54348 (669648), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Первые годы пребывания спецпереселенцев в «кулацкой ссылке» были крайне тяжелыми. Так, в докладной записке руководства ГУЛАГа от 3 июля 1933 г. отмечалось: «С момента передачи спецпереселенцев Наркомлесу СССР для трудового использования в лесной промышленности.., Правительством была установлена норма снабжения иждивенцев - с/переселенцев на лесе из расчета выдачи в месяц: муки - 9 кг, крупы - 9 кг, рыбы - 1,5 кг, сахару - 0,9 кг. С января 1933 г. по распоряжению Союзнаркомснаба нормы снабжения для иждивенцев были снижены до следующих размеров: муки - 5 кг, крупы - 0,5 кг, рыбы - 0,8 кг, сахару - 0,4 кг. Вследствие этого положение спецпереселенцев в лесной промышленности... резко ухудшилось... Повсеместно в ЛПХах Севкрая и Урала отмечены случаи употребления в пищу разных несъедобных суррогатов, а также поедания кошек, собак и трупов падших животных... На почве голода резко увеличилась заболеваемость и смертность среди с/переселенцев. По Чердынскому району от голода заболело до 50% с/переселенцев... На почве голода имел место ряд самоубийств, увеличилась преступность... Голодные с/переселенцы воруют хлеб и скот у окружающего населения... Вследствие недостаточного снабжения резко снизилась производительность труда, нормы выработки упали в отдельных ЛПХах до 25%. Истощенные спецпереселенцы не в состоянии выработать норму, а в соответствии с этим получают меньшее количество продовольствия и становятся вовсе нетрудоспособными. Отмечены случаи смерти от голода с/переселенцев на производстве и тут же после возвращения с работ...».
Особенно велика была детская смертность. В докладной записке Ягоды от 26 октября 1931 г. отмечалось: «Заболеваемость и смертность с/переселенцев велика... Месячная смертность равна 1,3% к населению за месяц в Северном Казахстане и 0,8% в Нарымском крае. В числе умерших особенно много детей младших групп. Так, в возрасте до 3-х лет умирает в месяц 8—12% этой группы, а в Магнитогорске - еще более, до 15% в месяц. Следует отметить, что в основном большая смертность зависит не от эпидемических заболеваний, а от жилищного и бытового неустройства, причем детская смертность повышается в связи с отсутствием необходимого питания».
За 1930 - 1931 гг. на спецпереселение отправили более 380 тыс. семей - 1,8 млн. человек. Из-за высокой смертности и массовых побегов на 1 января 1932 г. в местах ссылки числилось 1,3 млн. спецпереселенцев. Все они беспощадно эксплуатировались на промышленных предприятиях и стройках, в сельском хозяйстве, на лесозаготовках и т. д. И, наконец, часть заключенных содержалась в колониях, которые после ликвидации республиканских НКВД перешли в ведение наркоматов юстиции. Эти учреждения также выпускали некоторое количество промышленной и сельскохозяйственной продукции, поставляли рабочую силу по договорам.
В последующий период эта система эксплуатации труда заключенных и спецпереселенцев продолжала разрастаться.
Начало второй пятилетки было ознаменовано решением (апрель 1933 г.) об организации в ОГПУ нового подразделения - трудовых поселений, в которые направлялись «раскулаченные» из районов сплошной коллективизации, выселенные за саботаж хлебозаготовок и за отказ выезжать из Москвы и Ленинграда в связи с паспортизацией, «кулаки», выявленные на промышленных предприятиях, подозрительные элементы, задержанные в порядке очистки западных границ, а также осужденные органами ОГПУ и судами на срок от 3 до 5 лет включительно, кроме «особо социально опасных». Уже в 1933 г. в трудпоселки предполагалось выслать около 550 тыс. человек. Поскольку фактически трудпоселенцы мало чем отличались от спецпереселенцев, их учитывали как одну категорию. Ее численность, несмотря на значительную убыль, поддерживалась в довоенный период на уровне примерно в 1 млн. человек. Трудовые поселения НКВД были созданы в соответствии с постановлениями СНК СССР от 16 августа 1931 г., 20 апреля 1933 г., 21 августа 1933 г. На ГУЛАГ была возложена ответственность за надзор, устройство, хозяйственно-бытовое обслуживание и трудоиспользование выселенных кулаков. По состоянию на 1 июля 1938 г. на учете Отдела трудовых поселений ГУЛАГа НКВД СССР числилось 997329 трудпоселенцев, которые проживали в 1741 трудпоселке.
В 1934 г. ОГПУ было реорганизовано. Вновь созданный Наркомат внутренних дел, кроме исправительно-трудовых лагерей и трудпоселений ОГПУ, принял в свое ведение колонии республиканских наркоматов юстиции. По количеству занятых заключенных и оборотам осваиваемых средств вся экономика колоний уступала лишь одному строительству вторых путей Забайкальской и Уссурийской железных дорог и Байкало-Амурской магистрали (к началу 1935 г. там было занято более 150 тыс. человек). Между тем, кроме БАМа, в это время лагеря НКВД осуществляли еще более десятка крупнейших программ.
К началу 1937 г. трудоспособный «контингент», которым располагал НКВД, можно оценить примерно в 2 млн. человек. В этих условиях руководство наркомата старалось избавиться от дополнительных заданий. В записке об основных показателях производственного плана не 1937 г., которую новый нарком внутренних дел Н. Ежов подал в правительство, предусматривалось снижение объемов освоения капиталовложений.
Массовый приток заключенных в 1937 - 1938 гг. не способствовал росту экономики НКВД. Более того, в этот период она словно споткнулась. Если на 1936 г. капитальные работы планировались в размере 3,5 млрд. рублей, то в 1937 г. наркомат освоил около двух, а в 1938 г. трех миллиардов. Стоимость же валовой промышленной продукции НКВД в 1935 г. составляла 744 миллиона, в 1936-м - 1,1 миллиарда, в 1937-м - около 945 миллионов, в 1938-м - около 995 млн. рублей. С большой долей вероятности можно предположить, что под напором скачкообразного увеличения «контингентов» произошел обычный для системы срыв. Судя по воспоминаниям заключенных, в 1937 - 1938 гг. ситуация в лагерях была ужасной даже по меркам ГУЛАГа.
Не проявлял особой активности и инициативы на экономическом поприще и нарком Ежов. Ситуация изменилась, когда к руководству наркоматом пришел Берия. Назначенный на новый пост в самом конце ноября 1938 г., он уже в апреле 1939 г. направил в правительство программу реорганизации ГУЛАГа. Существующая в ГУЛАГе норма питания - 2 тысячи калорий в день, - признавал Берия, рассчитана на сидящих в тюрьме и не работающих. На деле и эта норма отпускается лишь на 65-70%, в результате чего значительная часть «лагерной рабочей силы попадает в категорию слабосильных и бесполезных на производстве людей». Берия просил утвердить новые нормы снабжения продовольствием, чтобы «физические возможности лагерной рабочей силы можно было использовать максимально на любом производстве».
Долгое время одним из важнейших стимулов для заключенных была практика так называемого условно-досрочного освобождения - снижение до половины или даже одной трети первоначально назначенного срока тем осужденным, кто имел уголовную статью и добросовестно трудился в лагере. По мнению Берии, эта система создавала «исключительно большую текучесть». Не слишком полагаясь на материальные стимулы (улучшение питания, денежные премии), новый нарком предлагал также ужесточить лагерный режим. «По отношению к прогульщикам, отказчикам от работы и дезорганизаторам производства применять суровые меры принуждения - усиленный лагерный режим, карцер, худшие материально- бытовые условия и другие меры дисциплинарного воздействия. К наиболее злостным дезорганизаторам лагерной жизни и производства применять более суровые, судебные меры наказания, в отдельных случаях до высшей меры... Обо всех случаях применения этих мер широко оповещать лагерников».
15 июня 1939 г. был утвержден указ Президиума Верховного Совета СССР «О лагерях НКВД», в котором отменялась система условно-досрочного освобождения, а по отношению к «прогульщикам, отказчикам от работы и дезорганизаторам» разрешалось применять «суровые меры принуждения» вплоть до расстрела. А через день, 17 июня, постановлением Совнаркома СССР «Об обеспечении рабочей силой работ, проводимых НКВД СССР в 1939 г.» были удовлетворены остальные требования наркома внутренних дел. Для обеспечения плана НКВД разрешили не выдавать наряды на выделение рабочей силы другим наркоматам и перебросить в июне - июле 120 тыс. человек на Дальний Восток, где при потребности в 680-700 тыс. заключенных фактически было 500 тысяч. С 1 января 1940 г. Наркомвнудел получил право снять всех заключенных с объектов других ведомств (на момент принятия постановления их насчитывалось там более 133 тысяч).
В последние предвоенные годы хозяйственная деятельность НКВД продолжала расширяться. В 1939 г. план капитальных работ наркомата, предварительно намеченный в 3,2 млрд. рублей, был увеличен еще на 1 миллиард. Это же повторилось в 1940 г.: первоначальная цифра в 3,4 миллиарда за счет новых заданий была доведена до 4,5 млрд. рублей. План 1941 г. утвердили в размере 7 млрд. рублей, но уже через два месяца он был увеличен на 600 миллионов. Одновременно с ростом объемов капитальных работ за 1939 - 1941 гг. почти в два раза намечалось увеличить стоимость валовой промышленной продукции наркомата.
Для обеспечения столь значительных программ нужны были новые рабочие руки, и их поиском руководство НКВД было озабочено в первую очередь. Возникавшие прорехи латали за счет новых арестов, переброски заключенных с объекта на объект. С июля 1940 г. на стройках и предприятиях ГУЛАГа был официально введен 11-часовой рабочий день при трех выходных в месяц. Со второй половины 1940 г., когда были приняты чрезвычайные указы об уголовной ответственности за прогулы и самовольное оставление работы (26 июля 1940 г.), за мелкие кражи на производстве и хулиганство, у НКВД появился новый источник пополнения лагерей. !0 сентября 1940 г. Совнарком разрешил НКВД осужденных к тюремному заключению использовать в исправительно-трудовых колониях и лагерях «при строгом трудовом режиме и десятичасовом рабочем дне, с распространением на них дифференцированных норм питания ГУЛАГа в зависимости от выработки». До войны только по указу от 26 июля было осуждено свыше трех млн. человек, из них к тюремному заключению приговорено около полумиллиона.
На 1 января 1941 г. количество заключенных в лагерях и колониях достигло почти двух миллионов, а трудпоселенцев - 930 тысяч.
Определяя общий удельный вес экономики НКВД в народном хозяйстве страны, необходимо уточнить, что речь может идти лишь о приблизительной оценке. Во-первых, потому что трудно выявить и точно взвесить все области эксплуатации принудительного труда. Например, неизвестны сведения о деятельности арестованных ученых и инженеров в так называемых «шарашках», возникших еще в довоенный период. Судя по всему, не всегда учитывали за НКВД продукцию заключенных и трудпоселенцев, поставляемых по «нарядам» другим ведомствам и т. д. Во-вторых, по многим параметрам производство НКВД трудно сопоставить с деятельностью обычных хозяйственных наркоматов: заключенные работали, как правило, на самых тяжелых участках, в экстремальных условиях. Вообще же ассортимент продукции наркомата был столь широк, что, говоря словами Солженицына, «легче перечислить, чем заключенные никогда не занимались».
Таким образом, в целом роль Наркомвнудела в экономике страны была значительной. Сектор принудительного труда формировался энергично и особенно в последние предвоенные годы широко использовался для выполнения обширных мобилизационных планов, срочного возведения и эксплуатации важнейших объектов.
Репрессии, беспощадная эксплуатация труда миллионов людей в каторжных условиях нанесла обществу огромный урон. Что же касается хозяйственной выгоды, то она казалась очевидной. Использование «контингентов» НКВД было вполне органично для существовавшей экономической системы, нацеленной на экстенсивное наращивание производства любой ценой. «Свободный» сектор народного хозяйства, сам широко применявший принуждение к труду, не мог составить экономике НКВД серьезной конкуренции, оттенить ее неэффективность и расточительность. Предприятия, использовавшие вольнонаемных работников, страдали от низкой производительности и качества труда, высокой текучести кадров и т. д. Поэтому возможность беспрепятственной эксплуатации труда заключенных в любых условиях, их быстрой переброски с объекта на объект высоко ценилась как политическими, так и хозяйственными руководителями.
В многочисленных отчетах руководители ОГПУ - НКВД непременно подчеркивали высокую степень организованности их хозяйства, умение быстро сделать то, что не под силу другим ведомствам. Однако реальность, скрывавшаяся за этими рапортами, была неприглядной. Используя «дешевых» заключенных, хозяйственные подразделения НКВД решали все проблемы путем усиления эксплуатации, не останавливаясь перед огромными производственными расходами. Тяжелейшие условия, нереальные планы заставляли заключенных, а нередко и лагерных руководителей прибегать к многочисленным припискам, ложным отчетам, халтуре. Характерная черта экономики НКВД - чрезвычайно широкое распространение тяжелого физического труда. Как показали итоги 1939 г., механизированная вывозка леса, например, по Наркомату лесной промышленности составляла более 90%, а по ГУЛАГу - около 67%. И дело заключалось вовсе не в отсутствии у наркомата необходимого оборудования. Формально во многих случаях он был оснащен лучше других ведомств, но фактически использовал свои ресурсы хуже. «Удвоенная или даже утроенная численность работающих, - говорилось в одной из докладных 1939 г., - выполняла работу и за механизмы».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
