль Адам должен был быть довольным, так как переезд Ордена на Мальту проходил, как казалось, успешно. Но он не был доволен, поскольку не выбрасывал из головы Родос и надеялся, что однажды сможет отбить свой бывший дом. Его надежды окрепли, когда его галеры первый раз вышли от Мальты, чтобы противостоять мусульманам. Пять галер Ордена под командованием Адмирала Бернардо Сальвати с двумя генуэзскими судами внезапно атаковали турецкий флот у Модона и уничтожили его. Затем они захватили город и вернулись на Мальту с добычей и 800 турецкими пленниками. Немного позже, Сальватти вместе с великим генуэзским адмиралом Андреа Дориа атаковал Корон.
Эти две морские акции подняли дух л’Иль Адама и доказали доблесть Ордена, что было особенно важно для его будущего на Мальте. Однако, стали возникать сложности другого рода. После пререканий с Папой, английский король Генрих VIII в 1532 г. провозгласил сам себя главой Англиканской Церкви и стал чинить препятствия для дальнейшего развития английской ветви Ордена. Это отразилось в том, что на Мальту стали прибывать молодые английские аристократы, присланные Верховным Приором. Членами Английского «Языка» были аристократы, родившиеся в Англии, Шотландии или Ирландии и вложившие часть имущества в соответствующую командорию или монастырь. Однако некоторые из прибывших в это время на Мальту рыцарей не могли документально подтвердить это. Для тех, кто присоединялся к Ордену л’Иль Адам дал возможность в течение полугода получить такие документы, однако для кандидатов и новоприбывших Общее Собрание потребовало немедленного предъявления таких документов. В результате многие были вынуждены вернуться обратно, а транспортные издержки должен был оплатить Верховный Приор.
Однако более всего беспокоило л’Иль Адама неподчинение субординации среди некоторых молодых Рыцарей, которые уже не обучались под строгой властью Ордена и отбивались от рук. Некоторые из них своим безрассудством переступали все допустимые рамки. В связи с этим Общее Собрание добавило дополнения к дисциплинарному кодексу. Статья гласила: «Если кто-либо входит в дом гражданина без приглашения и без согласия хозяина или нарушает порядок во время народных празднеств, танцев, свадеб и подобных случаев, тот будет лишен двух лет старшинства («стажа» службы) без надежды на прощение. Кроме того, если кто-либо днем или ночью станет ломать двери или окна домов граждан, тот будет также еще и отбывать наказание, такое, какое будет наложено Гроссмейстером». Практически невозможно было предотвратить дуэли среди вспыльчивых и задиристых юнцов, всегда готовых нанести оскорбление сопернику и почитавших личную храбрость всем прочим достоинствам.
Л’Иль Адам умер 21 августа 1534 г. Его сменил итальянец Пьетро дель Понте, который тоже скончался год спустя. Тоже случилось и со следующим Гроссмейстером французом Дидье де Сен Жайе, умершим в 1536 г.
Новым Гроссмейстером (1536-1553 гг.) стал испанец Хуан д’Омедес. Это был Рыцарь «старого образца», который, подобно л’Иль Адаму, в душе не смирился с изгнанием с Родоса, но вполне осознал неизбежность нахождения Ордена на Мальте. Так же, как и л’Иль Адам, он был приверженцем строгой дисциплины, однако, в отличие от предшественника, не позволял Рыцарям каких-либо вольностей. Он наказывал, когда это было необходимо. Наказания в Ордене были нелегкими. Когда Рыцарь Освальд Мессингберд подрался с Джоном Бебингтоном во время Асамблеи, и оба таскали друг друга за бороду, Мессингберд получил трехмесячное заключение в форте Сан-Анджело, а Бебингтон был помещен на 40 дней в карантин со скудным питанием и самобичеванием дважды в неделю в течение всего срока. Даже незначительные провинности подлежали наказанию. Рыцари должны были неделю не покидать своей комнаты и поститься, получая лишь по средам и пятницам хлеб и воду. Кроме того, налагалось и телесное наказание, во время которого наказуемый должен был произносить псалм.
Д’Омедес уделял большое внимание морским силам Ордена. Он верил, что после Родосского разгрома будущее христианства зависело от великих морских республик, подобных Венеции и Генуе, и что со временем Орден должен снова занять свое место среди них.
Галеры в течение шести веков были основной силой флота Ордена. Они несли косые «латинские» паруса, имели длинные большие весла и обычно вооружались носовым тараном. Внешне это были прекрасные суда с их геральдическими украшениями и многочисленными вымпелами, но все это скрывало ад рабства гребцов и многие тяготы команды из-за тесноты, отсутствия защиты от солнца и воды, обычно некачественного питания и протухшей воды; лихорадка и цинга преследовали как рабов, так и рыцарей. Подавляющее большинство гребцов были рабами или «скьяви», как их называли, это были мусульмане, за редким исключением – христиане - преступники. Но были и еще две категории, т.н. «форцати», насильно завербованные, и «буоневольи», добровольно нанимавшиеся на определенный срок за плату. Хуже всего обращались с рабами. Их приковывали вшестером на банку; банки были шириной 4 фута (1,22 м) и покрывались дерюгой, набитой шерстью, поверх которой набрасывалась овчина, ниспадавшая до пола. Офицер, бывший начальником над рабами, оставался на кормовой части вместе с капитаном и получал от него приказы, были еще два унтер-офицера, один в середине и один на носу. Все они были вооружены бичами, которыми стегали голые спины рабов. Когда капитан отдавал приказ грести, офицер подавал сигнал серебряным свистком, висевшим у них на шнуре на шее. Унтер-офицеры повторяли сигнал и вскоре все пятьдесят весел взрезали воду. Иногда рабам приходилось грести по десять-двенадцать и даже двадцать часов без отдыха, и в таких случаях офицер ходил взад-вперед и клал в рот гребцам хлеб, смоченный в вине, чтобы они не падали от изнеможения. Капитан требовал от офицеров усилить их удары, и когда раб падал от истощения на своё весло, его часто бичевали до смерти, после чего без церемоний выбрасывали за борт. У гребцов головы были бритыми, только буоневольи сохраняли усы, чтобы можно было их отличать. Но все гребцы начинали день с такой процедуры. По первому свистку они должны были встать, по второму – снять головные уборы и вытряхнуть паразитов через планшир, по третьему – сделать то же самое со своими рубахами. Для всего этого требовалось совершить восемнадцать движений.
С рабами одинаково обращались и мусульмане и Рыцари, и такое обращение в то время не считалось бесчеловечным. В 1541 г. случилось несчастье, когда один из лучших Рыцарей Ордена был захвачен в качестве гребца на вражескую галеру. Жан Паризо де ла Валетт был ранен и потерял свою галеру «Сан Джованни» в столкновении с мусульманским корсаром Абд-ан-Рахманом Каст Али. Захваченного пленника отправили на галеру. Но тому судьбой было уготовано сыграть иную роль в истории Ордена, и через год де ла Валетт был отпущен при обмене пленными. Снова выйдя в море, де ла Валетт в 1554 г. опять столкнулся с тем же корсаром и на сей раз взял верх, захватил Каст Али и отправил вместе с его командой гребцом на галеры.
Биргу всегда ассоциировалась с рабами, поскольку они высаживались здесь со своих галер. Затем они помещались в пещеры, выдолбленные в каменном основании форта Сан-Анджело. Общее Собрание Ордена постановило построить верфь и доки на берегу Большой гавани, и это было сделано в Биргу. Сооружение включало склады и эллинги с каменными стенами и деревянными крышами, где могли строиться или ремонтироваться галеры. Оно разрасталось, пока не заняло все побережье Большой гавани. Параллельно строились и укрепления. В 1545 г. добавилось здание пекарни, первый этаж которого заняла фабрика парусины. Эти сооружения использовались даже и 400 лет спустя, при британской оккупации, как часть военно-морской базы королевского флота.
Обустройство и укрепление гавани были закончены вовремя, что стоило Ордену огромных усилий и затрат. Но лишь Гроссмейстер решил обратить внимание на что-нибудь еще, как мусульмане нанесли удар в 1551 г., под которым пал Триполи. Д’Омедес был разгневан и озадачен, и его гнев был обращен на губернатора владения маршала Де Валлье, которого он отправил в тюрьму по возвращению на Мальту. Триполи был недостаточно укреплен, на что указывал ла Валетт, бывший губернатором в 1546-49 гг., призывая д’Омедеса помочь сделать оборону эффективной. Возможно, кавалер Фердинанд де Бракемонте, бывший губернатором до 1546 г., так же как и его предшественник - немецкий бейлиф Георг Шиллинг должны были укрепить все как следует, а де Валлье лишь стал после катастрофы козлом отпущения.
Будучи испанцем и верным слугой своего императора, д’Омедес опасался его гнева и все свои усилия направил на укрепление Мальты, поскольку мусульмане после Триполи могли обратить на нее свое внимание. Несмотря на недавно законченное укрепление Биргу, большая часть острова оставалась беззащитной. Стоило взглянуть только на возвышенность на мысу Скиберрас берега Большой гавани, напротив форта Сан-Анджело. Здесь была лишь маленькая дозорная башня и часовня на северной оконечности длинного и широкого мыса, хотя даже не требовалось большого воображения, чтобы понять все его удобство для защиты. Командором Ордена Лео Строцци был проведен тщательный анализ положения, который выявил различные недостатки обороны Большой гавани. Времени не было, и Гроссмейстер нанял испанского инженера Педро Пардо для проектирования и строительства форта напротив Сан-Анджело, чтобы оба форта могли вести перекрестный огонь через залив, в котором Рыцари зачаливали свои галеры. Работы начались немедленно и форт, получивший имя Сан-Микаэль, был построен в предельно короткий срок.
Пардо снова был привлечен для проектировки другого форта, который был возведен на месте башни на северной оконечности мыса Скиберрас. Проектом был предусмотрен и другой небольшой форт, прикрывавший также и вторую гавань Марсамшетт. Время поджимало, и проект был сделан в такой спешке, что содержал некоторые ошибки. Их требовалось исправлять, но тут в июле 1551 г. произошел рейд Драгута.
Драгут Рейс был непревзойденным корсаром, большую часть времени проводившим в грабительских морских походах и боях, служа у алжирского бейлербея Хайреддина Барбароссы. Размеры его добычи были фантастическими, включая захваченную им в 1548 г. галеру с 70 тыс. дукатов, принадлежавших Ордену, и мальтийцев, плененных им в предыдущих рейдах на Мальту. На этот раз, ожидая сопротивления Рыцарей, Драгут взял с собой 10 тыс. человек, высадился в Марсамшетте, несколько ниже места предполагаемого форта и затем обошел Биргу и Сан-Анджело. Для противостояния ему вышел сэр Николас Эптон, назначенный Английским «Языком» начальником кавалерии (Turcopilier), c 30 Рыцарями и 400 мальтийскими всадниками. Последовал кровопролитный бой, во время которого Эптон был убит. Понеся значительные потери, Рыцари и мальтийцы, тем не менее, хорошо показали себя в этом первом бою Ордена на Мальте. Драгут, столкнувшись с сопротивлением, усадил своих людей на корабли, достиг Гоцо, где ему никто не смог помешать, и захватил почти все население острова в 6000 человек в рабство.
Налет Драгута показал д’Омедесу слабость обороны и заставил его ускорить работы, даже не обращая внимание на слабые места проекта. Новый форт был спешно построен и получил имя Сен Эльмо.
Организационная работа, проведенная л’Иль Адамом, дала свои плоды и привела и к переменам. К 25 годовщине прибытия Ордена на Мальту старая рыбачья деревушка Биргу превратилась в настоящий оживленный город, распространившийся также и на соседнее поселение Бормла. Потеплели и отношения Рыцарей с мальтийцами. Развернулась торговля. Затем д’Омедес построил доки, склады и форты, работы для тех, кто хотел работать, было много. Теперь мальтийцы, ранее занимавшиеся сельским хозяйством и рыболовством, привлекались Орденом в качестве клерков, торговцев, рабочих складов. Так как многие жители были лишены должного образования, они должны были доказывать свои способности и тягу к учению. Они спешно учили итальянский, единственный язык, на котором они могли общаться с большинством Рыцарей, без сомнения приправляя его идиомами своего своеобразного языка и арабской экспрессией, с течением времени уходившей. Мальтийцы получали не только более высокий уровень жизни, но более высокий социальный статус. Образовывался средний класс жителей, ранее не существовавший, появились механики и ремесленники.
Как это было и на Родосе, Рыцари предпочитали нанимать моряков из местных жителей. И на Мальте они нашли первоклассных моряков в Биргу и Бормле. Многие жители нашли работу в качестве палубных матросов, пушкарей и корабельных мастеров. Вокруг Рыцарей собиралась и разноязыкая толпа, подъедавшаяся у их стола. Хотя знать и другие жители Мдины держали свои двери закрытыми для Рыцарей, простой народ на противоположной стороне острова, как и большинство населения, становилось менее настороженным. После застоя, на Мальте наступало время процветания. Подтверждением того стало строительство приемником д’Омедеса Гроссмейстером Клодом де ла Сенгле (1553-57 гг.) нового города, примыкающего к форту Сан-Микаэль, названный позже Сенглеа.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
