WAR (669561), страница 2
Текст из файла (страница 2)
При зачислении в полки нижних чинов учитывались и чисто внешние данные, как при приеме в гвардию: первый полк состоял из шатенов с серыми глазами, второй полк - из блондинов с голубыми глазами. Можно уже было догадаться о боевой ценности подразделения, в котором учитывались цвета глаз и волос. К тому же бригада набиралась из запасных батальонов, т.е. из солдат, не участвовавших в боях. В результате не удивительно, что в беспорядках в 1917 г. во Франции ядром анархии станет именно 1 -я Особая бригада.
Не менее строгим являлся и отбор в офицеры бригады. Командиры полков, батальонов, рот, кроме младших офицеров утверждались Главным управлением Генштаба (ГУГШ), а начальника бригады утверждал лично Николай II . Несмотря на жесткость отбора офицеров, участников боевых действий среди них в 1-ой Особой бригаде оказались немного. Набранный со всех концов России офицерский состав оказался случайным, «...не имел определенного лица свойственного старым полкам, а разделился на партии, бесконечно враждовавшие между собою»; как сказал неизвестный респондент, «у них отсутствовала единая офицерская семья» .
С первых дней сразу стало очевидным, что русское командование уделяло больше внимания строевой подготовке, чем боевой. Желание показать как можно лучше русские подразделения с чисто внешней стороны сквозило во всем. Так, по личному указанию Николая II был создан прекрасный оркестр; художник Соломко преподнес Особой бригаде походный иконостас (позже был передан в церковь общества галлиполийцев в Париже). Со стороны, вероятно, могло показаться, что 1-ю Особую пехотную бригаду готовили не к предстоящим сражениям, а только с целью произвести впечатление на французов.
Менее чем за месяц формирование Особой бригады закончилось (в течение 23 дней). Это оказалась действительно пехотная бригада - места для инженерных, артиллерийских подразделений в штатах просто не было предусмотрено. Естественно, данный факт никак не мог сказаться положительным образом на боевых качествах бригады, что умаляло ее боевую ценность. Недостаток в саперах и артиллеристах будет испытывать не только 1-я, но и последующие три Особые бригады. В полной мере данный недостаток никогда не удастся ликвидировать.
25 января началось движение эшелонов по Сибирской железной дороге до города Дайрена (Дальний); путь занял 22 дня. Маршрут движения бригады на французский фронт из-за боевых действий в Европе и из-за плохих навигационных условий на Белом море русское руководство выбрало не самый лучший. Первоначально требовалось прибыть на Дальний Восток, потом через Желтое, Южно-Китайское моря, Сингапур, Индийский океан, Суэц в Средиземное море, прежде чем прибыть в Марсель (Франция); общая длина маршрута составляла 19.000 миль. В Сингапур бригада прибыла 21 марта, Коломбо – 31 марта, Джибути – 13 мая, Порт-Саид – 19 апреля.
Потребности 1-й Особой бригады составляли 6-7 транспортов среднего тоннажа, Франция предоставила 3 судна малого тоннажа - пароходы «Лятуш-Тревиль», «Гималаи», «Сантай» (в Суэце дополнительно прислали французский вспомогательный крейсер «Лютеция»). Из-за нехватки мест бригада разместилась на двух русских пароходах – «Тамбове» и «Ярославле». Тем не менее транспорты были перегружены.
Условия, в которых осуществлялась перевозка бригады, оказались далеко не благоприятными.Об этом говорит только один факт, приведенный выше (перегруженность пароходов) плюс к тому же «...плохая вентиляция, постоянная нехватка воды и другие лишения изнуряли солдат, увеличивая среди них заболевания. (...)
Уже с первых дней плавания начались неполадки в питании ».
«Недостаток пресной воды, скверное питание, качка, морские болезни, ненужные изнурительные военные занятия - все это сильно отразилось на здоровье» (известны случаи смерти солдат в дороге от тропических болезней).
Зато господа офицеры веселились на славу: «Шампанское лилось рекой за каждым обедом» . На Никобарских островах (в Индийском океане) корабли стояли двое суток, ожидая решений адмиралтейства. Во время вынужденной стоянки русские армейские офицеры приглашали в гости армейских французских, которые в долгу не оставались; морские русские офицеры – наших армейских.
Организация охраны транспортов являлась, по крайней мере, плохая. От Дайрена до Сингапура пароходы не имели специального конвоя. Только от Сингапура до Коломбо (Шри-Ланка) «Гималаи» и «Лятуш-Тревиль» сопровождал японский крейсер «Нигата». Затем - только от Порт-Саида до Марселя - два французских миноносца и крейсер «Амираль». Транспорт «Санго» (предоставленный бригаде уже во время похода) сопровождал от Сингапура до Коломбо русский вооруженный пароход «Ксения» и два русских миноносца «Грозный» и «Властный». Транспорты «Тамбов» и «Ярославль» -английский крейсер «Психея», по Средиземному морю вплоть до Марселя –два миноносца французского флота.
О том, как французы ценили наши войска, можно уже судить по организации перевозки нашей бригады. Впрочем, стоит ли винить только одних французов? Русские офицеры ничуть не заботились о подчиненных; больных часто не лечили, за неповиновение или другие нарушения солдат пороли, из-за чего неоднократно вспыхивали неприятные инциденты.
Утром 20 апреля 1916 г. в порт Марселя вошли транспорты «Гималаи», «Лятуш-Тревиль», позже и остальные. Таким образом, весь переход занял 56 дней. Сразу с пароходов подразделения 1-й Особой бригады французы отправили в лагерь Майи (около города Шалон-сюр-Марн, провинция Шампань), считавшийся образцовым.
Военно-политическая обстановка на Балканском театре складывалась и здесь неблагоприятно для стран Антанты. Положение особенно ухудшилось в октябре 1915 г., когда на стороне Германии выступила Болгария, которую Париж и Лондон безуспешно пытались заставить присоединиться к Антанте. Стараясь не допустить вступления в войну на противной стороне и Греции во главе с королем Константином, придерживавшимся прогерманских интересов, (хотя к концу 1915 г. Греция была нейтральным государством), Антанте удалось заручиться разрешением греческого правительства на высадку англо-французских соединений в городе Салоники (в начале октября 1915 г.) для помощи сербским войскам.
Однако немецко-болгарские войска нанесли поражение союзникам по Антанте, отбросив сербскую армию в Албанию. Англофранцузским частям пришлось закрепиться у Салоник, где в конце этого же года союзники образовали т.н. Салоникский фронт.
В связи с тяжелой ситуацией, сложившейся на Балканах, французский Генштаб решил отправить в Македонию русскую бригаду, сняв ее с франко-германского фронта. Проект был настолько близок к осуществлению, что в конце марта 1916г. французское военное министерство составило расчеты по высадке 1-ой Особой бригады в Греции, по снабжению ее вьючным обозом из мулов.
В России генерал М.В. Алексеев решительно возражал против подобного плана, справедливо полагая, что офицеры и солдаты готовились воевать только во Франции, а отправка в Македонию понизит их боевой дух. Взамен М.В. Алексеев предложил сформировать 2-ю Особую бригаду и направить ее именно в Македонию (похоже, что теперь генерала больше не беспокоила «моральная ответственность », о которой он говорил ранее).
На данном проекте особенно настаивали представители французского правительства, находящиеся в России - министр юстиции Р. Вивиани и министр вооружений А. Тома. Французское правительство считало, что прибытие русских войск на Балканы может сильно поднять дух славянских народов и, в частности, заставить нейтральную Румынию выступить против Германии. Подобного мнения придерживался и русский посол во Франции А.П. Извольский.
В течение многих столетий Россия имела собственные интересы в странах Балканского полуострова, и при развитии нынешней ситуации непременно стоило ожидать, что Россия вышлет войска, например, в Македонию. Кроме того, высадкой русской бригады Россия хотела дать понять Болгарии, что первая будет воевать со второй, если болгарское правительство решит примкнуть к Центральному союзу.
И здесь большую роль в принятии военного решения опять играла политика. Правда, в данном случае присутствие русских войск все-таки являлось более необходимым для России в целях усиления влияния на Балканах. Однако нетрудно было предвидеть, что вековая мечта России закрепиться на Босфоре – не более чем миф, поскольку ни одна европейская держава никогда не позволила бы ни России, ни какому-либо другому государству укрепить собственное влияние в зоне проливов.
В целях усиления корпуса союзников в Греции для нанесения Австро-Венгрии решительного удара из ее «подбрюшья» генерал М.В. Алексеев предлагал усилить англо-французские части итальянской дивизией. Более того, управляющий дипломатической канцелярией при Ставке Н. Базили обсуждал с генералом посылку на Балканы… японского отряда. Начальник штаба Верховного Главнокомандующего, похоже, настолько оказался увлеченным данной идеей, что собирался отстаивать ее перед Францией и Англией.
В сложившихся условиях было положено начало формированию 2-й Особой пехотной бригады, сформированной к концу июня 1916 г. Во главе ее назначили генерал-майора М.К. Дитерихс (на эту должность рассматривались еще генералы Добрынин и Беляев). Штаты бригады составляли 224 офицера и чиновника, 9.338 нижних чина, - все русской службы. Среди нижних чинов 3-го Особого полка служил ничем не примечательный 19-летний рядовой Р.Я. Малиновский, которому суждено было судьбой стать Маршалом Советского Союза.
При комплектовании 2-й Особой бригады явно учитывались недостатки в организации 1-ой бригады. Во-первых, выделялись целые роты из определенных полков, что Ю.Н. Данилов называет положительным моментом, т.к. между солдатами существовала боевая спайка. Впрочем, генерал М.К. Дитерихс придерживался противоположного мнения, поскольку в ротах находилось много «слабых здоровьем, а заменить их представляется делом сложным, если вообще невозможным ». Во-вторых, по требованию М.К. Дитерихса все офицеры должны являться русской службы, а французские - только в качестве переводчиков. В-третьих, в составе бригады находилась единственная во всех Особых бригадах группа кавалеристов - конных разведчиков (начальник команды ротмистр Всеволод Фохт), сформированная из драгун, улан и гусар маршевого эскадрона 14-й кавалерийской дивизии (место дислокации – город Тамбов).
Отправляя 2-ю Особую пехотную бригаду воевать в горную местность, ей даже не придали специальных горных подразделений.
Поскольку маршрут через Дальний Восток русское командование отменило, 2-ю Особую бригаду решили отправить из Архангельска морем во Францию, далее через Францию по железной дороге до Марселя, а оттуда на пароходах - в Салоники. 3 июля 1916 г. бригада отплыла на 9 французских и английских пароходах («Венесуэла», «Мартазан», «Умтали» и одном русском – «Екатеринослав») вместо планируемого 23 июня.
Первые двое суток плавания транспорты имели охрану только в виде русской канонерской лодки «Вайгач». Далее их должны были сопровождать английские боевые корабли, которые так и не показались на горизонте, хотя реально существовала угроза нападения со стороны германских подводных лодок. «Может быть, оно [английское правительство] и охраняло наше плавание, но как — я не видел», - с сарказмом отметил начальник 2-й Особой бригады («Надо отдать справедливость англичанам, что они большие свиньи »). И далее: «Не знаю, кто следит за нашей безопасностью, но впечатление получается - покинуты всеми».
15 июля пароходы с русскими войсками встретили французские боевые корабли - два миноносца и одно «судно специальное против подводных лодок. (...) …допотопного вида, которым место в музее, а не в современном флоте. Но, впрочем, все же лучше это - чем ничего».
С середины 16 июля количество французских кораблей увеличилось до 6-ти единиц. В Брест (Франция) первый транспорт «Венесуэла», с Дитерихсом на борту прибыл 16 июля, в 6 часов вечера; остальные – до 3 сентября (условия на кораблях, на которых перевозили русских солдат, являлись крайне тяжелыми). Как планировалось, бригаду перевезли в Марсель через Францию, восторженно встречавшей русских солдат, посадили на вспомогательные военные крейсера «Галлия» и «Гюшен» (5 августа) и доставили в Салоники через несколько дней (шли в основном ночью).
В России, 26 апреля 1916 г. представители французского правительства Р. Вивиани и А. Тома, с одной стороны, и генерал М.В. Алексеев, с другой, подписали соглашение, по которому Россия обязывалась послать во Францию и Македонию - помимо первых двух бригад - еще пять общим количеством в 50.000 человек с подкреплениями в 10.000 человек. «Французское правительство соглашалось принять на себя погрузку и расходы по перевозке, вооружению и содержанию этих воинских частей. Оно пошлет предметы вооружения (ружья и пулеметы) в Россию [за 2 месяца до отъезда войск], а равно и боевые запасы в достаточном количестве, чтобы войска могли упражняться в военных приемах». Жизнь внесла коррективы в соглашение - из-за опасности нападения германских подводных лодок на французские пароходы, следующие в Россию, отправку оружия заблаговременно отменили.
В соответствии с принятыми договоренностями в начале июля 1916 г. русское командование приступило к комплектованию 3-й Особой бригады во главе с генерал-майором В.В. Марушевским, предназначенной для французского фронта.
В штаты бригады, как в штаты остальных бригад, входили прикомандированные французские офицеры. Применительно к ним, с разрешения командующего IV французской армией, был издан приказ № 36 (от 23 сентября 1916 г.) по 3-й Особой бригаде, по которому офицеры французской службы должны были «...носить на левом рукаве трехцветную (белую, синюю, красную) повязку, в полках с арабскими цифрами 5 и 6, в маршевом батальоне с цифрой III и в Штабе бригады с цифрою III и тонким золотым галуном по краям повязки». Носили ли подобные повязки французские офицеры в других Особых бригадах – данные отсутствуют.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
