55295 (670555), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Колебание партийно-государственного руководства, то разрешавшего, то запрещавшего проведение митинга солидарности с польскими рабочими, только осложнило обстановку. Лозунги студентов и их требования "Долой сталинизм!" постепенно радикализировались, и среди них появилось требование о приведении в соответствие с мирным договором 1947 г. пребывание советских войск на территории Венгрии.
Обеспокоенные сложившейся в Венгрии ситуацией, 23 октября в Будапешт в срочном порядке прибыли генералы армии - глава КГБ СССР И.А, Серов и первый замначальника генштаба М.С, Малинин. В присутствии Серова начальник милиции г. Будапешта И. Силади отказался дать согласие на использование оружия против демонстрантов. Стрелять в массы выразили готовность лишь ракошистский идеолог И. Реваи и вице-премьер Д. Марошан. В итоге демонстрация была разрешена, и столичный партком во избежание эксцессов даже призвал партийцев к участию в митингах, которые и прошли мирно возле памятников польскому генералу И. Бему и поэту Шандору Петефи, где в присутствии десятков тысяч человек были зачитаны требования студентов. Затем значительная часть демонстрантов в ожидании реакции на свои требования высшего партруководства отправилась к зданию парламента, надеясь получить ответ на такие самые яркие предложения, как удаление "символа сталинской тирании" (памятника И.В, Сталину), продолжение реформ и суд над Ракоши.
Здесь к студентам в конце трудового дня присоединились рабочие, служащие крупнейших промышленных предприятий, интеллигенция, офицеры, курсанты военных училищ. Их численность, согласно советским источникам, составляла около 200 тыс. человек7. Они требовали, чтобы перед ними выступил И. Надь, и ожидали обещанного на 20 часов выступления Э. Гере по радио. Но им пришлось разочароваться. Надь, который только что вернулся с Балатона, где провел три дня, долго не появлялся, так как ждал официального приглашения со стороны высшего партруководства. А вечером, когда это произошло, его, пытавшегося успокоить разгоревшиеся страсти, просившего собравшихся разойтись и предоставить решение проблемы руководству ВПТ, уже освистали.
В специальном докладе Особой комиссии ООН, заслушавшей огромное число очевидцев, об этом акте, в частности, отмечалось: "... после 21 часа из окон на втором этаже стали выбрасывать гранаты со слезоточивым газом, а через минуту два сотрудника безопасности открыли огонь по толпе. Много было убитых и раненых. Если вообще можно выделить момент, когда демонстрация перерастет в бурное столкновение, то таким поворотным пунктом стало вмешательство и без того непопулярных, вызывавших ужас в народе сил госбезопасности против беззащитных людей... На помощь гэбистам были направлены к месту происшествия части венгерской армии, но солдаты после минутного колебания встали на сторону толпы". Ночью повстанцы овладели зданием радио, но вещание было отключено, поэтому к утру они сами разошлись.
Советское руководство, обеспокоенное ситуацией в Венгрии, уже заранее начало принимать подготовленные меры. Командование Советской Армией еще в июле утвердило "план действий по восстановлению общественного порядка на территории Венгрии". Среди офицеров Особого корпуса, расквартированного в Венгрии, 21 октября состоялась проверка готовности к действиям по плану "Волна". Командование корпуса во главе с генералом Е. Малашенко регулярно информировалось о ситуации в стране послом Андроповым. На территории СССР также заранее были предприняты меры на случай неконтролируемого развития событий. 19-20 октября 108-ой парашютно-десантный полк в Прибалтике, 7-я воздушно-десантная дивизия Прикарпатского военного округа были приведены в полную боеготовность для вылета в Венгрию; последняя 19 числа вылетела на советскую военную базу в Текёле под Будапештом. Решающие действия были предприняты, однако, 23 октября, когда в полную боевую готовность были приведены не только Особый корпус, но и четыре гвардейские механизированные дивизии, дислоцированные в Венгрии, такая же дивизия, а также одна стрелковая, одна зенитно-артиллерийская Прикарпатского военного округа и 38-ая общевойская армия генерала Х.Д. Мансурова того же военного округа. К ним присоединилась 33-я механизированная дивизия из Румынии, которая 24 числа в полдень уже обосновалась вблизи Будапешта.
Согласно венгерским исследованиям, первые советские формирования появились в Будапеште из частей, расположенных в Венгрии, на основании распоряжения главного советского военного советника при Минобороне ВНР генерал-лейтенанта М.Л. Тихонова. Окончательное же решение о военном вмешательстве в события принималось на заседании Президиума ЦК КПСС 23 октября после информации министра обороны Г.К. Жукова. Согласно протокольной записи в ходе обсуждения проблемы лишь один А.И. Микоян выразил сомнение в целесообразности ввода войск и заявил, что "без И. Надя нам не овладеть движением". Официальный документ о приглашении советских войск был составлен Андроповым несколько позже и 28 октября подписан удаленным 24 октября с поста премьер-министра А. Хегедюшем (Гере юридически не обладал такими государственными полномочиями). Под документом стояла дата 24 октября.
События у дома радио, приведшие к вооруженному столкновению, явились началом кровавой драмы октября-ноября 1956 г. 24 октября на рассвете на улицах Будапешта появились первые танки, призванные произвести, как в ГДР в 1953 г., устрашающее воздействие на непокорных венгров.
Они и взяли под контроль важнейшие стратегические объекты столицы. Эти действия, однако, не оправдали ожидания Гере и его окружения. Военное вмешательство скорее способствовало радикализации требований повстанцев, и, задев национальную гордость, привело к возникновению новых очагов борьбы и сопротивления. Произошло это несмотря на то, что с подачи Гере и его сторонников пропагандистская машина во всеоружие заговорила о вооруженном нападении "фашистских, реакционных", а затем и "контрреволюционных сил" на общественные здания.
Тем временем в ночь с 23 на 24 октября в Будапеште проходило заседание высших органов партийно-государственной власти, где И. Надь был возвращен в партийное руководство, а утром избран главой правительства. Согласившись занять пост без всяких условий, Надь столкнулся с дилеммой: пойти на уступки демонстрантам и восставшим, либо отказать им в этом. Выступая в полдень по радио, он высказался за решение проблем мирными средствами.
Это несколько снизило напряженность, но резко контрастировало с представлениями Гере и его окружения, которые намеревались решать их с помощью оружия.
Противостояние власти и народа особенно ярко проявилось 25 октября, когда перед зданием парламента собралась 10-тысячная толпа мирного безоружного народа, все еще надеявшегося добиться уступок. Но в ответ по собравшимся (тем более, что они начали братание с экипажами советских танков) с крыш и балконов близлежащих домов раздались смертоносные очереди тяжелых пулеметов. Мирная демонстрация благодаря провокации гэбистов превратилась в кровавую драму, которая еще больше взбудоражила общество и дала толчок дальнейшей эскалации сопротивления. На площади вокруг парламента осталась сотня убитых и огромное число раненых горожан. В донесениях посольств США и Великобритании из Будапешта в этот день были такие слова:
“Кровопролитие произошло после того, как туда приехало несколько сотен демонстрантов на грузовиках, бронемашинах и даже на русских танках. "Русские с нами! Они говорят, что не хотят стрелять в венгерских рабочих", - кричали они нашему корреспонденту... В полдень на площади перед парламентом лежало много трупов, умирающих мужчин и женщин”. "Численность жертв велика, среди них женщины и дети. Население побаивается массовых репрессий". Массовый расстрел безоружных людей, вошедший в историю как "кровавый четверг", вызвал волну широкого народного гнева по всей стране и усугубил и без того сложное положение, способствуя дислокации восстания прежде всего в таких городах как Сегед, Печ, Мишкольц, Дебрецен, Комаром, Мадьяровар, Дёр и др. На следующий день в городах Дебрецен, Дендеш, Дйр, Кечкемет, Мишкольц, Мошонмадьяровар, Залаэгерсег, Цеглед отряды госбезопасности произвели массовые расстрелы мирных безоружных демонстрантов. Именно после этих событий армейские офицеры и солдаты в ряде мест встали на сторону восставшего народа.
Массовый террор не сломил силу сопротивления, наоборот, вызвал со стороны восставшего народа требование немедленной отставки Гере и роспуск органов госбезопасности, а местами привел даже к самосудам разъяренной толпы над офицерами этих органов.
Тем временем в столице проходили бесконечные заседания партийно-государственных органов. На них присутствовали Суслов и Микоян, убедившие скомпрометировавшего себя Э. Гере уйти в отставку. По утверждению А. Хегедюша, Микоян на заседании Политбюро от 25 октября назвал его главным виновником восстания 23 октября. Новое руководство ВПТ возглавил Я. Кадар, и в его состав были кооптированы еще несколько реформаторов. Удаление Гере в обществе было воспринято как победа сторонников мирного демократического разрешения конфликта, но на деле Гере сохранил членство в составе высшего руководства и вместе с некоторыми ястребами продолжал оказывать воздействие на него в интересах силового решения конфликта.
Народное восстание, переросшее в революционную борьбу под народно-демократическими лозунгами, обострение сопротивления после кровавых событий 25-26 октября заставило политическое руководство страны пойти на уступки восставшим. Необходимость проведения более гибкой политики стала очевидной. Документы заседания ЦР ВПТ от 26 октября свидетельствуют, что партийная элита только в это время стала осознавать реальности. Она пришла к выводу, что события нельзя считать "сплошной контрреволюцией", как это преподносилось до этого, что в "решающем большинстве" следует уже говорить "о массовом демократическом движении". Кадар признал, что "против нас, по сути, теперь уже стоят рабочие массы". Обновленное партруководство, в целом единогласно, в присутствии высокопоставленных советских представителей официально отказалось от квалификации событий в качестве "контрреволюции" и признало их общенародный, национальный и демократический характер.
После заседания Политбюро ЦР ВПТ Кадар и Надь, осознав, что нельзя "опираться только на советские войска" и следует искать какую-то опору в самой стране, выступили по радио с соответствующим заявлением. Были отменены запреты на митинги, объявлено о прекращении огня и дано обещание на удовлетворение некоторых требований повстанцев. После этого Микоян в телефонограмме в Москву так мотивировал необходимость этой переоценки событий: "Прибывают делегации от разных групп населения - рабочие, студенты, интеллигенция, которые требуют изменения правительства. Перед нами два возможных пути: отклонить все эти требования... и, опираясь на части Советской Армии, продолжать борьбу. Но в таком случае они потеряют всякий контакт и доверие у мирного населения — рабочих, студентов, и будут новые жертвы, которые еще больше усугубят пропасть между правительством и населением... Поэтому венгерские товарищи считают приемлемым второй путь: это вовлечь в состав правительства несколько видных демократов, сторонников народной демократии как из бывших мелкобуржуазных партий, так и интеллигенции, студентов, рабочих".
Обсуждение ситуации в высших партийных инстанциях, их повторный анализ в правительстве, растущее давление снизу, согласование предпринимаемых мер с высшими советскими представителями способствовали тому, что 28 октября партийно-государственная власть сделала решительный шаг навстречу требованиям масс. По поручению высшего руководства ВПТ вечером этого дня от имени правительства было сообщено населению Венгрии по радио о переоценке событий, о признании стихийно возникших революционных органов власти. В заявлении была изложена программа выхода из кризиса и решимость осуществить демократические преобразования социализма с использованием "новых демократических форм самоуправления, возникших по народной инициативе" в ходе революции, дано обещание в кратчайший срок вывести советские войска из Будапешта и начать переговоры об урегулировании советско-венгерских отношений. В этот же день, - после консультаций с представителями Москвы - правительство, заручившись их согласием, равно как и одобрением ЦР ВПТ, решилось также на официальный роспуск органов безопасности, считавшихся в народе главными виновниками массовых расстрелов по стране, равно как и на восстановление демократической многопартийности (было начато возрождение партий периода 1945-1948 гг., признающих социалистические ценности). Получили официальный статус революционные органы самоуправления, были восстановлены национальный праздник (15 марта) и герб страны; охрана общественного порядка поручалась полиции, были даны обещания на повышение зарплаты и пенсий. Обо всем этом народ узнал из радиовыступления И. Надя.
Правительство встало, таким образом, на позицию урегулирования вооруженного конфликта мирными средствами. Оно не только заявило о прекращении огня, но и вступило в переговоры с повстанцами, обещая амнистию всем участникам борьбы, готовым сложить оружие. "Перестрелки уже полностью прекратились", - сообщали Микоян и Суслов в этот же день в Москву. В то же время перед лицом растущего негодования масс, требовавших предать суду Гере и остальных обанкротившихся партийно-государственных деятелей, как основных виновников расправы с безоружными массами, они (по предложению Надя и Андропова) в тот же день были эвакуированы в СССР.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
