GROZN (669464), страница 3
Текст из файла (страница 3)
1. Приговором одного царя.
2. Приговором царя с боярами.
3. Устным приказом царя ("государевым словом").
Вряд ли можно говорить о какой-либо зависимости применения той или иной законодательной процедуры от содержания закона. Привлечение или не привлечение Боярской думы к обсуждению закона зависело целиком от конкретных обстоятельств момента.
Традиция предписывала участие бояр в обсуждении новых законов и для большинства их отмечено участие бояр в "приговорах" об издании законов. Дает ли участие бояр в законодательном процессе основание говорить о дуализме законодательных органов Русского государства? Можно ли рассматривать царя и Боярскую думу как два фактора законодательства, как две самостоятельные политические силы? Ответ на это может быть только отрицательным. Боярская дума во второй половине XVI века представляла собой одно из звеньев в государственном аппарате Русского централизованного государства, и хотя аристократический состав думы давал ей возможность занимать позицию защиты княжеско-боярских интересов, но как учреждение дума являлась царской думой, собранием советников царя, к выяснению мнений которых по тем или иным вопросам обращался царь, когда он считал это нужным. Поэтому видеть в обсуждении закона в Боярской думе нечто похоже на обсуждение закона в парламенте - значит совершенно произвольно переносить на Боярскую думу Русского самодержавного государства черты законодательного учреждения конституционного государства. Поэтому нельзя видеть в обсуждении законов в Боярской думе ограничения царской власти.
Рассмотрение вопроса о законодательстве дает возможность сделать еще один вывод большой важности об огромной роли приказов в законодательстве. Сосредоточивая свое внимание на вопросе о Боярской думе и ее роли, дворянско-буржуазная историография недооценила роль приказов. Между тем именно приказы, в частности казначеи, фактически держали в своих руках московское законодательство как в подготовительной стадии, разрабатывая проекты законов, так и в заключительных этапах законодательного процесса, где именно в руках казначеев находилось формулирование и редактирование текста законов на основе норм царского приговора.
В этой роли приказного аппарата в законодательстве нашло свое яркое выражение развитие и укрепление централизованного Русского государства.
9. Церковная реформа.
Значительная реформа была проведена в церковной жизни. В 1551 г. состоялся церковный собор, получивший название Стоглавого, поскольку его решения были записаны в книге, состоящей из ста глав. Главными задачами церковной реформы были унификация церковных обрядов и создание единого пантеона русских святых. Это было необходимо для того, чтобы ликвидировать накопившиеся во времена феодальной раздробленности различия в совершении церковных обрядов и почитании святых. Другая задача состояла в поднятии авторитета церкви, который был подорван некоторым падением нравственности духовенства (злоупотребления церковных служащих, разврат, пьянство).
Кроме того, на заседании церковного собора правительство Ивана IV выступило с предложением ликвидации монастырского землевладения, но оно не было принято ввиду несогласия осифлянского большинства собора. Но все же удалось несколько ограничить монастырское землевладение за счет аннулирования в пользу Ивана IV княжеско-боярских земель, пожалованных монастырям в годы его малолетства, начиная с 1533 г. Монастырям запрещалась покупка земель без царского разрешения, а потомки удельных княжат не имели права без ведома царя передавать свои земли церкви "на помин души". Этим правительство взяло под контроль монастырское землевладение. В конечном итоге церковная реформа была осуществлена на основе компромисса между осифлянским большинством духовенства и нестяжательски настроенным правительством.
10. Реорганизация приказов.
Следующая правительственная реформа касалась реорганизации органов центрального управления - приказов. Важнейшими приказами стали: Посольский, Разрядный, Поместный, Челобитный, Разбойный и земский. Приказная система управления способствовала ликвидации остатков феодальной раздробленности и укрепляла централизацию государства.
Посольский приказ ведал внешнеполитическими делами. Возглавил его дьяк Иван Михайлович Висковитый.
Разрядный приказ был своего рода штабом вооруженных сил и ведал дворянской конницей.
Поместный приказ ведал распределением поместий между служилыми людьми.
В ведении Адашева была Челобитная изба. Это учреждение должно было принимать челобитные на имя царя и проводить по ним расследования. Это был высший контрольный орган.
Разбойный приказ занимался борьбой против "разбоев" и "лихих людей".
Земской приказ управлял Москвой, отвечал за порядок в ней.
11. Земельная реформа.
Главное место в программе правительственных мероприятий занимает земельный вопрос. Удельный вес земельного вопроса в разработанном правительством Ивана IV плане реформ выступает уже в том факте, что из 12-ти пунктов, из которых состоят "Царские вопросы", пять посвящены земельным делам. План правительства намечал общий пересмотр земель, находящихся во владении служилых людей. Необходимость этого мероприятия мотивировалась тем, что годы боярского правления привели к крупнейшим переменам в области землевладения, выражавшимися в сосредоточении огромного количества земель, по сравнению с временами до смерти Василия III, в руках одних и в столь же больших масштабах обезземеления других. Задача, стоявшая перед правительством, заключалась в том, чтобы пожаловать "недостаточного" за счет "лишков" земель, выявленных у тех, кто увеличил свои владения в годы правления бояр.
Одним из важнейших актов политики правительства Ивана IV является приговор 11 мая 1551 года. Значение этого приговора заключается в том, что он формулирует основные принципы политики в отношении двух важнейших категорий феодального землевладения: монастырского и княжеского. Приговор устанавливал целый ряд мер, направленных против монастырского землевладения:
1. Запрещалась покупка монастырями (и другими представителями церковного землевладения) вотчин "без доклада" царю: "вперед архиепископом, и епископом, и монастырем вотчин без царева великого князя ведома и без докладу не покупати ни у кого, а князем и детем боярским и всяким людем вотчин без докладу не продавати ж. А кто купит и кто продаст вотчину без докладу, и у тех, кто купит, денги пропали, а у продавца вотчина; а взяти вотчина на царя и великого князя безденежно".
2. Другой пункт приговора распространял обязательность "доклада" и на земельные вклады в монастырь: "а кто без государева ведома в которой монастырь вотчину свою дасть по душе, и та вотчина у монастырей безденежно имати на государя".
3. Третье положение приговора устанавливало особые ограничения для вотчинников ряда местностей, для князей в первую очередь.
Наконец, особый раздел приговора регулировал порядок "выкупа" родичами вотчин, данных в монастыри.
Перечисленные пункты, однако, не исчерпывали содержания приговора. Более того, можно сказать, что основное политическое острие приговора заключалось не в них.
Регулируя вопросы монастырского землевладения на будущее, приговор одновременно включал в себя и ряд пунктов, направленных на ревизию прошлого в вопросах развития монастырского землевладения. И здесь перед нами вновь выступает тот основной политический мотив, который с неизменностью обнаруживается во всех мероприятиях 50-ых годов в области земельной политики, - ликвидация в интересах дворянства результатов земельной политики времен боярского правления. Поэтому важнейшей составной частью этого приговора, его политическим стержнем являются следующие три статьи:
1. "Которыя царевы великого князя поместныя и черныя земли задолжали у детей боярских и у христиан и насилством поотоймали владыки и монастыри, или которыя земли писцы норовя владыкам же и монастырям подавали, а называют владыки и монастыри те земли своими, а иные починки поставляли на государевых землях: и того сыскати, чьи земли были изстари, за тем те земли и учинити".
2. "А которыя села, и волости, и рыбныя ловли, и всякия угодиа, и оборчныя деревни после великого князя Василиа бояре подавали архиепископом, и епископом, и монастырем: и того сыскав учинити так, как было при великом князе Василье".
3. "А которые будет монастыри, или к которым церквам и нищим, в ругах и в милостынях придача ново, после великого ж князя Василия: и те руги и милостыни новопридачныя сыскав оставити; а учинити по старине, по тому же, как где давали руги и милостыни наперед сего, при великом князе Иване и при великом князе Василье Ивановиче всея Русии".
Первое, что бросается в глаза при рассмотрении приведенных пунктов, - это последовательно проведенный принцип восстановления "старины", понимаемый как восстановление тех порядков, которые были при Василии III, и ликвидации тех "новшеств", которые относятся ко времени после Василия III. Приговор дает яркую характеристику монастырской экспансии в земельном вопросе, которой отличалась деятельность монастырей во время боярского правления. Экспансия шла по четырем направлениям:
1) приобретение поместных и черных земель за долги;
2) насильственный захват земель "у детей боярских и у христиан";
3) расширение владений путем подкупа писцов;
4) постановка монастырских починков "на государевых землях".
Эта характеристика методов и путей увеличения монастырями своих земельных владений, применявшихся монастырями в годы боярского правления, дается с вполне определенной целью - полной ликвидации результатов монастырской экспансии: в отношении всех земель, приобретенных монастырями в годы боярского правления, предписывалось "сыскати, чьи земли были изстари, за тем же земли и учитини".
Ставя под правительственный контроль дальнейший рост монастырского землевладения, приговор одновременно устанавливает ряд мероприятий, сводящих на нет все те успехи, которые сделало монастырское землевладение за годы господства княжеско-боярской реакции.
Наряду с монастырским землевладением другой категорией земель, о которых идет речь в приговоре 11 мая 1551 года, является княжеское землевладение. Постановление, относящееся к княжескому землевладению, состоит из трех статей:
1. "И вперед во Тфери, и в Микулине, на Белеозере, и на Рязани, и в Оболенску иногородцом вотчин и купель не подавати, и Суздалским, и Ярославским, и Стародубским князем вотчин никому без царева великого князя ведома не подавати и по душе не дати. А кто вотчину свою без царева великого князя ведома через сесь государев указ кому продаст, и у купца денги пропали, а вотчичи вотчин лишены".
2. "А кто без государева ведома в сех городех, в Тфери и в Микулине, и в Торжку, в Оболенску, на Белоозере, и на Рязани, да Суздалским князем, да Ярославским князем, да Стародубским князем в которой монастырь кто даст по души без государева докладу: и та вотчина у монастырей безденежно имати на государя".
3. "А которые вотчины свои в монастыри по душам, до сего государева приговору, давали без государева докладу; и те вотчины имати на государя да за них по мере денги платити, да те вотчины отдавати в поместиа".
Итак, в вопросе о княжеских вотчинах и вотчинах Твери и других городов, как и в вопросе о монастырском землевладении, приговор восстанавливал нарушенную после Василия III "старину" и означал возвращение к той политике по отношению к княжескому землевладению, которая проводилась до времени господства княжеско-боярских группировок 30-40 годов XVI века. Сформулированная в приговоре политика характеризуется одной особенностью: Вводимые ограничения относительно вотчинного землевладения не носили всеобщего характера, а распространялись лишь на три княжеских рода и на определенную группу местностей Русского государства. Такой "местный" характер не являлся случайным. По верному замечанию С.В. Рождественского, Ярославские, Стародубские и Суздальские князья "были особенно густо разросшимися ветвями генеалогического дерева северо-восточных Всеволодовичей". Таким образом, приговор 11 мая, знаменующий собой начало политики борьбы правительства Ивана IV за ликвидацию экономической основы мощи княжат, - их вотчин, - наносил первый удар по наиболее мощной группе бывших независимых феодалов - княжат.
Выражением той же самой политики являются и положения приговора 11 мая, направленные против всех вотчинников в целом Твери и других перечисленных в нем местностей. Все эти местности представляли собой территории бывших самостоятельных феодальных государственных образований, вошедшие в состав Русского централизованного государства во второй половине XV века и в первые десятилетия XVI века, и установление контроля центрального правительства над вотчинным землевладением этих местностей выражало собой политику борьбы за подчинение бывших феодальных землевладельцев удельных княжеств правительству Русского централизованного государства.
12. Военная реформа.
"Уложение о службе" 1556 года завершает не только выработку правовых основ поместного землевладения, но вместе с тем является и завершением процесса перестройки армии Русского государства - процесса, начало которого падает еще на вторую половину XV века и который заключался в создании армии нового типа на месте старых военных дружин времен феодальной раздробленности. Уложение 1556 г. установило порядок прохождения воинской службы, согласно которому каждый феодал (вотчинник и помещик) был обязан с определенного количества земли (150 десятин) выставлять установленное количество воинов на конях и в полном вооружении. Те феодалы, которые выставляли воинов больше нормы, получали денежное вознаграждение, а тот, кто выставлял воинов меньше нормы, платил штраф. Такой порядок содействовал увеличению численности войск и препятствовал уклонению бояр от службы. Этой же цели служили периодические военные смотры. У не явившихся на службу или смотры отбирались поместья и вотчины. Принятие Уложения о службе способствовало повышению боеспособности русских войск, что было немаловажно для проведения Иваном IV активной внешней политики.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
