75558-1 (670021), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Причины победы коммунистов
Чтобы понять, почему КПК вышла из борьбы победителем, необходимо прежде всего выделить основные черты общей ситуации, сложившейся в Китае к концу Второй мировой войны. На мой взгляд, положение дел в Китае (и в Восточной Азии) в 1945 г. частично объясняет общие тенденции, приведшие, в конце концов, к поражению диктатуры Чан Кайши, хотя и не позволяет в полной мере понять причины её крушения в 1949 г. Эти причины, прежде всего, связаны с самой гражданской войной 1946 — 1950 гг. и с сопутствовавшими ей событиями.
Со Второй мировой войной связаны, главным образом, три фактора, обусловившие исход событий 1945 — 1950 гг., все они являются результатом японской агрессии: обострение нищеты в деревне, кризис, связанный с массовым коллаборационизмом, и ослабление гоминьдановских государственных и партийных институтов. Обнищание крестьян в ряде районов Китая как следствие хаоса и разрухи военного времени предоставили коммунистам «социальную лабораторию» для земельной реформы. Высокий уровень сотрудничества с японскими властями, особенно в городах на побережье, привёл к расколу довоенных китайских элит. А само наступление японских армий, основное сопротивление которым, хотя и безуспешное в большинстве случаев, оказывал Гоминьдан, истощало военные, экономические и моральные ресурсы режима 11.
Китай и китайское правительство, спасённые от краха победой США над Японией на Тихом океане, сильно отличались от того, какими они были в 1937 г. Хотя некоторые из несчастий, постигших Гоминьдан после 1945 г., в том числе фракционность и коррупция, несомненно, имели довоенные корни, именно на последней стадии войны эти «болезни» достигли кризисного масштаба. Перед лицом последних японских наступлений и коммунистических восстаний лидеры Гоминьдана не имели ни воли, ни средств, чтобы искоренить разложение внутри собственной партии. Таким образом, ни организационно, ни с точки зрения морального духа Гоминьдан не был готов взять на себя гигантскую задачу послевоенного восстановления страны 12.
Но, несмотря на слабость Гоминьдана, исход его послевоенного конфликта с коммунистами ни в коей мере не был предрешён в 1945 г. Напротив, на момент окончания войны с Японией Гоминьдан обладал существенными преимуществами над своими соперниками внутри страны. Он контролировал государство, его налоговые, мобилизационные и административные функции. Легитимность гоминьдановского правительства была общепризнана как внутри страны, так и за рубежом в основном благодаря тому, что Чан Кайши являлся лидером антияпонского сопротивления. Режим имел сильные международные позиции на официальном уровне, заключив широкомасштабные договоры с обеими вновь возникшими сверхдержавами — США и СССР. В августе 1945 г., после поражения Японии, армии Гоминьдана при помощи американцев установили контроль над всеми крупнейшими областями Китая к югу от Великой стены, к немалому разочарованию его внутренних противников и удивлению многих иностранных наблюдателей 13.
В то же время КПК вышла из Второй мировой войны, имея в наличии не только успехи, но и ряд серьёзных проблем. Хотя за годы войны численность её рядов и контролируемые территории существенно увеличились, главные силы партии по-прежнему находились в Северо-Западном Китае, на периферии страны. Её войска ни в коей мере не могли соперничать с правительственными отборными частями ни в боевой выучке, ни в вооружении, и, хотя большая часть гоминьдановских армий была плохо оснащена, сама их численность позволяла обеспечить превосходство над коммунистами в огневой мощи и манёвре во всех важнейших районах страны. Неспособность партии получить поддержку СССР и срыв попыток захватить новые территории после краха Японии разочаровали многих её членов. В городах, где сосредоточивался промышленный потенциал страны, компартия была представлена очень слабо 14.
Таким образом, история гражданской войны в Китае — это не просто рассказ о неотвратимом упадке Гоминьдана и неуклонно растущей мощи КПК. Хотя структурные причины помогают нам понять систему координат, в которой принимались решения, для объяснения исхода гражданской войны необходимо сосредоточиться на самих решениях. Как уже упоминалось, история гражданской войны — это, прежде всего, история того, как гоминьдановские лидеры своими решениями свели на нет большинство относительных преимуществ, которыми они обладали в 1945 г., а Мао Цзедун и его соратники сумели добиться минимально необходимой поддержки, чтобы сначала выдержать направленные против них наступления Чан Кайши, а затем, по мере ослабления Гоминьдана, самим нанести удар.
В период 1945 — 1948 гг. Гоминьдан допустил пять главных ошибок, которые в совокупности позволяют объяснить крах режима. Вместо восстановления единства китайских элит, сломленного длительной японской оккупацией важнейших регионов страны, гоминьдановские лидеры, установив власть в прибрежных областях, подвергли остракизму многих бизнесменов, интеллектуалов и общественных деятелей, остававшихся под властью захватчиков. Тем самым, Гоминьдан существенно усилил недоверие к себе на региональном уровне. Кроме того, партия восстановила против себя местные элиты в периферийных регионах, таких, как Маньчжурия, Юго-Запад Китая и Синьцзянь, пытаясь подчинить их чиновникам центрального правительства. Вместо укрепления связей этих провинций с центром гоминьдановская политика, скорее всего, привела к их ослаблению, сделала более уязвимыми 15.
Настойчивое стремление Чан Кайши разрешить конфликт с КПК путём военного наступления поздней весной 1946 г. стало ещё одной ошибкой. Хотя поведение коммунистов в Маньчжурии было вызовом чанкайшистскому идеалу национального единства, решение применить силу легло тяжёлым бременем на государственные финансы и систему международных альянсов режима — и это бремя, в конечном итоге, оказалось невыносимым. Начав наступление, Чан и его советники также допустили несколько роковых ошибок в области военной стратегии, крупнейшей из которых стал их отказ приостановить продвижение войск и закрепиться на захваченных территориях в конце 1946 — начале 1947 г. Вместо этого они настойчиво продолжали боевые действия в Маньчжурии, даже тогда, когда весной 1948 г. коммунисты начали одолевать противника на этом театре. Вместе с тактическими просчётами, допущенными в ходе решающих сражений у г. Хуайхай в конце 1948 г., эти стратегические ошибки, вероятно, и привели к поражению Гоминьдана в войне.
Наконец, Гоминьдан чрезвычайно ослабил свои позиции из-за неспособности использовать внутренние и международные альянсы, которые могли бы их укрепить, особенно в решающем 1947 г. Вместо того чтобы привлечь на свою сторону городские элиты и влиятельных людей на местах, Гоминьдан попытался — как выяснилось, безуспешно — заставить их подчиниться с помощью запугивания. В международном плане, вместо того чтобы использовать неуверенность Сталина в отношении китайских коммунистов, Гоминьдан всё больше втягивался в «холодную войну», надеясь, благодаря союзу с Соединёнными Штатами, извлечь выгоду из их победы в ожидаемой войне против СССР, точно так же, как последний воспользовался победой американцев над Японией. Однако, американская помощь Гоминьдану в значительных объёмах пришла слишком поздно, чтобы переломить ход событий; отказавшись уступить давлению США и начать переговоры в 1946 г., Гоминьдан разрушил свои отношения с важнейшим союзником в тот момент, когда более всего в них нуждался.
Если таковы были главные неудачи Гоминьдана, то в чём заключались крупнейшие успехи КПК? Её важнейшим преимуществом было чрезвычайно прочное единство внутри высшего руководства, которое не только уберегло партию от дезертирства в трудные времена, но и в огромной мере облегчило связь и выработку тактики на высшем уровне. Являясь, прежде всего, результатом харизматического стиля руководства партией, приверженность её высших лидеров Мао Цзедуну способствовала сохранению единства цели и единоначалия, которых так не хватало противникам коммунистической партии внутри страны.
Именно это единство, а также система тайной передачи приказов придали многим низовым организациям коммунистов нужную гибкость для создания альянсов и манипулирования политическими процессами на местном уровне. Участвуя в борьбе за власть, землю и деньги на местах — если надо, обещая всё что угодно кому угодно, — КПК сумела увеличить число сторонников, усилить своё влияние, пережить трудные времена. Однако, успехи коммунистов на местах зависели и от их пропагандистского мастерства: изображая своих оппонентов как врагов всех китайцев — бедных и богатых, крестьян и буржуазии, мужчин и женщин, а себя как народную заступницу, КПК умело расширяла свою поддержку в обществе. Ей также — и это очень важно — удалось избежать того, чтобы большинство социальных групп выявило конкретную связь между долгосрочными идеологическими целями партии, её текущей практикой и собственными надеждами. Наконец, партии помог союз с СССР, без которого решающие контрнаступления КПК в Маньчжурии в конце 1947 — начале 1948 г. было бы очень трудно осуществить 16.
Но история гражданской войны — это нечто большее, чем линейный временной график, фиксирующий этапы крушения Гоминьдана и строительства коммунистами нового государства. Пока армии КПК не победили в решающих столкновениях Хуайхайской кампании в конце 1948 г., конечный исход войны отнюдь не был предрешён. С военной точки зрения как коммунисты, так и националисты постоянно совершали серьёзные ошибки, и вопреки созданным позднее мифам можно утверждать, что подрыв позиций Гоминьдана политическими средствами имел для победы КПК на поле боя не меньшее значение, чем боевые действия её вооружённых сил — Народно-освободительной армии (НОА). С одной стороны, на определённых этапах в ходе всех трёх проигранных Гоминьданом военных кампаний — сражений в Центральной Маньчжурии, Ляоцийско-Шэньянской кампании и Хуайхайской кампании — националистские армии могли серьёзно осла- бить НОА, если бы их командование не совершило грубых тактических ошибок, часто вызванных недостатком координации, соображениями региональной политики или соперничеством военачальников. С другой стороны, недостатки самой КПК — опрометчивость Мао и его вмешательство в военные дела, отсутствие стандартизации в частях НОА, недостаток опыта операций на море и в воздухе у военачальников, а также ограниченный тактический потенциал войск — могли отнять у партии победу, даже когда гоминьдановцы уже были существенно ослаблены и деморализованы.
Столь часто обсуждаемые кампании по внедрению коммунистами земельной реформы в деревне также следует переосмыслить на основе новых данных. В разные периоды гражданской войны в ряде регионов пропаганда радикальной земельной реформы действительно помогла партии выдержать натиск врагов, например, во многих районах Северного Китая в 1946 — начале 1947 г. Но, с другой стороны, стремление партии ликвидировать резкое неравенство в распределении земли в сельскохозяйственных районах, возможно, принесло не меньше вреда, чем пользы, в её военной и политической борьбе против Гоминьдана. С военной точки зрения главным в деревне было не то, кто поддерживает НОА, а то, кто ей противостоит, и, если местные элиты не становились активно на сторону Гоминьдана (на что у них чаще всего не было никаких причин), перераспределение земли могло сыграть дестабилизирующую и контрпродуктивную роль. Одной из причин победы КПК стал тот факт, что Мао Цзедун вовремя осознал, уже в 1947 г., что на новых территориях, попавших под контроль партии, меры военного времени по сокращению ренты и урегулированию долгов являются максимально возможной программой в социальной сфере. Без такой корректировки овладение Центральным и Южным Китаем, где социальные конфликты в деревне не были столь ярко выражены, как на Севере, оказалось бы куда более трудной задачей.
Несмотря на весь «маоцентризм» партии, было бы неверным полагать, что руководство КПК в годы гражданской войны всегда демонстрировало внутреннее единство в области стратегии и политики. Новые материалы показывают, что у коммунистических лидеров имелись существенные разногласия по вопросам борьбы с противниками и обустройства будущего Китая под руководством КПК. Нетерпение Мао в отношении социальных перемен и его убеждённость в способности китайского общества к быстрым изменениям укрепляли его стремление «чисто подмести дом»: нанести решительное поражение врагам и сохранить чистоту партийных идеалов. Более традиционные марксисты в руководстве, такие, как Лю Шаоци и Рен Биши, подчёркивали ограниченный характер национально-демократического этапа революции, а также необходимость для коммунистов в целях военной победы и успешного послевоенного восстановления страны продемонстрировать ощутимые результаты, улучшить положение китайского народа. В ходе гражданской войны деятели вроде Лю и Рена — с их твёрдой верой в необходимость совершенствовать марксистские основы партии и учиться на советских примерах — пользовались в КПК доминирующим влиянием, которое, конечно, не затрагивало верховенства Мао.
Вопрос, которому в моём анализе придаётся меньшее значение, чем это обычно делается, — это экономическая некомпетентность Гоминьдана как прямая причина краха режима. Конечно, в результате постоянных войн гоминьдановское правительство не могло контролировать инфляцию, достигшую рекордного уровня к середине 1948 г. Но история знает очень мало стран «третьего мира», стремящихся к «расширению», — а именно к этой категории можно отнести гоминьдановское государство, — которым удавалось избежать высокого уровня инфляции, но большая часть таких режимов уцелела. Точно так же коррупция в госаппарате с полным основанием занимала важное место в общественном осуждении гоминьдановского режима. Но трудно сказать, насколько негативное значение имела коррупция с точки зрения выживания этого режима. В конце концов, большинство гоминьдановских госучреждений были не более коррумпированы, чем крупнейшие структуры нынешнего аппарата КНР, который, тем не менее, пока успешно сопротивляется своим противникам. Кроме того, в конце 1940-х годов ни рост инфляции, ни коррупция не имели непосредственного влияния на многие сельскохозяйственные районы, ставшие театром военных действий, поскольку они всё ещё оставались за рамками рыночной экономики.
Гоминьдановское правительство лишилось поддержки сторонников в городах и элит на остальной территории страны не столько из-за обвинений в некомпетентности, сколько из-за утверждений о его несправедливости в отношении существующего на местах порядка. Именно агрессивная политика Гоминьдана — административная и фискальная, — направленная на эксплуатацию всех классов в своих целях, привела к подрыву доверия между режимом Чан Кайши и теми, кого он должен был представлять. Пытаясь ввести новые налоги, монополии и сборы, увеличивая бремя на элиты, и так испытывавших тяжёлое воздействие последствий войны, и при этом проявляя полную нечуткость к их нуждам, например, в области местного управления, правительство свело на нет собственную легитимность, завоеванную благодаря антияпонскому сопротивлению и послевоенным достижениям. Если бы гоминьдановский режим был полностью развитым современным государством, ему, возможно, удалось бы пережить эту потерю легитимности. На деле же режим пытался претендовать на атрибуты современного государства, не создав при этом ни идеологической, ни административной системы, способной оказывать ответные, хотя бы самые необходимые, услуги, в которых нуждаются современные элиты. Поэтому нет ничего удивительного в том, что даже бывшие сторонники под конец стали рассматривать гоминьдановское государство как разбойника, отдавая предпочтение практически любой альтернативной ему политической силе.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
