Smuta (669639), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Василий Шуйский немедленно разослал приверженцев Лжедмитрия – Бельского, Салтыкова и др. – по разным городам; с Романовыми, Нагими и прочими представителями второстепенного боярства он хотел ладить, но тут произошло несколько темных событий, которые указывали на то, что это ему не удалось.

Филарета, возведенного Лжедмитрием в сан митрополита, Шуйский хотел возвести на патриарший престол, но обстоятельства показали ему, что на Филарета и Романовых положиться было нельзя. Не удалось сплотить ему и олигархический кружок князей-бояр: он частью распадался, частью становился в оппозицию к царю.

Шуйский поспешил венчаться на царство, не дождавшись даже патриарха: его венчал новгородский митрополит Исидор, без обычной пышности. Чтобы рассеять слухи, что царевич Дмитрий жив, Шуйский придумал торжественное перенесение мощей царевича, причисленного церковью к лику святых. Но все было против него: по Москве разбрасывались подметные письма о том, что Дмитрий жив и скоро вернется, и Москва волновалась.

25 мая Шуйскому пришлось уже успокаивать чернь, которую, как тогда говорили, поднял против него, П.Н. Шереметев.

На южных окраинах государства разгорался пожар. Лишь только там стало известно о событиях 17 мая, как поднялась Северская земля, за ней заокские, рязанские и украинские места; движение перешло на Вятку, Пермь, захватило Астрахань. Волнение вспыхнуло также в новгородских, псковских и тверских местах. Это движение, объединявшее такое громадное пространство, носило по разным местам разный характер, преследовало разные цели, но несомненно, что оно было опасно для В. Шуйского.

В Северской земле движение носило социальный характер и было направлено против бояр. Центром движения стал Путивль, а во главе были князь Григорий Петрович Шаховской и его «большой воевода» Болотников. Движение, поднятое Шаховским и Болотниковым, полностью отличалось от прежнего: прежде боролись за попранные права Дмитрия, в которые верили, теперь – за новый общественный идеал; имя Дмитрия было только предлогом. Болотников звал к себе народ, подавая надежду на социальные перемены. Подлинного текста воззваний не сохранилось, но содержание их указано в грамоте патриарха Гермогена. Воззвания Болотникова, говорил Гермоген, внушают черни «всякие злые дела на убиение и грабеж», «велят боярским холопам побивати своих бояр, и жены их и вотчины, и поместья им сулят; и шпыням и безымянникам ворам велят гостей и всех торговых людей побивати и животы их грабити; и призывают их воров к себе и хотят им давати боярство и воеводство и окольничество и дьячество».

В северной полосе украинских и рязанских городов поднялось служилое дворянство, не хотевшее мириться с боярским правительством Шуйского. Во главе рязанского ополчения стали Григорий Сунбулов и братья Ляпуновы, Прокопий и Захар, а тульское ополчение двинулось под начальством боярского сына Истомы Пашкова.

Между тем Болотников разбил царских воевод и двигался к Москве. По дороге он соединился с дворянскими ополчениями, вместе с ними подошел к Москве и остановился в селе Коломенском.

Положение Шуйского стало крайне опасным. Почти половина государства поднялась против него, мятежные силы осаждали Москву, а у него не было войск не только для подавления мятежа, но и для защиты Москвы. К тому же мятежники отрезали поставки хлеба, и в Москве начался голод. Однако среди осаждавших появились разногласия: дворянство – с одной стороны, холопы, беглые крестьяне – с другой могли мирно жить только до тех пор, пока не узнали намеренья друг друга.

Как только дворянство узнало о целях Болотникова и его армии, оно немедленно отдалилось от них. Сунбулов и Ляпуновы, хотя и ненавидели установившийся в Москве порядок, предпочли Шуйского и явились к нему с повинной. За ними стали переходить и другие дворяне. Тогда же подоспело ополчение из некоторых городов, и Шуйский был спасен.

Болотников убежал сначала в Серпухов, затем в Калугу, из которой перешел в Тулу, где засел вместе с казачьим самозванцем Лжепетром. Этот новый самозванец появился среди терских казаков и выдавал себя за сына царя Федора, в действительности никогда не существовавшего. К Болотникову пришел Шаховской; они решили запереться здесь и отсиживаться от Шуйского. Численность их войска превышала 30000 человек.

Весной 1607 г. Шуйский решил энергично действовать против мятежников; но эта кампания была неудачной. Наконец летом с огромным войском он лично пошел на Тулу и осадил ее, усмиряя по пути города и уничтожая мятежников: целыми тысячами он сажал «пленных в воду», то есть попросту топил. Треть государственной территории была отдана войскам на грабеж и разорение. Осада Тулы затянулась; ее удалось взять только тогда, когда устроили плотину на р. Упе и затопили город. Шаховского сослали на Кубенское озеро, Болотникова – в Каргополь, Лжепетра повесили. Шуйский торжествовал, но недолго.

Вместо того чтобы идти и усмирять северские города, где мятеж не прекращался, он распустил войска и вернулся в Москву праздновать победу.

От внимания Шуйского не ускользнула социальная подоплека движения Болотникова. Это доказывается тем, что он рядом постановлений задумал укрепить на месте и подвергнуть надзору тот общественный слой, который был недоволен своим положением и стремился изменить его. Изданием подобных постановлений Шуйский признал существование смуты, но, стремясь победить ее одними репрессиями, не понял действительного положения вещей.

В августе 1607 г., когда Шуйский стоял под Тулой, в Стародубе Северском появился второй Лжедмитрий, которого народ очень метко окрестил Вором. Стародубцы поверили Лжедмитрию и стали ему помогать. Скоро вокруг него образовалась сборная дружина из поляков, казачества и разных проходимцев. Это не была земская дружина, собравшаяся вокруг Лжедмитрия I, это была просто шайка «воров», которая не верила в царское происхождение нового самозванца и шла за ним в надежде на добычу. Вор разбил царское войско и остановился близ Москвы в селе Тушино, где и основал свой укрепленный лагерь. Отовсюду к нему стекались люди, жаждавшие легкой наживы. Особенно усилил Вора приход к нему Лисовского и Яна Сапеги.

Положение Шуйского было тяжелое. Юг не мог ему помочь, собственных сил у него не было. Оставалась надежда на север, сравнительно более спокойный и мало пострадавший от смуты.

С другой стороны, и Вор не мог взять Москву. Оба соперника были слабы и не могли одолеть друг друга. Народ развращался и, забыв о долге и чести, служил то одному то другому.

В 1608 г. В. Шуйский послал своего племянника Михаила Васильевича Скопина-Шуйского за помощью к шведам. Русские уступили Швеции город Корелу с провинцией, отказались от видов на Ливонию и обязались вечным союзом против Польши, за что и получили вспомогательный отряд в 6000 человек. Скопин двинулся из Новгорода к Москве, очищая по пути северо-запад от тушинцев. Из Астрахани шел Шереметев, подавляя мятеж по Волге. В Александровской слободе они соединились и пошли к Москве. К этому времени Тушино перестало существовать. Случилось это таким образом: когда Сигизмунд узнал о союзе России со Швецией, он объявил ей войну и осадил Смоленск. В Тушино были посланы послы к тамошним польским отрядам с требованием присоединиться к королю. Среди поляков начался раскол: одни повиновались приказу короля, другие – нет.

Положение Вора и прежде было трудное: с ним никто не церемонился, его оскорбляли, чуть ли не били; теперь оно стало невыносимым. Вор решил оставить Тушино и бежал в Калугу. Вокруг Вора во время его стоянки в Тушино собрался двор из московских людей, не хотевших служить Шуйскому. Среди них были представители очень высоких слоев московской знати, но знати дворцовой – митрополит Филарет (Романов), князья Трубецкие, Салтыковы, Годуновы и др.; были и люди незнатные, стремившиеся выслужиться, получить вес в государстве, - Молчанов, Иван Грамотин, Федька Андронов и пр. Сигизмунд предложил им признать его власть как царя. Филарет и тушинские бояре отвечали, что избрание не дело их одних, что они ничего не могут сделать без совета земли. Вместе с тем они вошли между собой и поляками в соглашение не переходить на службу к Шуйскому и не желать царя из «иных бояр московских» и начали переговоры с Сигизмундом о том, чтобы он прислал на московское царство своего сына Владислава.

От русских тушинцев было отправлено посольство, во главе которого были Салтыковы, Рубец-Масальский, Плещеевы, Хворостин, Вельяминов – все знатные дворяне – и несколько человек низкого происхождения. 4 февраля 1610 г. они заключили с Сигизмундом договор, выясняющий стремления «довольно посредственной знати и выслужившихся дельцов». Главные пункты этого договора были следующие:

1. Владислав венчается на царство православным патриархом.

2. Православие должно быть почитаемо по-прежнему.

3. Имущество и права всех чинов остаются неприкосновенными.

4. Суд совершается по старым обычаям, законодательную власть Владислав разделяет с боярами и Земским собором.

5. Казнь может быть совершена только по приговору суда и с ведома бояр, имущество близких виновного не должно подвергаться конфискациям.

6. Подати собираются по старине, назначение новых делается только с согласия бояр.

7. Крестьянский переход запрещается.

8. Людей высоких чинов Владислав не может снять с должности, если человек ни в чем не провинился; людей меньших чинов должен повышать по заслугам; разрешен выезд за границу для обучения.

9. Холопы остаются в прежнем положении.

Этот договор был строго национальным и консервативным, защищал больше всего интересы служилого сословия и, несомненно, вводил некоторые новшества; особенно это видно в пунктах 5, 6 и 8.

Между тем Скопин-Шуйский 12 марта 1610 г. с торжеством вошел в освобожденную Москву. Москва ликовала, с великой радостью приветствуя двадцатичетырехлетнего героя. Ликовал и Шуйский, надеясь, что время испытаний кончилось.

Но во время этих празднеств Скопин внезапно умер. Пошел слух, что его отравили. Есть указания, что Ляпунов предложил «ссадить» Василия Шуйского и самому занять престол, но Скопин отказался. После того, как об этом узнал царь, он охладел к племяннику. Во всяком случае, смерть Скопина разрушила связь Шуйского с народом.

Воеводой стал брат Василия Шуйского, Дмитрий, совершенно бездарная личность. Он двинулся на освобождение Смоленска, но у деревни Клушино был разбит польским гетманом Жолкевским. Жолкевский ловко воспользовался победой: он быстро пошел к Москве, по дороге овладевая городами и приводя их к присяге Владиславу. В это же время подошел к Москве из Калуги и Вор. Когда в Москве узнали об исходе сражения при Клушине, поднялся «мятеж велик во всех людях – подвизашася на царя». Приближение Жолкевского и Вора ускорило катастрофу. В свержении Шуйского с престола главную роль сыграл служилый класс, во главе которого был Захар Ляпунов. Большую роль сыграла в этом дворцовая знать, в том числе Филарет Никитич. После нескольких неудачных попыток противники Шуйского собрались у Серпуховских ворот, объявили себя советом всей земли и «ссадили» царя.

4. «Семибоярщина». Поляки в Москве.

Москва очутилась без правительства, как раз тогда, когда оно ей было нужно больше всего: с двух сторон наступали враги. Все осознавали это, но не знали, на ком остановиться. Ляпунов и рязанские служилые люди хотели поставить царем князя В. Голицына; Филарет, Салтыков и прочие тушинцы имели другие намерения; высшая знать, во главе которой стояли Ф.И. Мстиславский и И.С. Куракин, решила подождать

Правление было передано в руки боярской думы, состоявшей из семи членов. «Седьмочисленные бояре» не сумели взять власть в свои руки. Они сделали попытку собрать Земский собор, но она не удалась. Боязнь Вора, на сторону которого становилась чернь, заставила их впустить в Москву Жолкиевскго, но он вошел только тогда, когда Москва согласилась на избрание Владислава.

27 августа Москва присягнула Владиславу. Если избрание Владислава и не было совершено обычным путем, на настоящем Земском соборе, то тем не менее бояре не решились на этот шаг одни, а собрали представителей от разных слоев государства и образовали нечто вроде Земского собора, который признали за совет всей земли. После долгих переговоров обеими сторонами был принят прежний договор с некоторыми изменениями:

1. Владислав должен был принять православие.

2. Был вычеркнут пункт о свободе выезда за границу на обучение.

3. Так же вычеркнута статья о повышении мелких чиновников.

В этих изменениях было видно влияние духовенства и боярства. Договор об избрании Владислава был отправлен к Сигизмунду с великим посольством, состоявшим почти из 1000 лиц: в него входили представители почти всех сословий. Вполне возможно, что в посольство вошла большая часть членов «совета всей земли», избравшего Владислава. Во главе посольства стоял митрополит Филарет и князь В.П. Голицын. Посольство было неудачным: Сигизмунд сам хотел сесть на московский престол. Когда Жолкевский понял, что намерение Сигизмунда непоколебимо, он оставил Москву, понимая, что русские не примирятся с этим. Сигизмунд медлил, старался запугать послов, но они не изменяли текста договора. Тогда он попробовал подкупить некоторых членов посольства, и это ему удалось: они уехали, чтобы подготовить почву для избрания Сигизмунда, но оставшиеся были непоколебимы. В то же время в Москве «седьмочисленные бояре» потеряли всякое значение, так как власть перешла в руки поляков и новообразовавшегося правительственного кружка, члены которого были сторонниками Сигизмунда. Этот кружок состоял из Ивана Михайловича Салтыкова, князя Ю.Д. Хворостинина, Н.Д. Вельяминова, М.А. Молчанова, Грамотина, Федьки Андронова и многих других. Таким образом, первая попытка московских людей восстановить власть закончилась неудачей: вместо равноправной унии с Польшей Русь рисковала попасть в полное подчинение к ней. Эта попытка навсегда положила конец политическому значению бояр и боярской думы.

Польская оккупация Москвы затягивалась, Владислав не принимал православия и не ехал в Россию, правление поляков и польских клевретов в Москве возбуждало все большее неудовольствие, но его терпели как меньшее зло, ибо присутствие польского гарнизона в столице делало ее недоступной для Тушинского (теперь Калужского) вора. Но в декабре 1610 г. Вор был убит в Калуге, и это событие послужило поворотным пунктом в истории Смуты. Теперь у служилых людей, и у "земских" людей вообще, у всех тех у которых жило национальное сознание и религиозное чувство, оставался один враг, тот, который занимал русскую столицу иноземными войсками и угрожал национальному русскому государству и православной русской вере. В самой Москве патриоты в подметных письмах раскрывали народу истину.

Все взоры обратились на патриарха Гермогена: он понял свою задачу, но не сразу смог взяться за ее исполнение. После штурма Смоленска произошло первое серьезное столкновение Гермогена с Салтыковым, который пытался склонить патриарха на сторону Сигизмунда; но Гермоген еще не решался призвать народ на открытую борьбу с поляками. Смерть Вора и распад посольства (Сигизмунд прекратил бесконечные переговоры под Смоленском с русскими послами и велел увезти митрополита Филарета и князя Голицына в Польшу как пленников) заставили его «повелевати на кровь дерзнути» - и во второй половине декабря он начал рассылать по городам грамоты. Это не осталось незамеченным, и Гермоген поплатился заточением.

Характеристики

Список файлов реферата