55142 (670331), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

По вопросу о заработной плате Коммуна приняла принципиальное решение – о запрете штрафов и производстве вычетов как в частных, так и в общественных предприятиях. Заработная плата должна была выдаваться в полном размере. За нарушение декрета устанавливались санкции в судебном порядке. Все штрафы и вычеты, производимые с 18 марта, должны были быть возмещены потерпевшим.^lxvi Этот декрет имел большое прогрессивное значение, так как система штрафов и вычетов резко сокращала заработную плату.

После 25 апреля Коммуна издала декрет о реквизиции пустующих квартир и передаче их в распоряжение жителей обстреливаемых версальцами кварталов. Выполнение декрета было возложено на муниципалитеты. ^lxvii

Что касается жилищной политики Коммуны, то она не только приняла решение о реквизиции пустых квартир буржуазии, но и использовала общественные здания: церкви стали местом общественной деятельности. Монастыри стали отводить под школы, лазареты и т. д., дворцы и парки стали местом отдыха народа, музеи стали доступны для всех.^lxviii

Вопрос, касающийся сроков платежей по различным обязательствам. Затрагивал интересы не столько рабочих, сколько мелких торговцев и предпринимателей. Коммуна учитывала интересы мелкой буржуазии и хотела помочь ей. Декрет, принятый Коммуной, на три года отсрочивал платежи по всем долговым обязательствам (по векселям, товарным накладным. Заемным письмам и др.) без всяких процентов. Общая сумма долга разделялась на 12 равных купюр, погашаемых каждые 3 месяца начиная с 15 июля 1871 года.^lxix Таким образом. Коммуна освободила мелкую буржуазию от задолженностей, но не предполагала ее финансировать. Этот декрет должен был укрепить положение мелкой буржуазии Парижа и ее связи с Коммуной.

Большинство в Коммуне думало о том, как быть с финансовыми обязательствами перед капиталистами, владельцами ломбардов, так как очень немногие члены Коммуны стояли на позиции экспроприации частной собственности. ^lxx

Декрет, опубликованный 6 мая, устанавливал бесплатное возвращение из ломбардов вещей до 20 франков (мебель, платье, белье, постельные принадлежности, книги, орудия труда). В общем предстояло вернуть владельцам около 800 тысяч вещей стоимостью до 8 млн. франков. Выдача вещей началась 12 мая.

Коммуна организовала муниципальные лавки, где цены ниже обычных, а в XVII округе был создан рынок, где все продавалось по сниженным ценам.^lxxi Овощи в муниципальных лавках были на треть дешевле, чем в частных, мясо продавалось по 1 франку 90 сантимов за кило вместо обычных 3 франков – 3 франков 60 сантимов.

3 мая был утвержден новый устав луврских оружейных мастерских. Он вводил выборы всех руководящих рабочих. Учреждался Совет мастерских, куда кроме руководителей входили делегаты рабочих от всех цехов. Таким образом, уставом предусматривалось широкое вовлечение рабочих для руководства мастерскими и для контроля за работой был введен принцип рабочего контроля, принцип выборности и ответственности руководства, принцип вовлечения всей массы рабочих в организацию производства. Рабочий день в мастерских был установлен в 10 часов, но в интересах обороны Коммуны была установлена сверхурочная работа на 1 – 2 часа без надбавки к зарплате. Как и в других отраслях, Коммуна снизила высокие оклады и повысила оклады низкооплачиваемым категориям.

В мае был введен декрет, обеспечивающий прожиточный минимум женщинам, подавшим заявление о разводе. «Незаконные» жены национальных гвардейцев были уравнены при выдаче пособий с «законными».

В области продовольственной 8 мая была введена такса на хлеб (50 сантимов за килограмм).^lxxii

Мы видим, что решения Коммуны в социально-экономической областях были направлены на улучшение положения низших и средних слоев общества. Но надо отметить, что очень мало членов Коммуны стояло на позициях экспроприации частной собственности. Коммуна собиралась выплатить компенсации владельцам предприятий, ломбардов и т. п. Она поддерживала не только пролетариат, но и служащих, интеллигенцию, мелкую буржуазию.

Глава III. Законодательство Коммуны в сфере культуры и образования.

Главным для Коммуны в области культуры была забота об образовании. Было постановлено, что «Комиссия Просвещения займется реформой образования. Она должна будет подготовить проект декрета, устанавливающего образование бесплатное, обязательное и исключительно светское. Число стипендий в лицеях будет увеличиваться».^lxxiii

Во-первых, было введено светское обучение в школе: «Невежество и несправедливость должны отныне уступить место Просвещению и Праву».^lxxiv

Разумеется, священники не сразу согласились на это, поэтому 18 мая было опубликовано «Последнее распоряжение Коммуны о светской школе». Интересно, что наказание предусматривалось членам Коммуны, делегированных в муниципалитеты округов, где приказания Коммуны о введении исключительно светского образования не исполнялись – их имена ежедневно должны были публиковаться в «Официальной газете».^lxxv

Решением о светской школе требовалось «удалить с глаз детей все то, что могло напомнить им о глупостях, которыми нас так долго морочили: отныне в наших школах не должно быть больше места ни картинам, ни книгам религиозного содержания, ни крестам, ни статуям святых», ^lxxvi покрыть белой или черной краской латинские религиозные надписи и заменить их «такими общечеловеческими девизами, как Свобода, Равенство, Братство, Труд, Справедливость, Республика» ^lxxvii, упразднялись молитва, преподавание «так называемой священной истории, катехизиса и церковного пения».^lxxviii

Вот как объясняли коммунары такое решение: «Коммуна не намерена насиловать чьих-либо религиозных убеждений, но должна строго следить за тем, чтобы и над ребенком, в свою очередь, не производилось насилия путем навязывания ему догматов, к которым он по своему неведению не может отнестись критически или принять их вполне сознательно».^lxxix

Кроме того, были причины и чисто политические: «До сих пор конгреганистские школы служили лишь монархистским целям»,^lxxx - заявлялось в обращении одной из мэрий. Разумеется, в таких школах дети испытывали сильное давление, их воспитывали в духе слепого подчинения монархии. Коммуна стремилась убрать это враждебное ей влияние из школы.

Вместо религиозных догм и морали новое образование, разумеется, должно было создать новую систему воспитания подрастающей личности. В «Циркуляре мэрии IV округа к родителям учащихся» коммунары поясняли: «Научить ребенка любви и уважению к себе подобным, внушить ему чувство справедливости, внедрить в его сознание, что он должен учиться во имя общественных интересов, - вот те моральные принципы, на которых отныне должно покоиться коммунальное воспитание».^lxxxi

Так как многие дети не ходили в школы, было постановлено: «Каждый ребенок имеет неотъемлемое право на образование, а потому посылка детей в школу является священным долгом семьи или за неимением ее – самого общества».^lxxxii

Кроме того, решено было бесплатно раздавать необходимые учебные пособия.^lxxxiii В мае были открыты и первые профессиональные школы.^lxxxiv . «Пусть каждый ребенок любого пола, пройдя круг своего начального образования, выйдет из школы-мастерской, обладая знаниями основных элементов одного или двух ремесел – такова наша цель»,^lxxxv - заявляла Коммуна.

Средняя ставка учителей была увеличена в 2 – 2,5 раза, помощников учителей – в 2 – 3 раза. Особенно резко повышение окладов получили учительницы – в 3 – 3,5 раза и их помощницы – в 4 с лишним раза: было установлено. Что учительницы будут получать столько же, сколько и учителя, так как у «женщин жизненные потребности так же велики и настоятельны, как и у мужчин» и «в школьном деле женский труд равен мужскому».^lxxxvi

Однако все сделанное коммунарами было только началом предполагаемой ими широкой деятельности по развитию народного просвещения. Об этом свидетельствует такое заявление Коммуны: «Новая система обучения, которую предполагает ввести Коммуна, не может пока быть осуществлена. Война, которую ей навязывают, не дает ей возможности…» ^lxxxvii

В области искусства было решено создать федерацию художников Парижа.^lxxxviii Также Коммуна постановила отменить всякие субсидии и привилегии для театров, а также «прекратить систему эксплуатации театров одним директором или группой предпринимателей и заменить ее в кратчайший срок системой ассоциаций».^lxxxix Это улучшало условия жизни и творчества рядовых деятелей искусства.

В то же время Коммуной был принят ряд декретов о разрушении памятников реакции: Вандомской колонны – «варварского монумента, символа грубой силы и ложной славы, апологии милитаризма, отрицания международного права, постоянного издевательства победителей над побежденными, вечного посягательства на один из трех главных принципов Французской Республики – на принцип братства» ^xc; церкви Бреа – «вечного оскорбления памяти июньских побежденных, павших за дело народа» ^xci; Искупительной часовни Людовика XVI, которая «является вечным оскорблением первой Революции и постоянным протестом реакции против народного правосудия».^xcii Также переименовывались ряд улиц Парижа, носящих имена реакционных деятелей.^xciii

Коммуна очень заботилась о просвещении народа, стремилась ввести всеобщее образование, причем светское, соответствующее свободе совести. Это было главным направлением ее культурной политики. Коммуна также поддерживала рядовых художников и артистов, стремясь вывести их из-под гнета Академии и директоров театров. Кроме того, Коммуна приняла решения об уничтожении тех памятников реакции, которые оскорбляли борцов за свободу и революционеров прошлых лет, народ. Конечно, большую часть задуманного Коммуна не успела выполнить, так как просуществовала очень недолго – 72 дня. Однако активность, с которой она принялась за реорганизацию системы образования и сферы культуры, показывает, что замыслы Коммуны предусматривали сделать культуру и просвещение достоянием всего народа.

Заключение

Законодательство Коммуны носило народный характер. Но это законодательство было скорее не пролетарским, как утверждала советская историография, а демократическим, потому что Коммуна поддерживала не только пролетариат, но и мелкую буржуазию, служащих и интеллигенцию. Кроме того, владельцам мастерских, ломбардов и т. п. предусматривались компенсации.

Конечно, нововведения Коммуны не могли обрадовать версальские власти. Но нельзя сказать, что ее законодательство наносило безоговорочный удар по буржуазному строю: например, оставалась мелкая буржуазия. Но в то же время предусматривалась передача мастерских в руки рабочих ассоциаций.

В целом законодательство Коммуны создавалось под сильным влиянием прудонистских идей. Но в таком вопросе, как проблема централизации власти, эти идеи не дали должного результата. Об этом говорит то, что Коммуна в конце концов была вынуждена пойти на централизацию власти.

В области культуры Коммуна также принимала решения народного характера. Она пыталась сделать образование более доступным, и, кроме того, светским. Как известно, Вторая Империя, как и Первая, опиралась на католицизм. Поэтому решение об отделении церкви от государства и введении светского образования было частью всей политики по слому старой государственной машины.Этому же служили и такие мероприятия, как слом памятников реакции, оскорбляющих чувства народа. В целом законодательство Парижской Коммуны было чрезвычайно прогрессивным, и неудивительно, что у не нашлось много сторонников не только среди пролетариата, но и среди мелких служащих и мелкой буржуазии.

Примечания

i А. И. Молок. Хрестоматия по истории Парижской Коммуны. М., 1976.

ii Практикум по Новой истории. 1870 – 1818. / Сост. Юровская Е. Е.. М., 1987.

iii Парижские коммунары о религии и церкви. Сборник документов и материалов. / Под ред. Молока А. И. М., 1971.

iv Декрет Коммуны об упразднении старой армии и замене ее национальной гвардией. // А. И. Молок. Хрестоматия… С. 53.

v Декрет Коммуны о непризнании ею власти версальского правительства. // А. И. Молок. Хрестоматия… С. 53.

vi Декрет Коммуны об упразднении высоких окладов государственным служащим. // А. И. Молок. Хрестоматия… С. 54.

Характеристики

Список файлов реферата