55973 (671069), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Таким образом, Западному фронту под командованием Г.К. Жукова во взаимодействии с соседними фронтами в результате очень тяжелых, ожесточенных, но умело проведенных оборонительных операций удалось не только остановить наступление врага на Москву, но и серьезно ослабить его ударные группировки. Обстановка под Москвой начала складываться в пользу советских войск. В этих условиях для советских войск были возможны два способа стратегических действий. Первый — продолжая обороняться, закрепляться на достигнутых рубежах, сосредоточить резервы и после необходимой подготовки перейти в контрнаступление. В этом случае было более целесообразным также сохранить для этой цели и несколько армий, которые в начале декабря переданы Западному фронту Ставкой.
Это давало возможность пополнить соединения личным составом, накопить боеприпасы и лучше подготовить наступательную операцию. Однако при этом варианте возникали и большие минусы. Противник получал возможность закрепиться, создать более прочную оборону и тогда для ее прорыва и развития наступления потребовались бы значительно более крупные силы, накопить которые можно было только за 1,5—2 месяца. Да и при этом варианте трудно было рассчитывать на полный успех наступательной операции. Кроме того, близость немецко-фашистских войск к столице создавала угрозу ее непрерывных обстрелов и авиационных ударов и постоянно провоцировала бы противника на то, чтобы накопить силы и предпринять новое наступление на Москву. Поэтому надо было как можно быстрее отбросить его от Москвы. Второй способ действий, который и выбрал в той обстановке Жуков, состоял в том, чтобы имеющимися силами и переданными из резерва Ставки армиями нанести немедленные контрудары по еще не закрепившимся, ослабленным группировкам противника и, не давая ему возможности пополнить силы, развить контрудары, которые должны перерасти в общее контрнаступление.
И в этом варианте действий были свои отрицательные моменты, связанные главным образом с усталостью и неукомплектованностью войск, их недостаточной подготовленностью к наступлению. Но эта негативная сторона перекрывалась внезапностью действий, нанесением ударов по ослабленным группировкам противника, не успевшего перейти к обороне. Последнее было особенно важно в связи с тем, что наши войска в тот период слабее всего были подготовлены именно к прорыву подготовленной стороны противника. Нанесение немедленных контрударов по фланговым группировкам противника позволяло сорвать их новые удары на Москву, отбросить их, а в случае удачи контрударов развить успех всеми силами войск фронта. 29 ноября Жуков позвонил Верховному и попросил переподчинить ему 1-ю ударную и 10-ю армии с тем, чтобы нанести контрудар и перейти в контрнаступление. Сталин не был уверен в такой возможности и спросил: — А вы уверены, что противник подошел к критическому состоянию и не имеет возможности ввести в дело какую-нибудь новую крупную группировку? — Противник истощен — отвечал Жуков. — Но если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами за счет северной и южной группировок своих войск, и тогда положение может серьезно осложниться.
Сталин согласился с предложением командующего Западным фронтом после дополнительной его проработки с Генштабом. Таким образом Жуков вовремя уловил кризисное состояние противника и наиболее благоприятный момент для перехода наших войск от обороны к наступлению, когда противник был уже неспособен наступать на всем фронте и вместе с тем не успел перегруппироваться, организовать оборону и прочно закрепиться на достигнутых рубежах на ближних подступах к Москве. Причем готовить и начинать контрнаступление надо было в условиях продолжающихся оборонительных сражений. Замысел командующего войсками фронта состоял в том, чтобы неожиданным переходом в наступление разгромить наиболее опасные группировки противника, угрожавшие столице с северо-запада и юго-востока.
По плану Ставки одновременно с Западным фронтом должны были переходить в наступление левофланговые армии Калининского и правофланговые армии Юго-Западного фронтов. На подготовку операции накладывали свой отпечаток два важных обстоятельства: крайне ограниченное время (переход в наступление был установлен 5—6 декабря) и недостаток сил и средств, особенно танков, артиллерии и боеприпасов. В конце оборонительных боев под Москвой была установлена норма снарядов: один-два выстрела на орудие в сутки. И это в условиях, когда по существу приходилось наступать на противника, который еще имел превосходство в живой силе, танках и артиллерии. Жуков и в этом вопросе, казалось бы, “нарушал” каноны военного искусства. Избранный полководцем способ действий был наиболее сложным. Он требовал осуществления планирования в самые сжатые сроки, оперативности в постановке задач подчиненным и высокой организованности в управлении войсками. Все это и было проявлено Жуковым и его штабом во главе с генералом В.Д. Соколовским. Ставка вечером 29 декабря сообщила о передаче фронту 1-й ударной и 10-й армий, ряда соединений 20-й армии и потребовала представить план перехода в контрнаступление. Он был разработан и 30 ноября доставлен в Генштаб и в тот же день утвержден Верховным Главнокомандующим. Это была, пожалуй, невиданная в военной истории оперативность. План был составлен на карте с пояснительной запиской, которую написал лично Жуков. Когда сегодня некоторые историки и преподаватели академий смотрят эти документы штаба Западного фронта, они недоумевают по поводу того, что на карте нет многих деталей построения операции, да и оформлена она не так четко и “красиво”, как это положено.
Но в боевой обстановке нередко всем этим приходится пренебрегать ради упреждения противника и подготовки операции в предельно сжатые сроки. Значительно важнее быстро поставить задачи подчиненным, предоставить в их распоряжение, особенно для организации боя в тактическом звене, как можно больше времени. Хорошо известны случаи, когда командующие и штабы, стремясь все сполна проделать в своем звене, не оставляли времени для нижестоящих инстанций и ставили их в тяжелое положение. Для Жукова было характерно то, что после принятия решения он все усилия (и свои и подчиненных) всецело переключал на организацию и обеспечение боевых действий. Если для сравнения вспомнить как тягуче и долго рассматривались в Москве планы проведения тех или иных операций в Афганистане, когда к моменту утверждения (ввиду изменившейся обстановки) они уже были непригодны для исполнения, то не трудно увидеть, чем отличается Жуковское полководческое искусство от талмудизма некоторых горе-“полководцев” послевоенного периода.
Поскольку с началом контрнаступления нашим войскам приходилось преодолевать сопротивление очень плотных группировок противника, первоначально продвижение войск фронта было крайне медленным (всего 2-3 км в сутки). Кроме того, наши войска, не имея опыта ведения наступательных боев, действовали слишком прямолинейно и втягивались в затяжные бои с арьергардами противника. По ходу боевых действий все это приходилось исправлять. Жуков считал, что все, начиная с командующего и кончая солдатом, должны непрерывно извлекать уроки из боевого опыта и учиться воевать не только при подготовке операции, но и в динамике боевых действий.
Увидев крупные недостатки в действиях войск, он через несколько дней после начала наступления издает директиву, где указывает: “Некоторые наши части вместо обходов и окружения противника выталкивают его с фронта лобовым наступлением, вместо просачивания между укреплениями противника топчутся на месте перед этими укреплениями, жалуясь на трудности ведения боя и большие потери. Все эти отрицательные способы ведения боя играют на руку врагу, давая ему возможность с малыми потерями планомерно отходить на новые рубежи, приводить себя в порядок и вновь организовывать сопротивление нашим частям...
Против арьергардов и укрепленных позиций оставлять небольшие заслоны и стремительно их обходить, выходя как можно глубже на пути отхода противника. Сформировать... несколько ударных групп в составе танков, автоматчиков, конницы и под предводительством храбрых командиров бросать их в тыл противника”. Для более стремительного преследования противника требовалось создавать подвижные группы из танковых, кавалерийских и стрелковых частей. И в ряде случаев они весьма удачно применялись. Так, подвижная группа 50-й армии, прорвавшись в глубину расположения противника, за трое с половиной суток продвинулась до 100 км и вышла на юго-восточную окраину г. Калуги, обеспечив быстрое овладение городом с подходом основных сил армии. Более активно и маневренно стали действовать и многие соединения первого эшелона. К началу января 1942 г. войска Западного фронта во взаимодействии с соседними фронтами, преодолевая упорное сопротивление противника, отбросили его от Москвы и продвинулись до 100—300 км.
Поражение немецко-фашистских войск под Москвой, Тихвином и Ростовом существенно изменило всю стратегическую обстановку и создало благоприятные предпосылки для наращивания усилий и разгрома врага. Ставка ВГК приняла решение без оперативной паузы продолжать наступательные операции на всем советско-германском фронте. При обсуждении этого решения в Ставке 5 января 1942 г. Жуков был единственным членом Ставки, выступавшим против такого решения. Он предлагал стянуть со всех направлений резервы и бросить их для массированного наступления на западном направлении и полного разгрома группы армий “Центр”, ибо при общем недостатке сил и средств и превосходстве противника попытка одновременного наступления на всех направлениях приведет к их распылению и не принесет решающего успеха. Но Сталин не согласился с предложением Жукова.
Больше того, грубо оборвав его, приказал сидеть и молчать. Поддержавшего Жукова председателя Госплана Н. Вознесенского, говорившего о невозможности обеспечения боеприпасами всех этих наступательных операций, одернули Маленков и Берия. В итоге Ставка приняла решение осуществить зимой 1942 г. ряд наступательных операций на всем советско-германском фронте. Это было крайне нерациональное, невыгодное решение, но Жукову пришлось его выполнять в качестве командующего войсками Западного фронта, а затем и главкома войск Западного направления. Главный удар наносился на Западном направлении, силами левого крыла Северо-Западного, войск Калининского, Западного и Брянского фронтов с целью окружить и уничтожить основные силы группы армий “Центр”.
Для содействия в завершении окружения противника осуществлялась высадка 4-го воздушно-десантного корпуса (практически около 7 тыс. человек), двух воздушно-десантных бригад и одного авиадесантного полка с целью перерезать дороги между Вязьмой и Смоленском. Организация высадки десанта была крайне неумелой. Исходный район для десантирования был выбран чрезмерно близко к линии фронта. Транспортные самолеты базировались скученно, маскировка была слабой. Обнаружив подготовку, противник еще до начала десантирования бомбил наши аэродромы и вывел из строя часть самолетов и десантников. Высаженный десант оказался разбросанным на большой территории. В последнюю ночь во вражеском тылу приземлился самолет, на борту которого находились командир и штаб корпуса.
При подходе к посадочной площадке он был атакован немецким истребителем. Командир корпуса генерал А.Ф. Левашов был убит, а несколько офицеров штаба ранены. Все это сказалось и на эффективности действий десанта в тылу противника. Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция была по существу продолжением начавшегося под Москвой контрнаступления без всяких оперативных пауз и ввода дополнительных войск.
Но Жуков и в этой чрезвычайной обстановке не повторил ошибки Ставки во фронтовом масштабе и не допустил равномерного наступления в полосах всех армий. Несмотря на недостаток сил и средств, путем умелого маневра ими он добился их массированного использования и впервые с начала Великой Отечественной войны создал на направлении своего главного удара тройное превосходство по батальонам, артиллерии и двойное по танкам. Все это первоначально дало возможность довольно успешно развивать наступление. Германское командование начало срочно перебрасывать с Запада новые соединения, и сопротивление противника все больше возрастало. И именно в этот переломный для хода операции момент, когда с одной стороны продвижение войск Северо-Западного фронта до Великих Лук и Витебска создавало благоприятные условия для развития наступления, с другой — на правом фланге фронта (в полосе 20-й армии) возникала угроза контрудара противника, когда нужно было как можно быстрее соединяться с вырвавшейся вперед 33-й армией и высадившимся воздушным десантом, в этот наиболее ответственный момент Ставка, несмотря на категорическое возражение Жукова, изымает из состава фронта и выводит в резерв ВГК 1-ю ударную армию и управление 16-й армии и с армейскими частями. Это осложнило положение войск фронта и затормозило наступление.
В течение марта и апреля 1941 г. войска западного направления (Калининский и Западный фронты) предпринимали неоднократные попытки продолжить наступление, но из-за превосходства противника, недостатка в силах и средствах, крайне низкой обеспеченности боеприпасами успеха не имели. (Из запланированных на январь Западному фронту было подано 50 мм.мин. — 2,7%, 82 мм. — 55%, артиллерийских снарядов — 44%. А в феврале из запланированных 816 вагонов в 1-й декаде не прибыло ни одного). 14 февраля 1942 г. Жуков писал в Ставку: “Как показал опыт боев, недостаток боеприпасов не дает возможности проводить артиллерийское наступление. В результате система огня противника не уничтожается, и наши части, атакуя мало подавленную оборону противника, несут очень большие потери, не добившись надлежащего успеха”. После этого Сталин в своей директиве потребовал энергичнее продолжать выполнение ранее поставленной задачи. В конце марта — начале апреля фронты западного направления пытались выполнить эту директиву, требовавшую разгромить Ржевско-Вяземскую группировку, однако усилия оказались безрезультатными. Наконец, 20 апреля Ставка ВГК отдала распоряжение о переходе войск западного направления к обороне.
Так завершилась величайшая в истории Московская битва. Войска западного направления от рубежа, где они находились в начале января, продвинулись еще на 80—250 км, а в общей сложности с началом контрнаступления на 100—400 км. Если бы Сталин прислушался к предложениям Жукова и не распылял резервы, а сосредоточил основные усилия на решающем направлении, успех наступления на западном направлении мог быть еще более значительными. В итоге битвы под Москвой впервые с началом второй мировой войны немецко-фашистские войска потерпели крупное поражение, вынуждены были отступать и перейти к обороне. Для наших войск это была первая стратегическая победа над вермахтом. Потерпела крах стратегия молниеносной войны и теперь гитлеровскому командованию для продолжения войны требовалась тотальная мобилизация всех ресурсов Германии и других оккупированных территорий. Как отмечал Жуков, “Историкам еще предстоит рассмотреть, как последовательно, при общем вроде бы и благополучном победном фоне для фашистов, срывались один за другим намерения гитлеровского руководства. Все это имело далеко идущие последствия...”. Советские войска в ходе битвы под Москвой тоже понесли большие потери (примерно в 1,5 раза больше, чем немецко-фашистские войска), но они сохранили до конца оборонительных сражений боеспособность и даже смогли перейти в контрнаступление. Стратегическая инициатива перешла в руки советского командования. Весь мир увидел, что фашистскую Германию можно одолеть.
Советские войска обрели уверенность, что они могут не только успешно обороняться, но и наступать. Примечательно, что в списке награжденных за оборону Москвы, опубликованном 3 января 1942 г., Жуков не значился. Как объяснял впоследствии бывший в то время главным редактором “Красной Звезды” Д. Ортенберг, если бы заслуги командующего Западным фронтом были слишком высоко оценены, то вклад Сталина в какой-то мере был бы занижен. Г.К. Жуков самой памятной из всей Великой Отечественной войны считал Московскую битву. Здесь в исключительных условиях наиболее ярко проявился его полководческий талант. Он первым из наших полководцев под Ленинградом и Москвой смог организовать оборону, которую не смогли преодолеть немецко-фашистские войска. Были на практике решены проблемы восстановления почти полностью нарушенного фронта обороны, сочетания упорной обороны с ее активностью, борьба за перехват стратегической инициативы и переход без оперативной паузы от обороны к наступлению против превосходящих сил противника. Жуков показал высокую оперативность в управлении войсками, умело сочетая необходимую работу на командном пункте, передовых пунктах управления с частыми выездами в войска и непосредственным воздействием на подчиненных. Он нашел формы и методы подготовки операций в предельно сжатые сроки. В ходе операции, как правило, заранее предвидел возможные действия противника и оперативно реагировал на все изменения обстановки.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
