55910 (671038), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Таким образом, начиная с X в. феодализм проявился во Франции и в других странах Европы.
В Леоне и Кастилии феодализм никогда не был выражен в подобных формах.
Пожалования земель королями не предоставлялись в качестве вознаграждения за несение военной службы. Если иногда — очень редко — имели место подобные пожалования, то они всегда носили временный, преходящий характер. Кроме того, эти пожалования король предоставлял в полное владение, не сохраняя за собой прав (за редкими исключениями) верховного владения (доминикатуры). Пожалования земель никогда не давали прав суверенитета их держателям. Если астурийские, галисийские, леонские и кастильские нобили (так же как и некоторые монастыри и церкви) иногда пользовались иммунитетом в отношении королевской юстиции или приобретали право свободно судить жителей всей территории, то это Делалось по особой милости или в силу привилегии, которая предоставляла сеньору некоторые права, присущие только королю. Однако даже в этих случаях пожалование носило ограниченный характер, так как король сохранял за собой некоторые прерогативы, которые позволяли ему ограничивать права иммунитета, поскольку приговоры сеньоров всегда могли быть обжалованы в королевском суде и, кроме того, сеньорам запрещалось иметь тюрьмы в своих доменах. Что же касается законодательной власти, то уже отмечалось, что если сеньоры иногда предоставляли вольности (фуэрос) своим патронируемым, колонам и т. п., то делалось это только с разрешения короля, который motu proprio часто принимал меры для изменения этих фуэрос, подтверждая их или предоставляя другие вольности для той же самой сеньориальной территории (фуэро Фернандо I в сеньории епископов Луго).
Порядок замещения административных должностей был установлен таким образом, что сами административно-территориальные единицы или графства постоянно менялись в числе, а их границы перемещались в соответствии с волей королей. Графы также могли быть смещаемы, и таким образом общественные функции не закреплялись на правах владения за определенными лицами. Нобили имели право разрешать поединком свои споры и в различных усобицах выступали друг против друга со своим войском, но они не могли вести «законных войн» за свой счет.
В изучаемых нами областях не было феодальной иерархии. Таким образом, основные особенности феодализма не проявились в практике социальной организации этих территорий. Правда, в отдельных случаях можно видеть некоторые зачатки этих элементов; отмечаются, например, кое-какие формы взаимоотношений сеньоров с королем, свойственные другим феодальным странам. Наконец, в леонских и кастильских документах употребляется и самое слово «феод». Однако если на основании этого можно доказать, что имели место попытки ввести феодальную практику в вышеуказанных королевствах, то все остальные данные свидетельствуют, что эта практика не была закреплена и не создала подлинной феодальной системы, подобной французской и германской. Если же порой леонская и кастильская знать в силу жалованных привилегий или по собственному почину получала власть в пределах своих доменов, то все же, и по существу и с чисто юридической точки зрения, необходимо отличать сеньориальный режим (senorio) этих стран от феодализма, который имел место в Арагоне, Каталонии и во всей остальной Европе.
Помимо вышеуказанных особенностей ограничительного порядка, в королевствах Леона и Кастилии вскоре появился новый институт, выражавший чаяния плебеев, институт, который приобрел большое значение в системе социальной и политической организации страны.
Первым шагом на пути к его формированию были, видимо, коллективные бенефактории, то есть группы свободного населения, которые в то время, когда центральная власть не могла обеспечить гарантию безопасности, искали покровительства у могущественных сеньоров. С подобными формами патроната (бенефакторией) связаны были и возникшие в этот период бегетрии.
Имелось два вида бегетрии — «от моря до моря» (de mar a mar), которые могли свободно избирать сеньора и сменять его в случае, если бегетрия была недовольна им «до семи раз в день, и бегетрии «из рода в род» (de linage a linage), каковые могли выбирать сеньора только из определенной фамилии.
Необходимо отметить, что бегетрии, не будучи в полной мере независимыми, не приобрели в те времена достаточной мощи. Уже в X в. появляется другой плебейский институт, который вскоре приобрел выдающееся значение и поглотил бегетрии. ]У1ы имеем в виду вольные поселения, известные под названиями вилья (villa) и управляемые советом консехо (concejo). Эти общины создавались на вновь завоеванных территориях, непосредственно подчиненных королям, все земли которых считались коронными (realengo).
На вольные поселения не распространялась юрисдикция графов. В те времена непрерывных войн пограничные с мусульманскими владениями земли подвергались опустошительным набегам, и борьба на рубежах христианских территорий шла с переменным успехом. Королевства Астурии и Леона, расширив свои границы до рубежей Эстремадуры и нынешней провинции Мадрид, снова были сведены в эпоху аль-Мансура к галисийско-астурийскому ядру. Естественно, что в подобных условиях люди неохотно заселяли пограничные земли, а между тем в такого рода колонизации была настоятельная необходимость; и не только потому, что от этого зависело благосостояние этих областей, земли которых нуждались в обработке, но и в целях чисто военных — оборона границ требовала значительного числа поселенцев для охраны крепостей и городов. Короли отлично представляли себе, насколько необходимо заселение пограничных земель, и стремились удовлетворить нужды этих территорий, признавая недостаточным добровольное переселение (а на пограничные земли переселялось много сеньоров даже из мусульманских владений и Септимании, причем они приводили с собой сервов; как на пример такого заселения можно указать на почин епископа Одоария, который привел на пограничные земли Луго и Браги немало сервов). Чтобы поощрить обитателей вольных поселений, короли жаловали им различные привилегии, то объявляя свободными всех, кто вступит в такую общину, даже в том случае, если охотники будут крепостными, освобождая общины от податного обложения и различных повинностей, то предоставляя им известную автономию в сфере управления и признавая за ними особые прерогативы и права.
Таким образом возникли новые типы политической общности, независимые от сеньоров, а в известной степени и от короля, именем которого объявлялись свободными от крепостной зависимости члены этих общин. Таким образом шло формирование средних классов и развивались в пограничных землях торговля и ремесленное производство.
Короли фиксировали вольности каждой вильи в документе, который именовался фуэро, или хартией поселения (fuero о сапа de poblacio). Известны такие хартии, восходящие к X в. (для Бургоса, Сан Садорнина, Кастрохериса) и к началу XI в. (Нахера, Сепульведа, Леон, Вильявисеньо, Байона де Миньо и т. д.).
По своему характеру вольности, предоставляемые таким общинам, были неодинаковы, а в связи с этим различной была и внутренняя организация в том или ином городе; впрочем, нередко по образцу фуэро какого-либо вольного города составлялись аналогичные хартии и для других общин, что способствовало известной унификации особенностей их внутреннего строя.
Как правило, система управления их была такова: в городе создавался совет или собрание граждан (concillium), по примеру советов в графствах, в компетенцию которого входили административные и судебные дела: надзор за мерами и весами, таксация цен на предметы первой необходимости, установление поденной платы для наемных рабочих, размеров штрафов за нарушение распоряжений совета и местных сборов, надзор за рыночной торговлей, надзор за правильностью соблюдения различных сделок и актов (купчих, дарений, завещаний), то есть те же функции, которые имели курии в городах эпохи римского владычества.
Этот совет, распоряжениям которого обязаны были подчиняться все без исключения граждане, был единственным и высшим органом власти. Ежегодно совет назначал для исполнения своих решений одного юдекса (judex — судья), функции которого были тождественны функциям аналогичных должностных лиц, ранее назначавшихся королем, и различным магистратам — присяжных и гласных (jurados, fieles) и инспекторов (veedores), подчинявшихся непосредственно совету. Таково было начало городского самоуправления эпохи реконкисты и городских советов-коммун, позже получивших наименование консехо (consejo). Характернейшей чертой в развитии городских советов является постепенное присвоение ими частных функций, государственной власти, ранее принадлежавших королю и графам.
Особенно отчетливо эта закономерность проявляется в сфере судебной деятельности, несмотря на то что король отстаивал право назначения своих судей в; города и сельские местности. Так, например, коронные судьи фигурируют наряду с муниципальными в Леоне (фуэро 1020 г.).
Со всеми этими особенностями — изъятиями из податного обложения, правом наказания уголовных преступников и т. д. — города, управляемые советами, стали подлинными сеньориями, то есть привилегированными административно-территориальными единицами, в значительной мере независимыми от короля. Они превратились в подобие швейцарских кантонов и подобно последним не уступали своих исключительных прав и прерогатив духовным и светским сеньорам. Их привилегии распространялись не только на данное городское поселение в его узких границах, но и на окрестные территории — альфос (alfoz — в современном значении пригородные округа), в пределах которых порой располагались селения и хутора. Степени социальной иерархии, установившиеся в городах, на страже которых стояли советы, были следующие: различались старшие (majores) и младшие (minores), инфансоны(infanzones) и вилланы (villanes), знатные граждане (honoratii) и простые поселенцы. Однако все граждане считались свободными и пользовались одним и тем же фуэро.
Выше уже отмечалось, что как духовные, так и светские сеньоры жаловали фуэрос либо для того, чтобы привлечь колонистов на свои земли, либо уступая своим подданным, которые добивались вольностей с оружием в руках.
Таким образом, и в сеньориальных доменах возникали общины, которые, не будучи столь свободны, как города-вильи, пользовались все же большими привилегиями, чем поселения, полностью зависимые от сеньоров. Порой такие общины управлялись советами (concillium).
Примером подобного рода фуэрос является фуэро города Браньосеры, данное магнатом Муньо Нуньесом, и другие хартии X и XI вв.
Этот общий режим привилегий приводил к созданию весьма сложной системы законодательства на территориях Астурии, Галисии, Леона и Кастилии. В качестве общего свода законов действовал кодекс Liber judiciorum или Liber judicum, название которого неоднократно менялось, пока окончательно не установился термин Forum judicum, Fon judicum (по-испански — «Фуэро Хузго» — «Fuero Jusgo»). Этот кодекс постоянно применялся на практике, и на него опирались при составлении новых законодательных актов короли. На основании «Фуэро Хузго» королевские суды выносили свои приговоры.
Вне этой правовой системы оставались фуэрос городов. В качестве исключений имелись фуэрос, которые, вероятно, вначале не фиксировались в письменной форме. Тем не менее фуэрос не охватывали всей сферы законодательства. Обычно в них содержались только распоряжения о статуте жителей того селения, которому они были пожалованы, об изъятиях из податного обложения и барщины, о режиме управления и некоторых сторонах деятельности органов надзора и суда. Все остальные вопросы разрешались на основании кодекса «Фуэро Хузго» (текст которого с течением времени подвергся изменениям и дополнениям, результатом чего явилась новая редакция этого древнего свода) либо в соответствии с традициями и обычаями данной местности. Эти в значительной степени вестготского происхождения обычаи были восстановлены и возобновлены во всей своей полноте в ту эпоху, когда весьма ослабли энергия центральной власти и объединяющая сила толедского законодательства. Народ, возвращаясь вследствие опасностей войны к укладу, аналогичному образу жизни древних германцев, воспринял также и древние обычаи, которыми пренебрегало законодательство короны, но которые сохранились в его памяти. Кроме того, нужно иметь в виду фуэрос, которые предоставлялись сеньорами и епископами, — особую отрасль законодательства, хотя и весьма родственную фуэрос, жалованных королями. Особое место занимают привилегии знати. Источниками этих привилегий были обычаи и особые документы, в которых короли иногда признавали за определенными нобилями, равно как церквами и монастырями, некоторые прерогативы или предоставляли им те или иные вольности.
В осуществлении законодательных функций королю помогали, как мы уже отмечали, соборы, которые созывались таким же способом, как и во времена вестготов. Соборы созывались по инициативе короля, и на них обычно принимались важные фуэрос, новые законы общего характера и т. п. В изучаемый период в Астурии и Леоне состоялось несколько таких соборов: при Альфонсе I в Овьедо в 801 г.; при Альфонсе III также в Овьедо в 813 г. Самым достопримечательным собором был Леонский собор 1020 г. (на котором председательствовали Альфонс V и его супруга Гелория), так как на нем было принято упоминавшееся уже фуэро для Леона и другие законы, действие которых должно было распространяться на все королевство.
Личная безопасность в христианских королевствах была менее обеспечена, чем в халифате, а административная организация была не столь совершенной и централизованной. Поэтому в северной части Испании условия для развития торговли и ремесла были менее благоприятны.
Возрождение ремесла началось в епископальных центрах и в городах, получивших фуэрос и расположенных в северной и северо-западной частях страны, на большом расстоянии от театра военных действий. В этот период в городе Сантьяго, в Галисии, торговля и ремесленное производство получили значительное развитие. Этому способствовали близость города к морю, привилегии, предоставленные ему королями, и большое число паломников, прибывавших туда со всех концов света. В Сантьяго построено было много гостиниц или постоялых дворов для чужеземцев, появилось немало менял, возникли мастерские, где изготовлялись металлические эмблемы для украшения одежд паломников, кресты, медали и другие предметы культа. Ремесленники, изготовлявшие эти предметы, объединялись в цехи (гремиос — gremios). Имелись цехи сапожников, плотников, камнетесов, купцов, мясников, кожевников, пекарей и др. Наиболее важным был цех ювелиров (aurifices или oulives). Ремесленники, изготовлявшие предметы культа, добились монополии на изготовление реликвий, крестов и отличительных знаков паломников. В результате последние могли носить только те реликвии, которые продавались в Сантьяго; цехи не всегда имели собственные лавки для продажи своих изделий; большинство лавок принадлежали архиепископу.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
