CBRR2257 (669564), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Наряду с такими экстремистски настроенными элементами интеллигенции, представителями которых были Бакунин и Нечаев, были и более умеренные, например, П. Лавров и Н. Михайловский. Они выступали за субъективный социализм, поэтому их в чём-то можно назвать последователями Герцена. Михайловский, например, объявляет «борьбу за индивидуальность». Мне кажется, что такой яркий индивидуализм это далеко не социализм, а нечто другое. Это то, что сейчас существует во многих западных демократиях, в том числе в американской.

Самым, пожалуй, главным предшественником Ленина был Ткачёв. Он издавал за границей газету «Набат», в которой выражал самое крайнее мнение. Ткачёв считал величайшим благом, что в России нет развитой буржуазии. Он считал, что таким образом облегчается возможность создания социальной революции в России. Он считал, что Россия не должна проходить этапа буржуазной революции и конституции. То есть таким образом Ткачёв выступал за продолжение дела Великой Французской буржуазной революции. Но, несмотря на то, что он как бы утверждает особый путь русской революции, он не является народником. Ткачёв признавал власть меньшинства над большинством и хотел создать так называемое «революционное меньшинство», которое и должно было завоевать власть в стране. Так оно и получилось после Октябрьской революции. Так что Ткачёв резко выделяется среди русских анархистов и народников, так как не является в сущности ни тем, ни другим.

В чём же причина возникновения такой идеологии у интеллигентов? По мнению Бердяева, она кроется в русской национальной литературе 19 века. Всей литературе 19 века было свойственно чувство провидения. Где-то с середины века литература почувствовала надвигающуюся катастрофу. Чувство ближней пропасти, в которую летела Россия, присуще русской литературе. В итоге во второй половине века литература становится, как мне кажется, консультативной. Она даёт совет обществу, как избежать вот этой катастрофы. Поэтому в отличие от других литератур мира, русская литература начинает сомневаться в путях творчества, культуры. И хотя у Достоевского, Толстого литература носит религиозный характер, она больше всего сродни идеям народников и социалистов. Дело в том, что литературе, так же как народникам и социалистам, свойственно сомнение в путях русского общества. И это сомнение – типичное для русского человечества. Никакой западной нации не свойственно сомнение в пути своей страны.

О революции писать начал даже Пушкин. Его творчество полно двойственности. С одной стороны он является сторонником русской монархии, но с другой стороны у него очень много всяческого рода стихов, призывающих к бунту. Тютчев, как мне кажется, не был раскольником и имел более или менее консервативные взгляды. Но он постоянно предвещал катастрофу, которая может обернуться самыми трагическими последствиями в России. Отсюда его увлечение хаосом. Он во всех своих стихотворениях описывает хаос и разрушение общественного уклада.

Если говорить о Гоголе, то, мне кажется, он чётко и правильно отразил российскую действительность. Но, к сожалению, он видел в России лишь худшие черты. Бердяев так и пишет: «Гоголя мучило, что Россия одержима духами зла и лжи, что она полна рож и харь и трудно в ней найти человека». Это, кстати, то, что писал Гоголю Белинский.

Поэты-символисты как нельзя лучше всего видели бездну, в которую летит Россия. Но с другой стороны они постоянно хотели добиться народного искусства.

Как видите, многие деятели русской литературы не могли жить в устойчивых общественных отношениях и в устойчивых взглядах. Жизнь превратилась в постоянный страх за будущее. А ведь нужно было жить настоящим. То же самое и произошло, как мне кажется, с русским коммунизмом. Люди думали лишь о будущем, о якобы великом будущем. Конечно, есть различие – одни предчувствовали катастрофу, другие предвещали великое будущее. Но общее – одно и то же: небытие в настоящем. Люди не думали о насущном – они размышляли о будущем.

Больше всего отразилось предчувствие духовной катастрофы нации в творчестве Достоевского и Толстого. Однако между ними есть колоссальная разница. Хотя Бердяев и утверждает, что Достоевский – революционер духа, мне кажется, что это не совсем так. Я думаю, что Достоевский, скорее, революционер справедливости. Он хочет, чтобы произошла религиозная революция, а не социальная. Толстой же полностью отрицает все старые традиции, старые взгляды, что вполне даёт нам право назвать его нигилистом. Он ниспровергает старые церковные устои, протестует против церкви как института божественного и таким образом вполне, как мне кажется, уподобляется большевикам.

Впрочем, всё приведённые выше истоки русского коммунизма лежат далеко позади и могли повлиять на его возникновение лишь косвенно. Но основной причиной русского коммунизма был конечно же марксизм. Но это был не обыкновенный марксизм, а марксизм, адаптированный к русской почве. Об этом мы говорили выше. И, мне кажется, со всей уверенностью можно сказать, что все изложенные выше причины являются не причинами именно коммунизма, а причинами русского марксизма, но именно «русского».

Где к 80-м годам прошлого века народничество изживает себя и последним его оплотом становится, по мнению Бердяева, партия «Народная воля», которая была по сути террористической организацией. Мне кажется, что «Народная воля» уже не оправдывает своего названия. Если бы так называемые «народники» действительно верили в народ, они не стали бы заниматься терроризмом. Они бы всё предоставили русскому народу, а не самим себе. Разве народ им делегировал свои полномочия? Разве народ давал им право убивать кого-то или использовать такие методы? Нет! Но они решили: «Мы есть народ!» Однако это, как известно, противоречит основной посылке народников: «Мы не являемся народом».

Итак в 80-х годах народничество изживает себя. И тогда образовался русский марксизм. Источником его стало возникновение за границей среди эмигрантов движения «Освобождение труда». Членами этого движения были Плеханов, Засулич, Аксельрод. Они создали базу марксизма, который впоследствии как бы смешался с типично русскими чертами. Первой задачей марксизма должно было стать избавление российской идеологии от народничества. Существовало, как мне кажется, два главных фундаментальных различия между позициями марксистов и народников. Последние, как помним, отказывались от капитализма и предлагали перепрыгнуть эту ступень. Марксисты же считали, что капитализм необходим для создания базы социализма. В этом состоит – первое различие. Но другое не менее важное различие состоит в движущей силе революции. Народники видели её в народе. А этот народ представлялся им крестьянством. Марксисты же считали, что революцию должен делать пролетариат. И к пролетариату марксисты причисляли рабочих. Поэтому они считали, что крестьянин должен прежде всего стать пролетарием. Что под этим понималось, я не знаю. Видимо имелось ввиду то, что крестьянин должен понять капитализм. Ведь если бы все крестьяне стали рабочими, чтобы тогда стало бы со страной. Однако движущей силой революции марксисты близки народникам. И у тех, и других в качестве неё выступает достаточно абстрактная, как мне кажется, группа людей. У одних это народ, а у других – пролетариат.

Изначально марксизм был принят, как мне кажется, неправильно. Ведь это тогда была ещё достаточно спорная и, так скажем, необкатанная теория. Но она была принята фактически как руководство к действию. Однако не к революции, а к свержению лишь старых отживших общественных движений, вроде народничества. Классический марксизм главной своей идеей считал идею экономического детерминизма. Это значит, что экономика доминирует над всем, в том числе и над идеологией. Мне кажется, что основной чертой русского марксизма была его идеологизация. Марксизм превратился больше в политическое течение, нежели в экономическое. Однако в классическом марксизме была и идеологическая деталь: пролетариат должен был, по замыслу Маркса, освободить людей от экономического дереминизма и построить новое общество. Почему русский марксизм выступает против народников? Потому что главной задачей марксизма было образование пролетариата городского, то есть фабричных рабочих. Разумеется, что в стране с крупной сельскохозяйственной базой, этот класс рабочих образоваться не мог.

Хочу подчеркнуть: речь тогда ещё не шла о революции. Главное было – развитие, непроизвольное, но постепенное, то есть создание базы для перемен. Но возникло два течения русского марксизма. Первое выступает за развитие и формирование нового класса – пролетариата как развития социализма. То есть марксизм в данном случае выступает в роли фундамента для социализма. Второе течение ратует за марксизм как за развитие капитализма и рост производства продукции, индустриализации. К первому классу, по мнению Бердяева, относился Плеханов, а ко второму – П. Струве. Но я не согласен с Бердяевым. Взять хотя бы манифест первого съезда РСДРП, автором которого был Струве: „ Но буржуазия быстро рассмотрела в новом союзнике своего злейшего врага и предала и себя, и его, и дело свободы в руки реакции. Однако было уже поздно: рабочий класс, на время усмирённый, через 10-15 лет снова появился на исторической сцене с удвоенными силами…« Нетрудно догадаться, что здесь Струве питает интерес скорее к рабочему классу, нежели к буржуазии. Скорее всего, и того и другого можно отнести к социал-демократам, которые впоследствие станут „меньшевиками«. Но больше всего извратили марксизм, как мне кажется, „большевики-ленинцы«.

Маркс, как впоследствии и меньшевики никогда не утверждал революционной идеи как руководства к действию. Он вообще был всегда сторонником нормального человеческого развития. Как считали марксисты, без социальной базы в России никогда не может быть социализма. А такой базой было развитие капитализма. Базой же для развития капитализма было образование нового класса – пролетариата. Ленин и «большевики» посчитали, что социализм в России может быть осуществлён помимо развития капитализма и помимо формирования нового класса. Плеханов наоборот высказывался против совмещения в революции 1917 года свержения монархии социальной революции, которую сделал Ленин. Для социальной революции, по мнению меньшевиков, как и классического марксизма, социальная революция должна требовать гораздо больше времени. Рабочие сами должны себя освободить. Но это должен сделать не революционный отдельный кружок, не узкая группа лиц. А так оно и произошло. Именно узкая группа лиц сделала социальную революцию, не создав для неё базы. Я больше скажу: если бы революции не произошло в 1917 году, то рабочие освободились бы быстрее, чем это произошло (если это действительно произошло). Во Франции, в США и во многих других «загнивших» капиталистических странах при помощи профсоюзов и умелых политических компромиссов рабочие стали хозяевами своих заводов и сами стали влиять на обстановку на этих предприятиях. А у нас до сих пор заводами «владеют» директора.

Но почему, однако, большевики взяли главенство над меньшевиками? Мне кажется, что произошло это из-за упрощённости и доходчивости всех идей большевизма, в то время как меньшевики опирались в основном на идеи классического марксизма, которые были более научными и менее понятными для широких слоёв тогдашнего, ещё только зарождающегося пролетариата. Однако, впрочем, не стоит так уж превозносить меньшевиков. И те и другие были позитивистами и материалистами и их не привлекала философия и культура.

Характеристики

Список файлов реферата