55983 (671075), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Помимо вышеупомянутых важнейших должностных лиц, имелись главный альгвасил (alguacil mayor), хранивший знамя города; альферес (alferez), командующий муниципальным ополчением, которое уже в 1137 г. имели города Авила, Саламанка, Толедо, Гвадалахара, Талавера, Мадрид, Сеговия и др.; фьелес (fieles) (буквально «верные») — лица, которые заботились о поддержании порядка на рынках и скрепляли печатью акты городского совета; аламины (alamines) — инспекторы, в обязанности которых входил надзор за качеством товаров; аларифы (alarifes) — инспекторы общественных и частных работ; веладоры (veladores) — ночные сторожа и др.
Короля представлял в муниципалитете алькальд или другой уполномоченный, но, кроме того, король поддерживал с городами связь через особых вестников, сообщая городским властям о важных политических событиях (объявление войны и заключение мира, браки, рождение инфанта и т. д.) или предупреждая о предстоящем созыве ополчения для ведения какой-нибудь кампании. В свою очередь, муниципалитет отвечал королю через своих вестников, а иногда таким же путем излагал ему свои просьбы и жалобы. Вестники обычно имели также полномочия для ведения при дворе переговоров по вопросам, которые интересовали муниципалитеты.
Муниципалитеты часто действовали как совершенно независимые органы, и в этом проявлялись свойственный тому времени дух местного сепаратизма и слабость центральной власти. Подобно дворянам, города вели войну без разрешения короля, вторгаясь на мусульманскую территорию на свой страх и риск. Они воевали друг с другом или против соседних сеньоров. Часто военные операции были справедливой реакцией на бесчинства сеньоров. Для ведения таких войн и для поддержания порядка в какой-нибудь местности (в частности, для борьбы с разбойниками и т. п.) несколько городов объединялись, образуя эрмандаду или федерацию. Примером таких федераций являются эрмандады Эскалоны и Сеговии, Эскалопы и Авилы, Паленсии и Авилы в конце XII в., эрмандады Толедо и Талаверы в период несовершеннолетия Альфонса VIII, эрмандады Сеговии, Авилы, Паленсии и Эскалоны в 1200 г. и др.
Для руководства эрмандадами издавались особые распоряжения, назначались алькальды, выносились и приводились в исполнение приговоры, причем с королем совершенно не считались. Фернандо III некоторые из этих эрмандад признал, но вынужден был запретить ряд союзов подобного рода, которые под предлогом наведения порядка творили всевозможные бесчинства.
Тот же самый дух автаркии проявлялся в особом законодательстве вольных городов. Обычно права и привилегии города фиксировались в фуэро, которое жаловалось при создании городского самоуправления, а затем изменялось и дополнялось королевской властью, причем воля короля выражалась или частным образом, или на соборах и кортесах. Иногда муниципии получали также право самостоятельно разрабатывать правила своей внутренней организации, как это, видимо, имело место в Саламанке, чье фуэро было собранием актов городского совета (консехо), утвержденных королем и в других пунктах (Касерес, Самора, Мадрид), где сами городские советы принимали те или иные решения в области внутреннего Управления (например, указы о скотоводстве и т. д.). Однако муниципии часто не довольствовались этим и втайне от короля, обманным путем сами вносили изменения в свои фуэрос. Подобная практика доходила до крайних пределов в вольных городах, отдаленных от резиденций королей, или в муниципиях, где прежние традиции вольной жизни нашли признание у королей и стали узаконенными привилегиями. Так, некоторые вольные города кантабрийского побережья вели войны с иностранными державами (например, с Англией) и заключали мирные договоры как суверенные государства.
Если принять во внимание все, что нам уже известно о своеволии знати, нетрудно будет составить отчетливое представление об отсутствии единства в системе управления страной. Тем не менее автономия городов в немалой степени способствовала росту их могущества (а в этом была и положительная сторона), причем эта мощь основывалась на режиме народной демократии, который проявлялся в прямом вмешательстве в дела управления собраний граждан.
Апогей этого могущества относится к периоду, охватывающему XII и XIII вв.; XIV в. отмечает уже эпоху упадка.
Муниципии не только пользовались политическими и административными свободами, но также преимуществами и привилегиями экономического порядка. Ранее отмечалось, что плебеи были почти единственной категорией, платившей подати королю, поскольку дворяне были уже освобождены, а духовенство, как черное, так и белое, освобождалось от налоговых обязательств. В то время в Леоне и Кастилии существовали разнообразнейшие подати, причем одни из них носили характер чистых налогов, другие — возмещения за услуги, которые перестали оказываться, а третьи являлись штрафами или денежной компенсацией.
К податям первого рода относились гойоса (goyosa) — налог, уплачиваемый супругами при рождении ребенка; луктуоса или нунсьо (luctuosa или nuncio) — передача королю лучшей головы скота или драгоценности, принадлежавшей умершему человеку (этот налог платили также кавальеро — своей лошадью, доспехами или определенным количеством денег и клирики — мулом или серебряным сосудом); мовисьо (mouicio) — единовременная подать за перемену местожительства; янтпар (yantar) — определенное количество съестных припасов, которые предоставлялись королю и его свите при посещении им какого-либо селения; кондучо, колеча или колъейтпа (conducho, colecha или colleita) — подать, подобная янтару, с той разницей, что гостю (королю или сеньору) предоставлялись, помимо съестных припасов, жилище, одежда, фураж, отопление и т. д.; сенсо или капитасьон (сепсо или capitacion) — подушная подать, которую выплачивали вольноотпущенники и их дети; петитум (petitum) — чрезвычайный налог, который короли устанавливали в связи с каким-либо важным событием (женитьба или рождение принца и т. п.); с начала XII в. этот налог превратился в ежегодный и назывался монеда (moneda), так как платился металлическими деньгами; сервисьос (servicios) — чрезвычайные подати или подарки, которые кортесы или города преподносили королям; маньерия (maheria) — передача королю имущества лиц, умиравших без наследника в определенном колене; энлисия (enlizia) — десятая часть стоимости проданного дома или имущества; монтатико и эрбатико (montaticoи herbatico), платившиеся соответственно за пользование дровами и пастбищами в лесах или за пользование травой на лугах; понтатико или понтадго (pontatico или pontadgo) — провозные пошлины; морская десятина (diezmas de mar) — таможенные пошлины в портах; портазго (portazgo) — пошлины за погрузку и разгрузку и др.
К податям второго рода принадлежали: фонсадо или фонсадера (foncacfo или foncadera) — возмещение, платившееся королю теми, кто не мог лично участвовать в войне; пектум или печо (pectum или pecho) — сбор в размере 4 сольдо, введенный в XI в., который платил каждый житель королевской земли, когда король набирал войска; анубда или кастельярия (anubda или castellaria) — денежная повинность, которой откупались от привлечения к работам по возведению, строительству или починке замков и укреплений как плебеи (которых привлекали в качестве чернорабочих), так и кавальеро (привлекаемые в качестве надсмотрщиков); фасендера или серна (facendera или serna) — вместо отработки — денежное возмещение сельскохозяйственных повинностей, которые должны были выполняться в некоторых случаях для короля и др.
К третьей группе относилась колонья (colona) — штраф, который платили все жители местности, где было совершено преступление, если виновный не был найден (в таком случае все живущие в данной округе рассматривались как коллектив ответчиков). Размер этих штрафов устанавливался в зависимости от характера преступления и положения потерпевшего. Как общее правило, сумма штрафа делилась на три части и поступала королю, муниципалитету и истцу.
Таким образом, свободные плебеи были не менее задавлены податями и барщиной, чем патронируемые крепостные, зависевшие от сеньорий. Естественно, что короли в тех случаях, когда являлась необходимость в заселении вновь завоеванных территорий, привлекали колонистов привилегиями, которые избавляли их от этих тягот. Так, во многих муниципальных фуэрос предусматривалось освобождение от некоторых податей или же эти подати сокращались: например, фонсадо взимался только один раз в год. Проявлялась явная тенденция заменять все подати единым денежным сбором (монеда форера — moneda forera) или натуральным налогом, порой весьма незначительным (2 сольдо в Лограньо), который взимался ежегодно. Но фонсадо и янтар не отменялись никогда.
Для удовлетворения своих насущных нужд муниципии располагали, во-первых, податями, платившимися жителями, и штрафами, поступавшими непосредственно в кассу городского совета; во-вторых, обязательными, трудовыми повинностями на сельскохозяйственных (муниципальные поля), дорожных, мостовых, строительных, фортификационных и других работах и, в-третьих, собственными землями, принадлежащими городу с давних (иногда римских и вестготских) времен или пожалованными королем при основании поселения или при Даровании городу фуэро. Эти земли делились на две категории. Одни из них возделывали все жители, отбывая муниципальную барщину, причем урожай сдавался в муниципальные хранилища, и суммы, вырученные от его продажи, использовались для расходов на общеполезные дела: сооружение и ремонт дорог, стен, замков, мостов и т. д. Урожай со второй категории земель непосредственно использовался жителями, причем иногда он оставался неделимым, иногда же подразделялся на части или доли; такие переделы происходили либо ежегодно, либо через каждые три года или, наконец, раз в пятилетие. Земли первой категории назывались собственными (propios), а второй — общинными или землями общего пользования (comunales, de aprovechamiento comun). К этой последней категории относились преимущественно луга и леса, различные виды пользования которыми — выпас скота, заготовка дров и лесоматериалов — регулировались определенными правилами, хотя нередко в общинном пользовании были и пахотные земли.
Ни собственные, ни общинные земли не могли продаваться; любая сделка по купле-продаже таких земель признавалась юридически недействительной; однако собственные земли город мог сдавать в аренду, не возделывая их непосредственно своими силами. Границы и межевые знаки оберегались тщательнейшим образом; не допускались какие бы то ни было изменения рубежей городских земельных угодий, ибо эти земли были основой благосостояния горожан и являлись первейшими и наиболее важными источниками богатств.
Демократическая организация системы местного управления свойственна была не только вольным городам. Отчасти их пример и их влияние, отчасти рост свободного населения и смешение, различных и крайне разнородных социальных групп, вызванное притоком чужеземцев, способствовали тому, что в сеньориальных и особенно в церковных городах и селениях наряду с восстаниями крепостных началось мощное движение, целью которого было завоевание прав на участие в политическом и административном управлении. Немало восстаний, о которых мы говорили в одном из предыдущих параграфов, было направлено к этой цели. «Образование населенных центров, — пишет один автор, — состоящих из лиц, тесно связанных общностью интересов; все большее и большее сознание этой солидарности; рост благосостояния благодаря развитию ремесла и торговли и организации муниципальных ополчений, обладающих мощными контингентами для отражения нападения норманнов и мавров, — все пробуждало в жителях духовных сеньорий законное стремление к независимости и свободе, желание управлять своими делами, как это имело место в селениях, непосредственно зависевших от короны. Они обладали независимостью в экономическом отношении и хотели быть независимыми в политическом отношении». В таких городах духовных сеньорий, как Сантьяго, Луго, Оренсе, Туй, Паленсия, Самора и Саагун, горожане борются вначале за ограничение права сеньора назначать по своему усмотрению муниципальных магистратов; позже — за право исключительного пользования этой столь драгоценной прерогативой. Они приложили немало усилий, чтобы расширить сферу действия муниципальных должностных лиц на весь круг лиц, зависимых от сеньора. Как и в Овьедо, Леоне и других ранее упомянутых городах, в этих муниципиях постоянно возникали конфликты между городскими и церковными судьями. Короли часто вмешивались в эту борьбу, но их политика не отличалась постоянством, и, сообразуясь с обстоятельствами, они покровительствовали иногда сеньорам, а иногда их подданным.
Однако города шли своим путем. До конца XII в. в Сантьяго, например, были только судьи, назначенные епископом, но в 1131 г. появляются народные судьи или магистраты, которых, как полагают, начали избирать примерно с 1130 г.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
