55623 (670860), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Новая война с филистимлянами, происходившая уже в конце жизни Давида, снова завершилась его победой. В библейском рассказе об этой войне ничего не говорится о каком-либо действии филистимлян, которое дало бы израильскому царю повод для начала войны. Видимо, в этом случае Давид просто напал на своих бывших покровителей. Характерно, что одной из целей этого нападения был город Гат, где в свое время Давид нашел себе убежище (II Sam.. 21, 15—22). Филистимляне не были ни изгнаны, ни покорены, но их города были низведены до второстепенных государств, и ни о каких филистимских претензиях на господство в Палестине больше не было речи. Более того, северная часть Филистии была захвачена Давидом, который, таким образом, получил выход к Средиземному морю (Herr, 1997, 123, 129).
Завоевательную политику Давид дополнял умелой дипломатией. Уже его поведение по отношению к филистимлянам свидетельствует о его дипломатическом искусстве. Он заключил союз с царем финикийского Тира Хирамом (II Sam., 4, 11; I Reg., 5,1). Тир в это время был одним из важнейших экономических центров и богатейших городов Ближнего Востока и осуществлял прежде всего связь Востока со средиземноморскими странами. Союз с тирским царем имел для Давида не столько политическое, сколько экономическое значение, ибо давал возможность Израилю подключиться к сложной экономической системе Восток—Запад. Правда, в основном плоды этого союза пожинал уже сын Давида, Соломон, но основы заложил отец. Умело пользовался он и матримониальными союзами. Сам Давид имел много жен. С двумя из них он прибыл в Хеврон (II Sam., 2, 2). На остальных женился, уже став царем. К сожалению, происхождение всех жен Давида выяснить невозможно. Но известно, что одна из них была дочерью царя Гессура. Гессур — племя, обитавшее в пустыне на юге Палестины. В Книге Иисуса Навина (13, 2) земля Гессурская упоминается среди территорий, которые не были захвачены израильтянами, а позже Давид, находясь на службе у гатского правителя, воевал с гессурянами (1 Sam., 27,8). Заключив брак с гессурской царевной, он приобрел ценного союзника в борьбе с филистимлянами. После захвата Иерусалима Давид взял себе еще жен и наложниц из этого города, таким образом как бы породнившись с жителями своей новой столицы и обеспечив этим их лояльность. Возможно, женитьба на Бетсеве (Вирсавии), жене хетта Урии, жившего в том же Иерусалиме (II Sam., 11, 27), тоже объясняется не только неожиданно вспыхнувшей любовью, но и политическим расчетом — стремлением сблизиться и с этой частью иерусалимского (или вообще палестинского) населения. Став царем, Давид вернул себе свою первую жену, дочь Саула Мелхолу (II Sam., 3, 13—16), явно показывая свое желание сохранить родство с прежним царем. И вообще он стремился подчеркнуть свое уважение к дому Саула, о чем свидетельствует его отношение к единственному оставшемуся в живых его представителю — сыну Ионатана Мемфивосфею, которого Давид фактически принял в свой дом (II Sam., 9). Все эти действия должны были подчеркнуть положение Давида как царя всего Израиля и в известной мере сплотить вокруг него народ. Своего сына от Бетсевы, Соломона, Давид женил на аммонитской принцессе Нааме, что, несомненно, должно было упрочить связь между Израилем и Аммоном (Malamat, 1999,39) и, может быть, примирить последний с утратой суверенитета.
Так создавалась держава Давида. Библия перечисляет народы, покоренные Давидом: арамеи, моавитяне, аммонитяне, амалектяне, эдомитяне (II Sam., 12—14). Границы его царства простирались от большой излучины Евфрата до побережья Акабского залива. Не все территории были непосредственно включены в царство Давида, над некоторыми, например Аммоном или Моавом, он осуществлял свой протекторат. Хамат в Сирии и Филистия в Палестине, сохранив свою независимость, оказались в сфере влияния Израильского царства. Зато бывшая держава Хадад-Эзера на севере и Эдом на юге стали прямыми владениями израильского царя (Malamat, 1983, 17—18). Во времена Давида Израиль превратился в сильнейшее государство Передней Азии. Надо подчеркнуть также, что в результате действий Саула и Давида в собственно Палестине, к западу от Иордана и к северу от Негева, не осталось никаких государств или самостоятельных племен, кроме Израиля и филистимских городов-государств.
Внутренняя политика Давида была не менее эффективна, чем внешняя. Его правление стало еще одним этапом в становлении древнееврейской государственности. Как и все цари древности, Давид большое внимание уделял армии. Основу его войска составила личная дружина, с которой он пришел из Циклага в Хеврон. Позже, по-видимому, ее размеры были увеличены. С этим войском, зависевшим только от него, Давид захватил Иерусалим. Во главе его он поставил своего родственника Иоава. Наряду с дружиной существовало и старинное общеизраильское ополчение. Были ли равноправны два вида армии Израиля? Это красноречиво описано в рассказе о войне с аммонитянами. Армия под командованием Иоава одержала решающие победы и осадила аммонитскую столицу Раву. Вступивший в дело со «всем народом» Давид довершил разгром (II Sam., 12, 26—29). Всенародное ополчение, в отличие от царской армии, возглавляет сам царь. Интересен довод, который Библия вкладывает в уста Иоава, имевший целью побудить Давида лично во главе ополчения ввязаться в войну: иначе захваченная аммонитская столица будет названа по имени Иоава, т. е. вся слава победы достанется именно военачальнику. Полководец явно не решается на такой шаг, боясь противопоставить себя царю, ибо это явно чревато для него нехорошими последствиями. Видимо, власть царя над его личным войском была столь значительна, что даже командир не мог рассчитывать на лояльность воинов.
Во времена Давида существовал еще один вид войска: иностранные наемники. Это были критяне и филистимляне, среди которых выделяются жители Гата (II Sam., 8, 18; 15, 18; 20, 7, 23). Они не подчинялись Иоаву, а имели собственного командира — Ванею (Бен-Ягу), уроженца Кавцеила, города в южной части Иудеи (II Sam., 23, 20). Таким образом, наемники были поставлены под командование соплеменника Давида, но в то же время выведены из-под начала Иоава. Противопоставляя эти две части своей личной армии, царь обезопасил себя от возможной узурпации или вообще чрезмерного возвышения удачливого полководца. Видимо, и это соображение учитывал Иоав, уступая почти достигнутую победу над Аммоном царю.
Итак, армия состояла из трех частей — войска Иоава, сформированного, по-видимому, из израильтян, связанных непосредственно с царем и зависевших от него (Vaux, 1967, 18), отрядов иностранных наемников, имевших собственного командира из числа иудеев, и старинного общеплеменного ополчения, которым по традиции командовал сам царь. Такая структура армии вполне соответствовала новой форме правления, обеспечивая безопасность внешней и внутренней политики государства. В то же время надо отметить, что рассказы о войнах Давида отводят ополчению все меньшую роль. А в последней войне с филистимлянами оно вообще не упоминается, ибо воевали с ними «Давид и слуги его», т. е. только личная армия (II Sam., 21, 15).
Одновременно с армией происходит формирование и нового аппарата управления. Давид установил должности начальника над повинностями (или податями), письмоводителя, писца (II Sam., 8, 17; 20, 24—25; I Chron. 18, 15—16), т. е. создается царская канцелярия как важнейший элемент центрального бюрократического аппарата. Местом ее пребывания, естественно, становится Иерусалим, где она подчиняется только царю, а не каким-либо племенным органам, унаследованным от прежних времен. Возникает царский сектор в управлении государством. Он сосуществует со старым родо-общинным, который осуществляет управление на уровне племени или отдельной общины, а в случае необходимости может ему и противопоставляться. Вновь созданный государственный аппарат функционирует не только как необходимое орудие управления на уровне всего государства, но и как важный рычаг власти наряду с личной армией. По-видимому, именно эти люди и подразумевались под тридцатью семью «сильными» царя Давида, которые перечисляются в Библии (II Sam., 23, 24—49). Среди них нет ни Ваней, командира наемников, ни Иоава, командующего личной армией царя, хотя числятся брат Иоава и его оруженосец. Видимо, речь идет о гражданских чиновниках, используемых в случае необходимости и на войне, как это сделал царь, послав Урию, одного из «сильных» на войну с Аммоном. Эти «сильные» происходили из разных еврейских племен, в том числе и из племени Вениамина, ранее связанного с Саулом. А были среди них и вообще не израильтяне, как тот же хетт Урия. Государственный аппарат явно создавался из людей, связанных только лично с царем, а не с каким-либо племенем.
Третьим элементом царской власти становится культ. Уже сам факт переноса Ковчега Завета в Иерусалим делал Давида главным распорядителем различных культовых действий. Библейский автор, перечисляя приближенных Давида, которым он доверил ту или иную отрасль управления, называет первосвященников Цадока и Афиафара и некоего Иру, который был, видимо, личным жрецом царя (II Sam., 20, 25—26; I Chron., 18,16). Верхушка жречества, таким образом, включается в бюрократическую систему управления государством. И никакого противодействия ему со стороны религиозных властей, как это было при Сауле, уже не было и не могло быть. Вероятно, из среды придворного жречества распространилось представление об особом договоре, который сам Йахве заключил с Давидом, обещая сохранение власти не только ему, но и всем его потомкам (II Sam., 7, 4—16). Недаром сообщение об этом договоре приписано пророку Натану, одному из самых близких царю людей. Власть Давида и его династии получила религиозную санкцию (Eissfeldt, 1975a, 580). Союз с жречеством укрепил положение царя.
Военные командиры, в том числе наемников, высшие чиновники, верхушка жречества составляли царский двор. Но управление государством принимали участие лица, о которых мы еще не говорили, — сыновья Давида (II Sam., 8, 18; I Chron. 18, 17), названные «первыми при дворе». Об их роли в управлении государством при Давиде ничего не известно. А вот в рассказе о воцарении внука Давида, Ровоама, упоминается совет нового царя с молодыми людьми, которые выросли вместе с ним и дали ему роковую рекомендацию, повлекшую за собой разделение царства (I Reg., 12,8— 9). Видимо, это были члены многочисленной царской семьи, которые сами не достигли престола (Malamat, 1999, 36—37). Едва ли такой совет являлся каким-либо официально оформленным органом, но в случае необходимости он мог играть важную роль. Упоминание царских сыновей среди высших придворных Давида свидетельствует о существовании такого совета уже при этом царе. Все его члены имели свои участки земли. Во всяком случае, это точно зафиксировано для царевича Авессалома и полководца Иоава (II Sam., 14,30).
Военные успехи Давида, добыча, захваченная в войнах, закрепление на важнейших торговых путях Передней Азии способствовали развитию Еврейского царства. К 1000 г. до н. э. происходит переход к новой экономической системе. Не отказываясь полностью от скотоводства, особенно в нагорной Иудее, евреи все больше переходят к земледелию и ремеслу. С этими изменениями в экономике связана и смена цивилизационной модели. Полукочевая скотоводческая цивилизация уходит в прошлое. Можно говорить лишь о ее пережитках, хотя и достаточно сильных. Ее место занимает земледельческо-городская цивилизация. Разумеется, большое влияние на переход к этой цивилизации оказали соседи евреев, в том числе старое ханаанское население. В Палестине начинается новое развитие городов, и этот процесс охватывает практически всю страну (Weippert, 1988, 425; Rouillard-Bonraisin, 1995, 54). Новая цивилизация, неотъемлемой частью которой становится территориальное государство с сильной царской властью, входит в противоречие с сохраняющей еще силу и значение старой, важным признаком которой было родо-племенное деление. Этот цивилизационный конфликт совпадает с конфликтом социальным, порожденным новой общественной системой. Все это привело к восстаниям против Давида.
Известно о двух таких восстаниях. Инициатором первого стал царевич Авессалом. Он явно преследовал собственные честолюбивые цели, стремясь стать царем вместо престарелого отца, но использовал при этом популярные в народе идеи восстановления старых порядков. Центром восстания стал Хеврон, где Авессалом был провозглашен царем. Его активно поддержали «мужи Израиля» и «старейшины Израиля», т. е. основная масса населения и правящие круги родов и племен (Langlamet, 1977, 169—170; Tadmor, 1981, 126). Они официально помазали Авессалома на царство. Авессалом встал во главе всего «народа Израиля», т. е. всеплеменного ополчения, с его помощью овладел Иерусалимом, из которого Давиду пришлось бежать. На сторону мятежника перешли некоторые приближенные Давида, например, его ближайший советник Ахитофел. По его совету Авессалом на виду у всех «вошел» к оставшимся в столице царским наложницам, подчеркивая этим переход власти к нему. На стороне Давида остались его семья, слуги, наемники и, вероятно, армия (или, по крайней мере, ее часть) во главе с Иоавом. И это особенно ярко подчеркивает смысл произошедшего. На стороне Давида оказались деятели, связанные с новым порядком, на стороне Авессалома — со старым. Понимая это, сам Авессалом окружил себя советом из старейшин Израиля, подчеркивая свое намерение вернуться к прежнему политическому строю. На его сторону перешла вся страна к западу от Иордана, и Давиду пришлось бежать за Иордан. Перед решающим сражением Давид разделил свою армию на три части, поставив во главе их людей, лично ему преданных, — Иоава, его брата и филистимлянина Итая (Еффея) из Гата. Говоря об этом сражении, библейский автор выразительно противопоставляет народ Израиля и «рабов» Давида. Хорошо организованное и, может быть, лучше вооруженное войско царя одержало победу над племенным ополчением. Авессалом был убит во время бегства. После этого старейшины Израиля были вынуждены вновь признать царем Давида. Но старейшины Иуды, родного племени Давида, еще долго колебались с новым признанием царя (II Sam., 15,9—19, 15).
Чтобы все-таки укрепить свое положение среди иудеев и не допустить повторения восстания, Давид, по-видимому, сделал какие-то шаги навстречу требованиям этого племени. В частности, он сместил Иоава и назначил на его место Амасу (Амессая), который недавно возглавлял армию Авессалома. Это, в свою очередь, вызвало недовольство других израильских племен. Их возглавил некий Шева (Савей) из племени Вениамина. По его призыву все израильские племена, кроме Иуды, выступили против Давида. Амаса, который должен был собрать ополчение иудеев, промедлил, и против восставших выступили наемники и воины Иоава. По пути Иоав убил Амасу, устранив, таким образом, своего соперника. Именно его войска подавили восстание. Сам Шева был схвачен жителями города, где он укрылся, и казнен. Единство государства было восстановлено.
Восстания и их подавление стали толчком к дальнейшему совершенствованию нового государственного аппарата, ибо не оставалось сомнений, что на прежние институты царь опираться никак не мог, ибо они по природе своей противоположны новому политическому строю (Tadmor, 1981, 128—128; Шифман, 1989, 73). Только после этих восстаний государственный аппарат принял, по-видимому, тот окончательный вид, о котором уже говорилось.
Многочисленная царская семья тоже была частью государственного аппарата. Библия перечисляет шесть сыновей Давида, родившихся в Хевроне, и одиннадцать, родившихся в Иерусалиме. А если верить греческому тексту (Септуагинте), то к ним надо прибавить еще тринадцать сыновей (II Sam., 3, 2—5; 5, 14—16). Между ними, рожденными разными женами, естественно, шло соперничество. Одним из его проявлений стало убийство первородного сына Давида, Амнона, Авессаломом еще до его памятного мятежа против отца (II Sam. 13). Библия всячески подчеркивает личную причину этого убийства: месть Авессалома Амнону за то, что тот обесчестил его родную сестру Тамар. Но в этом можно усомниться, если обратить внимание на положение сыновей. Авессалом был третьим сыном Давида после Амнона и Далуны, он же, вероятно, Даниил (Langlamet, 1982,13). Но о последнем практически ничего не говорится, кроме упоминания его среди сыновей царя. В рассказе о последних днях Давида и воцарении Соломона, о чем речь пойдет ниже, старшим сыном Давида назван Адония, который в списке царевичей четвертый. Следовательно, к тому времени были мертвы не только Амнон и Авессалом, но и Даниил. Время его смерти неизвестно, но вполне можно предположить, что она произошла еще до убийства Амнона. В таком случае старшим сыном оказывается Авессалом, и тогда становится понятнее его акция. Что же касается мести за честь сестры, то это явно лишь повод, имеющий целью скрыть истинные мотивы преступления.
Список литературы
1. Циркин Ю.Б. История библейских стран; М.: ООО "Издательстао Астрель"; ООО "Издательство АСТ", 2003
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.world-history.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
