75624-1 (670044), страница 5
Текст из файла (страница 5)
Ускорение научно-технического прогресса обусловило усложнение школьных программ. Изучение основ наук стало начинаться не с пятого, как раньше, а с четвертого класса. Трудности, возникавшие у детей с усвоением материала порой приводили к снижению интереса к занятиям и, в конечном итоге, к ухудшению уровня подготовки. Поиски путей решения назревших проблем вели учителя-новаторы, многим из которых удалось добиться блестящих результатов в учебной и воспитательной работе (В. А. Сухомлинский, В. Ф. Шаталов, Е. И. Ильин, Ш. А. Амонашвили). Однако массовое использование разработанных ими передовых методик, большая часть которых имела исключительно авторский, индивидуальный характер, было почти невозможно. Требовалась существенная перестройка всей педагогической системы. В 1984 г. была начата реформа образования, которая, однако, оказалась неподготовленной и в скором времени была свернута. Неспособность решить назревающие проблемы предопределила дальнейшее нарастание кризисных явлений в сфере образования.
Растут количественные показатели в высшем образовании: увеличивается количество студентов и высших учебных заведений. В начале 70-х проходит компания по преобразованию педагогических институтов в автономных республиках, краях и областях в университеты. К 1985 г. в СССР было 69 университетов.
Как ни парадоксально, введение всеобщего среднего образования и расширение системы высшего имело и свои минусы. Стране нужны были рабочие руки, ощущался недостаток в исполнителях квалифицированного физического труда. В то же время школа ориентировала выпускников на поступление в вузы. Вчерашний школьник, потративший десять лет на получение полного среднего образования мечтал о поступлении институт или университет, перспектива трудоустройства в качестве простого рабочего казалась ему непривлекательной. В результате наметилось перепроизводство специалистов с высшим образованием при недостатке квалифицированных рабочих кадров. Следствием этого явилось падение престижа высшего образования – инженер на предприятии часто получал зарплату ниже, чем рабочий. Многим специалистам с вузовскими дипломами приходилось работать не по специальности.
Успехи отечественной науки были сосредоточены в основном в сфере фундаментальных исследований: по-прежнему передовые позиции в мире занимают советские физики, химики, по-прежнему Советский Союз держит лидерство и освоении космического пространства. Вместе с тем отсутствие заинтересованности представителей промышленности в интенсификации производства привело к тому, что все блестящие достижения научной и инженерной мысли не находили практического применения в народном хозяйстве. Слабо развивались прикладные области науки: далеко позади развитых стран остался Советский Союз по разработке компьютерной техники.
Общественная и культурная жизнь в СССР в 1985–1991 гг.
Эпоха Перестройки относится к тем периодам отечественной истории, для которых значение процессов, происходивших в культуре, особенно велико. М. С. Горбачев начинал свои реформы именно в сфере общественной и культурной жизни. По мнению французского историка Николя Верта, в фундаменте Перестройки лежало «освобождение исторической памяти, печатного слова, живой мысли» (История советского государства. 1900–1991. М., 1997. С.493). Одним из первых лозунгов новой эпохи была «Гласность», т. е. установка на расширение информированности народных масс о деятельности партии и правительства, открытость, гласность принимаемых решений, установка на свободное обсуждение накопившихся недостатков и отрицательных явлений в жизни советского общества. Гласность была задумана как оживление и модернизация государственной идеологии, и хотя с самого начала подчеркивалось, что она не имеет ничего общего с «буржуазной свободой слова», но удержать начавшийся процесс под государственным и партийным контролем не удалось. Повсеместно началось открытое обсуждение вопросов, которые раньше, в эпоху тотального контроля, обсуждались только тайком «на кухнях». Факты злоупотреблений партийной номенклатуры, вскрытые Гласностью, резко подорвали авторитет партии, лишив ее монополии на истину.
Гласность, открывшая перед советским человеком всю глубину кризиса, в который впала страна, и поставившая перед обществом вопрос о путях дальнейшего развития, вызвала огромный интерес к истории. Шел стремительный процесс восстановления тех ее страниц, которые замалчивались в советское время. В них люди искали ответы на вопросы, поставленные жизнью.
«Толстые» литературные журналы печатали неизвестные ранее широкому советскому читателю литературные произведения, воспоминания очевидцев и мемуары, представляющие новый взгляд на историческую правду. Благодаря этому тиражи их резко возросли, а подписки на самые популярные из них («Нева», «Новый мир», «Юность») попали в разряд острейшего дефицита и распространялись «по лимиту», т. е. ограниченным числом.
За несколько лет в журналах и отдельными изданиями в свет вышли романы А. И. Солженицина («В круге первом», «Раковый корпус», «Архипелаг ГУЛАГ»), Ю. Домбровского («Хранитель древностей»), Е. И. Замятина («Мы»), М. А. Алданова («Святая Елена, маленький остров»), Б. Л. Пастернака («Доктор Живаго»), М. А. Булгакова («Мастер и Маргарита»), В. В. Набокова («Лолита»), Б. Пильняка («Голый год», «Повесть непогашенной Луны»), А. Платонова («Чевенгур», «Котлован»), поэтические произведения Г. В. Иванова, А. А. Ахматовой, Н. С. Гумилева, О. Э. Мандельштама. На театральных подмостках определяющее значение получает публицистическая драма. Наиболее ярким представителем этого направления стал М. Ф. Шатров (Маршак) («Диктатура совести»). Особенный общественный резонанс вызывали произведения, в которых затрагивалась тема сталинизма и сталинских репрессий. Далеко не все из них были литературными шедеврами, но они пользовались неизменным интересом читателей перестроечной поры, потому что «открывали глаза», рассказывали о том, о чем раньше рассказывать было нельзя.
Сходная ситуация наблюдалась и в других видах искусства. Шел интенсивный процесс «возвращения» творческого наследия деятелей искусств, находившихся ранее под идеологическим запретом. Зрители смогли вновь увидеть работы художников П. Филонова, К. Малевича, В. Кандинского. В музыкальную культуру было возвращено творчество А. Шнитке, М. Ростроповича, на широкую сцену вышли представители музыкального «андеграунда»: группы «Наутилус», «Аквариум», «Кино» и т. д.
Художественный анализ феномена сталинизма стал определяющим направлением и в творчестве писателей, музыкантов и художников, работавших непосредственно в годы Перестройки. Как одно из наиболее значительных произведений советской литературы был оценен современниками роман Ч. Айтматова «Плаха» (1986 г.), для которого, как и для большинства произведений Айтматова, характерно сочетание глубокого психологизма с традициями фольклора, мифологической образностью и метафоричностью. Заметным явлением в литературе Перестроечной поры, своеобразным бестселлером стал роман А. Н. Рыбакова «Дети Арбата» (1987 г.), в котором эпоха культа личности воссоздается через призму судьбы поколения 30-х гг. О судьбах ученых генетиков, о науке в условиях тоталитарного режима повествуется в романах В. Д. Дудинцева «Белые одежды» (1987 г.) и Д. А. Гранина «Зубр» (1987 г.). Послевоенным «детдомовским» детям, ставшим случайными жертвами событий, связанных с насильственным выселением с родной земли чеченцев в 1944 г., посвящен роман А. И. Приставкина «Ночевала тучка золотая» (1987 г.). Все эти произведения вызвали большой общественный резонанс и сыграли существенную роль в развитии русской культуры, хотя зачастую публицистическая составляющая в них преобладала над художественной.
Немногое из созданного в ту переломную эпоху прошло проверку временем. В изобразительном искусстве «дух времени» отразился в весьма посредственных и схематичных картинах И. С. Глазунова («Вечная Россия» 1988 г.). Вновь популярным жанром, как то всегда бывало в критические моменты истории, становится плакат.
В художественном и документальном кинематографе перестроечных лет появляется ряд замечательных фильмов, созвучных эпохе: «Покаяние» Т. Абуладзе, «Легко ли быть молодым» Ю. Подниекса, «Так жить нельзя» С. Говорухина, «Завтра была война» Ю. Кары, «Холодное лето пятьдесят третьего»). Вместе с тем кроме серьезных, глубоких фильмов, наполненных размышлениями о судьбе страны, о ее истории, снималось много весьма слабых картин, авторы которых старались обеспечить зрительский интерес за счет нарочито мрачного изображения социальной действительности. Такие фильмы были рассчитаны на скандальную популярность, их образная система строилась на контрасте с традиционным советским кинематографом, в котором принято было избегать излишнего натурализма, постельных сцен и прочих вульгарных приемов. Такие фильмы в просторечии получили название «чернухи» («Маленькая Вера» реж. В. Пичул).
Огромную роль в культурной и общественной жизни приобрела публицистика. Статьи печатались в журналах «Знамя», «Новый мир», «Огонек», в «Литературной газете». Особенно большой любовью читателей в те времена пользовался еженедельник «Аргументы и факты». Тираж «АиФ» перестроечной поры перекрыл все мыслимые пределы и попал в «Книгу рекордов Гиннеса».
Однако наиболее широкую аудиторию имели телевизионные публицистические передачи, такие как «Взгляд», «Двенадцатый этаж», «До и после полуночи», «600 секунд». Несмотря на то, что шли эти передачи в неудобное для большинства зрителей время (поздно вечером), они пользовались очень большой популярностью, а показанные в них сюжеты становились предметом всеобщего обсуждения. Журналисты обращались к самым жгучим и волнующим темам современности: проблемы молодежи, война в Афганистане, экологические катастрофы и пр. Ведущие программ были не похожи на традиционных советских дикторов: раскованны, современны, умны (В. Листьев, В. Любимов, В. Молчанов и др.)
Неоднозначны результаты Перестройки в сфере образования. С одной стороны гласность вскрыла серьезные недостатки в средней и высшей школе: слаба была материально-техническая база, сильно отстали от жизни школьные и вузовские программы и учебники, явно устаревшими, а значит, недейственными были традиционные принципы воспитательной работы (субботники, пионерские слеты, тимуровские отряды). Таким образом, стала очевидной необходимость в незамедлительных реформах.
С другой стороны, попытки исправить сложившееся положение часто приводили лишь к ухудшению качества учебного процесса. Отказываясь от использования старой учебной литературы, школы оказывались либо совсем без учебников, либо вынуждены были использовать весьма сомнительного качества новые. Введение в школьные курсы новых предметов (таких, например, как «Этика и психология семейной жизни», «Информатика») оказалось неподготовленным: не было ни квалифицированных преподавателей, готовых вести новые дисциплины, ни технических возможностей, ни учебно-методической литературы. Изжившие себя пионерская и комсомольские организации были наконец упразднены, но взамен им не было создано ничего нового – подрастающее поколение выпало из воспитательного процесса. В большинстве случаев «реформы» свелись к перемене названий: в массовом порядке обыкновенные средние школы, ПТУ и техникумы стали именовать себя гимназиями, лицеями, колледжами и даже академиями. Суть с изменением вывески не менялась. Попытки создать гибкую систему образования, отвечающую потребностям времени, наталкивались на косность значительной части преподавательского состава и недостаток средств.
Сфера высшего образования, помимо проблем, общих для всей системы народного просвещения, столкнулась с проблемой дефицита преподавателей, многие из которых уходили из вузов в коммерческие фирмы или уезжали заграницу.
В еще большей степени проблема «утечки умов» стала актуальна для науки. Если исследования в прикладных областях в годы Перестройки заметно оживляются, то фундаментальная наука, на протяжении десятилетий являвшаяся предметом национальной гордости, неизбежно клонится к упадку, причинами которого стали трудности с финансированием, падение престижа и потеря понимания социальной значимости работы ученого в обществе.
В целом культурные последствия Перестройки еще ждут своей оценки. Вполне очевидно, что наряду с несомненным положительным эффектом, который принесла демократизация (обретение наследия писателей, художников и музыкантов, творчество которых замалчивалось, общее оживление культурной жизни), нельзя не заметить и отрицательных следствий не вполне продуманных реформ (углубление кризиса в системе образования, упадок фундаментальной науки).
II. Прорыв в космос.
Наш замечательный соотечественник К. Э. Циолковский еще в начале ХХ века утверждал: «Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели… Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство». Сейчас мы являемся свидетелями того, как сбываются пророческие слова.
Двадцатый век навсегда войдет в историю человечества, как век освоения космического пространства. Еще в начале века русский ученый
К. Э. Циолковский впервые теоретически обосновал возможность исследования космоса с помощью ракет. Позже он написал: «Я буду рад, если моя работа побудит других к дальнейшему труду».
После Октябрьской революции многие ученые и конструкторы, горячо верившие в осуществление идей К. Э. Циолковского, стали работать над их дальнейшим развитием и претворением в жизнь.
Уже в 1931 г. в Москве, Ленинграде, Харькове, Тифлисе, Баку, Архангельске, Новочеркасске и других городах страны появляются группы по изучению реактивного движения, а в 1933 г. по решению правительства был создан впервые в мире Реактивный научно-исследовательский институт.
В эти годы создаются и проходят испытания первые советские жидкостные ракеты. Накапливается опыт их проектирования и изготовления, подготовки и осуществления пусков. Стало очевидно, что дальнейшее развитие ракетной техники потребует проведения обширных научно-исследовательских, конструкторских и экспериментальных работ, многие из которых явились совершенно новыми направлениями в науке и технике.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
