75356-1 (669983), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Относительное благополучие создавало иллюзию правильности выбранного пути, поэтому проблемы, стоящие перед страной, не только не разрешались, но, напротив, имели тенденцию к нарастанию. Постоянно увеличивался и без того громоздкий бюрократический аппарат государственного управления. Практически полностью была восстановлена жесткая централизация управления экономикой. В то же время, эффективность управленческих решений неизменно падала. Возрастала бюрократизация и формализация аппаратной деятельности. Наконец, наиболее очевидным признаком разложения стала массовая коррупция чиновничества.
Все это увеличивало пропасть между обществом и властью. Все очевиднее становилась общественная и социальная апатия, разочарование в выдвигаемых руководством целях (Пожалуй, особенно явным оно стало после того, как выяснилась неосуществимость создания основ коммунистического общества, намеченного Программой КПСС на 1980 г.). Неверие в коммунистические идеалы поразило не только рядовых граждан, но и значительную часть партийной и государственной элиты, все менее рьяно боровшейся с "крамолой". Фактически, уже к концу 70 - началу 80-х гг. произошла деидеологизация советского общества, подготовившая сравнительную легкость восприятия населением "перестройки". Надо заметить, что изменения в общественном сознании оказались столь велики, что впервые с 20-х гг. в стране возникли, хотя и не слишком значительные количественно, но все больше влияющие на общественное мнение оппозиционные режиму группы (А.Д. Сахаров, А.И. Солженицын, В. Буковский и др.), выросшие в целое диссидентское движение. Конечно, государство вело с ними борьбу, но даже репрессии носили, в целом, довольно вялый характер. Причем, в осуществлении политики по отношению к диссидентскому движению властям все чаще приходилось прислушиваться к мнению международной общественности.
Эта черта характерна и для внешней политика СССР в целом. С конца 60-х гг. все отчетливее становится усиление прагматической линии в отношении международных дел. Правительство берет курс на улучшение отношений со странами Запада, прежде всего Европы. Во многом это объясняется все тем же экономическим интересом. Взаимные движения потоков нефти на Запад, а долларов - на Восток все крепче привязывали их друг к другу. Конечно, линия на "разрядку международной напряженности", получившая свое наивысшее развитие в подписании Хельсинкского акта Европейского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, встречала серьезное противодействие в результате проявлявшихся время от времени рецидивов "холодной войны". Однако даже здесь оказались возможны "компромиссы". Если, например, сравнить реакцию Запада на введение войск в Венгрию в 1956 г. с откликом на силовое подавление демократических реформ в Чехословакии в 1968 г., то разница станет очевидной. Западные страны, при всем негативизме в отношении подобных актов, отреагировали достаточно вяло: дело в том, что они смирились с переходом Восточной Европы под контроль СССР, как, в свою очередь, Советский Союз фактически отказался от идеи руководства мировым коммунистическим движением. Правда, введение советских войск в Афганистан (1979 г) вызвало куда более резкую реакцию, но это связано с тем, что действия СССР вызывали нарушение сложившегося баланса сил в мире. В то же время, афганская война дорого обошлась и советскому руководству. Принятое решение, основанное во многом на иллюзиях и неверных посылках, резко ухудшило не только внешнеполитическую, но и внутреннюю политическую и социально-экономическую ситуацию в стране.
Громадные средства, расходуемые на ведение военных действий, уже не компенсировались и без того оскудевшим ( в результате преодоления энергетического кризиса на Западе и падения цен на энергоносители, с одной стороны, и удорожания их добычи в СССР - с другой) потоком нефтедолларов. Резко ухудшилось выполнение социальных программ, что не могло не вызвать недовольства среди всех слоев населения. К этому следует добавить неспособность СССР поддерживать на прежнем уровне и выполнение военных программ для поддержания военного паритета, в то время как страны Запада навязывали все более высокие темпы гонки вооружений.
В результате возможности поддержания экономической и политической стабильности к началу 80-х гг. за счет внутренних ресурсов системы оказались полностью исчерпаны. Все очевиднее становилась необходимость поиска новых средств и источников развития, нарастало осознание потребности в преобразованиях. В конце концов, это стало понятно и в самых верхних эшелонах власти, которая после смены на посту Генерального секретаря КПСС Л.И. Брежнева Ю.В. Андроповым (ноябрь 1982 г.) предприняла первые попытки провести реформы. Правда, представление о том, в каком направлении и как далеко должны зайти предстоящие перемены было весьма смутным. В основном казались назревшими реформы экономические, в то время как политическая система представлялась вполне жизнеспособной и не нуждающейся в преобразованиях. Главным же пороком хозяйственной сферы представлялось отсутствие дисциплины и порядка на производстве. Запущенные было кампании по "закручиванию гаек" успеха не принесли. Частичные реформы не могли дать новые стимулы экономике, которая нуждалась в коренных изменениях, к тому же поддержанных реформами политической системы. Именно они и стали основой "перестроечного" и "постперестроечного" процесса.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.yspu.yar.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
