55049 (670224), страница 4
Текст из файла (страница 4)
На Аракчеева в начале войны была возложена “деликатная” миссия русских генералов и сановников “уговорить” Александра I оставить армию, ехать в Москву и там принимать меры ради “спасения отечества” . Нахождение Александра в действующей армии стесняло командующих. Он нашел в себе мужество признать это и оставить армию. Вместе с тем своим отъездом из армии он перекладывал всю ответственность за первые военные неудачи и отступления русских войск на своих генералов. Не мог он не прислушаться и к голосу общественности, требовавшей назначить главнокомандующим М. И. Кутузова. Кстати, в числе тех, кто подавал свой голос за Кутузова, был и Аракчеев.
6 декабря 1812 года, когда уже завершалось изгнание наполеоновских войск из России, Аракчеев вместе с императором выехал в Вильну и во время кампаний 1813-1814 гг. постоянно находился при его особе. Сохранившиеся сведения о деятельности Аракчеева в эти годы скудны. Он не занимал военных постов, не командовал воинскими частями, даже не занимался штабной работой. Его работа была вроде бы и “незаметна” , но необходима. Как видно из письма к нему императора, круг деятельности Аракчеева был разнообразен. Помимо вопросов снабжения действующей армии и связей с Россией он выполнял массу других поручений императора и по сути дела был начальником императорской квартиры. Вместе с русской армией он проделал весь путь от Вильны до Парижа. Непосредственного участия в военных действиях Аракчеев никогода не принимал, что давало основание историкам говорить о его “трусости” . Однако нельзя не учесть и следующее. Будучи способным военным администратором, Аракчеев был плохим стратегом и с присущим ему здравым смыслом не мог не понимать этого. Возможно, всякое его уклонение от прямого участия в боевых операциях было продиктовано и этим.
31 марта 1814 года, на другой день после капитуляции Парижа, Александр подписал указ о производстве Аракчеева и Барклая де Толли в фельдмаршалы. Но Аракчеев упросил императора отменить указ относительно своего производства, опять-таки мотивируя тем, что он сам не командовал войсками и не принимал непосредственного участия в военных операциях. Затем он отказался от поездки с Александром в Англию, уговорив последнего отпустить его в Грузино и на время, “для поправления здоровья” , освободить от всех “забот” .
По возвращении в Петербург Александр вызвал Аракчеева из его “уединения” . “Пора, кажется, нам за дело приняться, и я жду тебя с нетерпением” , - писал он Аракчееву 6 августа 1814 года. А дел и поручений было много. Именно с этого момента наступил “звездный час” Аракчеева, когда он стал вторым после императора лицом в государстве, сосредоточив в своих руках все нити управления страной.
Кроме занимаемых им постов генерал-инспектора артиллерии и председателя Военного департамента Государственного совета он был поставлен во главе Собственной его императорского величества канцелярии (значение которой возрастало) и Комитета о раненых (это значило, что отныне все отставные военные и инвалиды должны были обращаться к их “благодетелю” – Аракчееву) .
С именем Аракчеева связывают создание и распространение зловещего учреждения – военных поселений. Однако сам Аракчеев первоначально высказывался против них, предлагая сократить срок солдатской службы до восьми лет и из увольняемых в запас создать необходимый резерв[28]. Но как только вопрос о военных поселениях был окончательно решен Александром I, Аракчеев стал самым рьяным и последовательным проводником в жизнь этой меры. Впоследствии Аракчеев рассказал, что “военные поселения составляют собственную государеву мысль, это его дитя, в голове государевой родившееся, которое он любил и с которым не мог расстаться” , а он, Аракчеев, “был только верный исполнитель его плана по своему верноподданическому усердию” . Однако нельзя не согласиться с наблюдением историка Н. К. Шильдера, что Аракчеев “в этой царственной фантазии усмотрел верное средство еще более укрепить свое собственное положение и обеспечить в будущем преобладающее влияние на государственные дела” [29].
Начало военным поселениям было положено еще в 1810 году, когда в Могилевской губернии был поселен батальон Елецкого мушкетерского полка. Начавшаяся 1812 года война прервала дальнейшее устройство военных поселений. К реализации этой идеи Александр I вернулся в 1816 году, поставив во главе всего дела Аракчеева. В качестве образца организации хозяйства в военных поселениях было взято аракчеевское имение Грузино. В течение 1816-1817 гг. военные поселения были учреждены в Новгородской, Слободско-Украинской и Херсонской губерниях. На положение военных поселян были переведены 375 тысяч душ мужского пола казенных крестьян и казаков. К ним подселили в качестве “постояльцев” , помогавших им в сельскохозяйственных работах, около 150 тысяч солдат регулярных войск.
Повсюду введение военных поселений встретило отчаянное сопротивление жителей. Наиболее значительным было восстание военных поселян в Чугуеве летом 1819 года, на подавление которого отправился сам Аракчеев. Жестокая расправа над восставшими чугуевскими военными поселянами вызвала возмущение у передовых людей России и широко обсуждалась в декабристских кругах. Суровые условия военно-поселенной барщины, факты протеста военных поселян против своего тяжелого положения подробно описаны в нашей литературе. Исследователи, долгое время ограничиваясь этими сюжетами, почти не затрагивали тему хозяйства и функционирования военных поселений, при этом без достаточных на то оснований доказывали их нерентабельность и даже убыточность для казны. И было непонятно, как в течение полувека поселения могли не только держаться, но и получить свое дальнейшее распространение (к моменту их отмены в 50-60 годах XIX века в них насчитывалось свыше 800 тысяч человек) . Однако появившиеся в последние годы исследования о хозяйстве военных поселян (кандидатские диссертации Ю. А. Блашкова, Т. Н. Кандауровой, А. С. Тургенева, К. М. Ячменихина) показали, что Аракчееву удалось создать безубыточное хозяйство в военных поселениях, и не только возместить расходы казны на их учреждение, но и составить значительный капитал. Проведенные в 1826 и 1831 г. реорганизации военных поселений существенно ослабили военно-поселенный режим и дали некоторую свободу хозяйственно-предпринимательской деятельности военных поселян. Выяснилось, что к концу царствования Александра I Аракчееву удалось создать капитал в размере 26 миллионов рублей. Из него Аракчеев даже выделил 1 миллион жителям Петербурга, пострадавшим от наводнения в 1824 году. Поселянам было разрешено заниматься промыслами и торговлей. Аракчеев вводил разные новшества в военных поселениях: многополье, улучшение породы скота и сорта семян, применение удобрений, усовершенствованных орудий труда; он пользовался советами видных агрономов. В военных поселениях были учреждены госпитали, школы, даже собственная типография.
Следует отметить, что примерно до 1819-1820 гг. наряду с проведением ряда реакционных мер (военные поселения, насаждение жестокой палочной муштры в армии, распространение мистицизма и обскурантизма) продолжали разрабатываться планы преобразований, печать и просвещение еще не подвергались тем суровым гонениям, какие начались позднее. В 1817-1818 гг. 12 сановников получили секретные поручения императора подготовить проекты отмены крепостного права. Один из таких проектов в феврале 1818 года был подготовлен и Аракчеевым. Он предлагал постепенный выкуп помещичьих крестьян в казну, с наделением их землей не менее двух десятин на ревизскую душу. Проект Аракчеева получил одобрение Александра I, но вместе с тем, несмотря на его секретность, стал известен дворянским кругам и вызвал с их стороны мощное противодействие. Александр не решился представить его (равно как и другие поступившие проекты) на обсуждение в Государственный совет. Та же участь постигла и подготовленный к этому времени по заданию Александра Н. И. Новосильцевым проект конституции для России – “Уставную государственную грамоту” .
К 1820 году окончательно определился поворот Александра I к реакции под влиянием революционных потрясений в странах Западной Европы, а также возмущения гвардейского Семеновского полка (которое особенно угнетающе подействовало на императора) и серии доносов на тайное общество декабристов. Наступление реакционного правительственного курса обозначилось по всем направлениям.
Монархически настроенные историки в своих анологетических трудах об Александре I пытались всю вину за усиление реакционного курса свалить на Аракчеева. Бесспорно, роль Аракчеева была значительной, но это была роль исполнителя. Реально инициатором всех реакционных мер был сам Александр I, а Аракчеев лишь усердно претворял его волю в жизнь. Надо отметить и то, что Александр мастерски умел перекладывать свою “непопулярность” на других. Именно поэтому он и предоставил Аракчееву самые широкие полномочия. В руках Аракчеева фактически было сосредоточено руководство Государственным советом, Комитетом министров, императорской канцерярией. Он именовался “главным над военными поселениями начальником” . С 1822 года Аракчеев становится единственным докладчиком по большинству министерств и ведомств, даже по делам Святейшего Синода. Любое важное лицо, нуждавшееся в аудиенции у императора, сперва должно было явиться к Аракчееву, а тот уже докладывал императору суть дела, тут же решался вопрос – принять или не принять просителя или докладчика. Многие важные просители долгими часами ожидали у него приема в его доме на Литейном проспекте. Приемная Аракчеева значила тогда больше, чем Сенат, Государственный совет и Комитет министров. Местом паломничества для вельмож было и аракчеевское село Грузино. Грузино посетили Н. М. Карамзин и М. М. Сперанский, много раз удостоил его своим посещением и Александр I.
В то время все назначения на высшие военные и государственные посты проходили через руки Аракчеева. Он любил унижать и третировать придворных как “людей праздных и ленивых” . “У меня камерюнкерствовать не можно, - говаривал он, - я педант, я люблю, чтобы дела шли порядочно, скоро, а любовь своих подчиненных полагаю в том, дабы они делали свое дело” [30]. В эту пору своего могущества он любил говорить о нищите и невзгодах своей юности, подчеркивая, что он не знатным происхождением, не связями и протекциями, а лишь благодаря упорному труду и беспредельной преданностью монархам сделал себе карьеру. В один из петергофских праздников, на котором присутствовала в лентах и орденах пышно разодетая придворная знать, Аракчеев в пику ей явился “в старой шинели и поношенной фуражке” , без знаков отличия и наград, “точно денщик, идущий из бани” .
В роковой 1825 год на Аракчеева было возложено важное поручение Александра I – в связи с поступившими доносами на тайное общество декабристов возглавить дальнейший о нем розыск и затем арестовать его участников. Было уже условленно, что в сентябре от Аракчеева в город Карачев Орловской губернии прибудет связной к доносчику И. Шервуду, который и передаст новые сведения о заговоре. Но тут случилось непредвиденное. 10 сентября дворовые Аракчеева зарезали его любовницу Настасью Шумскую. Гибель ее настолько потрясла Аракчеева, что он впал в депрессию и устранился от всех государственных дел, в том числе и от руководства разысканием тайного декабристского общества. Он отказался приехать к Александру в Таганрог, несмотря на настойчивое приглашение последнего, и ограничился лишь посылкой нескольких писем с изложением своего отчаянного положения.
Конец могущества Аракчеева. Последние годы жизни
Новым потрясением для Аракчеева стало известие о смерти Александра I в Таганроге. Оно достигло Петербурга 27 ноября 1825 года. Аракчеев понял, что могуществу его пришел конец. Все также ожидали скорого падения Аракчеева. Но он решил напомнить о себе в надежде удержаться при преемнике Александра. Как только началась присяга Константину Павловичу, Аракчеев сразу “выздоровел” и вновь приступил к исполнению своих обязанностей. 30 ноября он присягнул Константину и привел к присяге военные поселения. Но вскоре распространились слухи об отказе Константина от престола в пользу Николая Павловича. Аракчеев часто посещает Зимний дворец. Во время посещения 10 декабря он сообщил Николаю о поступавших доносах на тайное общество декабристов, но не мог сказать, “на чем дело остановилось” (в расследовании заговора) .
Рано утром 14 декабря Аракчеев одним из первых присягнул Николаю. Современники вспоминают, что в тот день Аракчеев вел себя “трусливо” . В “Записках” Николая I читаем: “При выходе из залы внимание мое слегка остановилось на мрачной и понурой физиономии Аракчеева, сердце и совесть которого подвергались одновременной пытке” [31]. Статс-секретарь В. Р. Марченко, находившийся в тот день в Зимнем, увидел, что во дворце из военных оставалось только двое – “князь Лобанов по старости и непринадлежности к армии и граф Аракчеев по трусости, как говорило тогда злословие, ни одна душа не оставалась промолвить с ним слово” [32]. В таком же состоянии “страха и уныния” видели в тот день Аракчеева Н. М. Карамзин и А. М. Горчаков[33].
По вступлении на престол Николай I решил обставить увольнение Аракчеева, по словам историка Н. К. Шильдера, “знаками изысканного внимания” . 19 декабря 1825 года он направил Аракчееву рескрипт, в котором выражал надежду, что тот будет служить ему, “как и покойному государю” [34]. Одновременно Аракчееву было “внушено” , что для него будет лучше добровольно попросить об отставке. Поэтому уже на следующий день, 20 декабря, последовал новый рескрипт, увольнявший Аракчеева от заведования императорской канцелярией и делами по комитету министров, но пока оставлявший его начальником военных поселений.
Потерявший былое влияние временщик становился уже не страшен. О нем открыто злословили, рассказывая как о действительных, так и о выдуманных фактах его жестокости в военных поселениях и в Грузине. Аракчеев заболел нервным расстройством и 9 апреля 1826 года обратился к императору с прошением о заграничном отпуске “для лечения” . Отпуск ему был предоставлен, а также выделено 50 тысяч рублей “на дорожные издержки” .
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
