referat (669376), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Петру не удалось полностью скрыть своего пребывания в составе посольства. Уже в Риге об этом догадывались, хотя точных данных на этот счёт не имели. Царь оставил негостеприимную Ригу, сохранив инкогнито. Он не открыл своего имени и в герцогстве Курляндском, хотя, по свидетельству современника, в Митаве посольство было принято со всевозможной обходительностью и великолепием.

Зато в Кенигсберге, куда Пётр прибыл на корабле, у него состоялось тайное свидание с курфюрстом Бранденбургским Фридрихом 3, искавшим сближения с Россией.

Среди торжесвенных приёмов, пиров и увесилений посольство при активном участии Петра вело переговоры с бранденбургским курфюрстом относительно антитурецкой коалиции. Они завершились заключением устного соглашения о союзе, но не против Турции, а против Швеции. Это был первый шаг к изменению внешнеполитической ориентации России.

От времени переезда Петра из Бранденбургского курфюршества в Голландию сохранилось лишь несколько его писем. В частности, письма Виниусу. Предметом их переписки была забота о найме мастеров для металлургических заводов. Ещё до отъезда Петра за границу на Урале была найдена превосходного качества железная руда. Виниус, управлявший Сибирью, донимал царя просьбами о найме специалистов, которые умели бы строить домны, лить пушки, плавить руду. Петр обещал по приезде в Голландию «о мастерах старатца».

Границу Голландии, богатейшей страны Европы, славившейся развитой промышленностью и торговлей, Пётр пересёк в начале августа и сразу же направился в центр кораблестроения – город Сардам. По своему обыкновению быстро ездить Пётр опередил посольство и до прибытия последнего в Амстердам имел неделю времени, чтобы обрядиться в платье, какое носили саардамцы, ознакомиться с верфями, осмотреть лесопильные и бумажные мельницы и даже поработать топором. Плотничьи инструменты он купил у одной вдовы.

16 августа 1697 года состоялся торжественный въезд посольства в Амстердам. В свите посольства на второстепенных ролях, облачённый в кафтан, в красную рубаху и войлочную шляпу, находился и Пётр, прибывший по этому случаю из Саардама. Началась будничная жизнь посольства, работа над осуществлением целей, ради которых царь, его дипломаты и волонтёры совершили такое далёкое путешествие. Не всюду посольству сопутствовал одинаковый успех. Удачнее всего устроились дела с обучением волонтёров кораблестроению. Пётр широко пользовался посредничеством Николая Видзена, бывавшего в России и знавшего русский язык. Видзен наряду с должностью амстердамского бургомистра занимал пост одного из директоров Пост – Индской компании. Это дало возможность зачислить Петра и волонтёров на верфь этой компании. Директора компании распорядились заложить специальный корабль, чтобы «знатная особа, пребывающая здесь incognito», имела возможность ознакомиться со всеми этапами его сооружения и снастки.

Корабельному мастерству вместе с царём обучалось ещё десять волонтёров, среди них два человека позже приобретут известность в качестве ближайших сподвижников Петра: Меншиков и Головкин.

Конец августа и начало сентября прошли в усвоении мудростей кораблестроения, а 9 сентября был заложен фрегат, полностью сооружённый волонтёрами под руководством голландского мастера Поля. Не всем волонтёрам оказалась по душе тяжёлая работа, необходимость следовать примеру царя, весьма непритязательного и в одежде, и в пище, и в комфорте. Группа русских молодых людей, прибывшая в Голландию несколько раньше Петра, пыталась вернуться на родину, обучившись лишь обращению с компасом, ни разу не побывав на море. Эта попытка была Петром тут же пресечена. Среди некоторых волонтёров велись разговоры, осуждавшие участие царя в постройке корабля. Пётр, чьей воле никто не смел перечить в России, велел заковать критиканов в цепи, чтобы потом отрубить их головы. Лишь протест бургомистров, напомнивших царю, что в Голландии нельзя казнить человека без суда, вынудил его изменить решение и вместо казни сослать их в отдалённые колонии.

В середине ноября фрегат «Пётр и Павел», над сооружением которого трудились волонтёры, был спущен на волю. Ученики получили свидетельство об овладении мастерством. Аттестат, выданный царю от его корабельного учителя Поля, гласил, что Пётр Михайлов «был прилежным и разумным плотником», научился выполнять различные операции кораблестроителя, а также изучил «корабельную архитектуру и черчение планов», столь основательно, «сколько сами разумеем».

Менее успешно великое посольство справилось с другими задачами, ради которых оно прибыло в Голландию, - с наймом иностранных специалистов и получением помощи для войны с Турцией. Виниус, озабоченный строительством уральских заводов, настойчиво напоминал Петру о найме «железных мастеров», и царь, не выпускавший из поля зрения этой просьбы, никак не мог её выполнить. Привлечение специалистов на русскую службу усложнялось их незнанием русского языка.

Не встретила понимания в Голландии и мысль о том, что Россия, ведя войну с Турцией, защищает интересы всех христианских государств против «бусурман» и что «такая война, всяк то может разуметь, не может быть без великих миллионов и многочисленного войска». Четыре раза послы встречались с представителями голландского правительства и всякий раз получали вежливый, но твёрдый отказ в помощи, мотивированный тем, что Голландия только что закончила изнурительную войну с Францией и не располагает ни деньгами, ни лишним оружием.

Из Голландии Пётр в сопровождении 16 волонтёров отправился в Англию. Там он хотел стать кораблестроителем-инженером, познать тайны теории. Много лет спустя в написанном им самим предисловии к Морскому регламенту Пётр подробно оюъяснил цель своей поездки в Англию.

Под руководством мастера Поля он усвоил всё, «что подобало доброму плотнику знать». Поль был превосходным мастером-практиком, но теории ни он, ни другие голландские кораблестроители не знали, и Петру «зело стало противно, что такой дальний путь для сего восприял, а желаемого конца не достиг».

11 января 1698 года яхта, на которой находился царь и его спутники, бросила якорь вблизи Лондона.

Большую часть времени из четырёхмесячного пребывания в Англии Пётр посвятил изучению кораблестроения. Помимо верфей, царь осматривал лондонские предприятия, побывал в Английском королевском обществе, являвшемся центром научной мысли, знакомился с Оксфордским университетом, несколько раз ездил в Гринвичскую астрономическую обсерваторию и на Монетный двор. Царь не довольствовался разъяснениями. Находясь в мастерской знаменитого часовщика Карте, он настолько увлёкся техникой изготовления часов, что сам в совершенстве овладел их сборкой и разборкой. Едва ли простое любопытство одолевало Петра, когда он зачастил в Гринвичскую обсерваторию и на Монетный двор. Интерес с астрономией был связан с мореплаванием, а интерес к монетному делу подогревался возможностью использования в России недавно изобретённой в Англии машины для чеканки монет. Знакомясь с техникой чеканки монет, Пётр рассчитывал использовать изобретение англичан у себя дома.

В Англии, как и в Голландии, Пётр сохранял инкогнито. Это, однако, не помешало ему значительно расширить круг знакомых. Завязались знакомства и с представителями церковного мира. Обнаружив основательную осведомлённость в священном писании, Пётр, однако, во время бесед с представителями духовенства интересовался не столько вопросами богословия, сколько выяснением отношений между церковной и светской властью в Англии. В голове царя, видимо, созревали планы церковной реформы в России, к осуществлению которой он приступил вскоре после возвращения из заграничного путешествия.

Пётр установил связи с людьми, относившимися к среде, хорошо ему известной по Немецкой слободе в Москве. Это были купцы. С ними он вёл переговоры о предоставлении права монопольной торговли табаком.

После этого Пётр побывал ещё в Голландии, Лейпциге, Праге, Дрездене (здесь Пётр изучил королевскую кунсткамеру) и Вене, откуда 19 июля 1698 года отправился в Россию.

Академия наук.

Для развития и распространения научных знаний была учреждена в Петербурге Академия наук. Она должна была служить центром научно-исследовательской работы и вести подготовку молодых ученых.

Мысли об её организации Пётр вынашивал давно, но первые шаги к её организации предпринял в июне 1718 г. Его резолюция на одном из доношений гласила: «Зделать академию. А ныне приискать из русских, кто учён и к тому склонность имеет. Также начать переводить книги: юриспруденции и протчии к тому. Сие учинить сего году начала». Однако ни в 1718 г., ни в ближайшие годы выполнить это намерение Петру не удалось. Создание Академии затянулось отчасти в связи с тем, что Пётр был занят более неотложными делами, отчасти вследствие трудностей привлечения для работы в ней иностранных учёных. Царь настаивал, чтобы в Петербургскую академию были приглашены не учёные вообще, а крупнейшие учёные Европы, а те не отваживались ехать в далёкую северную страну.

22 января 1724 г. состоялось заседание Сената, на котором присутствовал царь. На нём Пётр после осуждения утвердил проект устава Академии. В проекте было сказано: «Невозможно, чтоб здесь следовать в протчих государствах принятому образу». Тем самым было высказано отрицательное отношение к организации подобных учреждений в странах Западной Европы. Своеобразие Петербургской академии наук состояло в том, что она призвана была объединить три учреждения, действовавших в западноевропейских государствах самостоятельно и независимо друг от друга, а именно – университет, под которым подразумевалось «собрание учёных людей», обязанных обучать юношей медицине, философии и праву; гимназию, готовившую учеников для прохождения курса в университете; собственно Академию, т. е. «собрание учёных и искусных людей».

Открытие Академии наук произошло уже после смерти Петра – в 1725 г., когда состоялась первая конференция академиков. Среди академиков, приглашённых в Петербургскую академию наук, - крупнейшие учёные Европы: физиолог и математик Д. Бернулли, астроном и географ Делиль и др.

Кунсткамера.

Пропаганду научных знаний осуществляла также открытая в 1719 г. для всеобщего обозрения Кунсткамера – первый в России естественно-исторический музей. Первые экспонаты для музея Пётр приобрёл ещё во время заграничного путешествия 1697-1698 гг. тогда он познакомился с двумя естествоиспытателями: анатомом Фредериком Рюйшем, прославившимся умением искусно бальзамировать трупы, и зоологом Левенгуком, с помощью изобретённого им микроскопа открывшим переход крови из артерий в вены. Анатомическая коллекция Рюйша, которую тот собирал в течение полувека, была положена в основу Кунсткамеры.

Сбор редкостей внутри страны тоже был связан с инициативой Петра. Он издал несколько указов, призывавших население приносить всё, что «зело старо и необыкновенно»: кости вымерших животных и птиц, предметы старины, древние грамоты, рукописные и печатные книги, а также уродов.

Приток экспонатов – монстров (уродов) и раритетов (редкостей) – увеличивался с каждым годом: из Выборга прислали овцу, у которой вместо двух – четыре глаза и два языка; из Тобольска было получено несколько барашков: у одного из них восемь ног, у другого три глаза, два туловища и шесть ног. В Нижнем Новгороде родился младенец с тремя ногами, а в Уфе – с двумя головами. Они тоже оказались экспонатами Кунсткамеры.

В Кунсткамере хранились также пушки старинного литья, чучела птиц и животных, препараты по анатомии человека и т.д.

Первоначально Кунсткамера размещалась в «Кикиных палатах» - доме казнённого Кикина, причастного к делу царевича Алексея. На первом этаже размещался сам музей – Кунсткамера, а на втором – библиотека. Ко времени смерти Петра она насчитывала около 11 тысяч томов и являлась одной из самых богатых в Европе.

Кунсткамера и библиотека были в 1719 г. открыты для бесплатного обозрения и пользования. Обоим учреждениям царь с самого их возникновения придавал просветительский характер. «Я хочу, - рассуждал он, чтобы люди смотрели и учились».

География.

Крупный вклад в развитие отечественной науки внесли географы. Отважные русские землепроходцы, нередко малообразованные, но наблюдательные и с острым умом, производили описание Сибири и открытых «новых землиц». К их числу принадлежит устюжский крестьянин Владимир Атласов, назначенный приказчиком в Анадырский острог. На свои скромные средства Атласов в 1697 – 1699 гг. составил первое этнографическое и географическое описание Камчатки. В 1713 – 1714 гг. русские землепроходцы побывали на Курильских островах.

Однако основных успехов отечественная география достигла в обследовании уже известных территорий и нанесении их на карту. Русские картографы Ф. Соймонов и К. Верден нанесли на карту Каспийское море и описали его. В 1720 году карта была опубликована в России, подарена Петром 1 Парижской академии, которая избрала его своим членом. Картографы петровского времени «открыли» Аральское море, о котором западноевропейские учёные не имели достоверных сведений. Трудами Василия Киприянова, Алексея Зубова и Якова Брюса на карты были нанесены Балтийское и Азовское моря, бассейн Дона.

В петровское время было положено начало изучению производительных сил страны. В 1720 году правительство организовало первую в России экспедицию для изучения Сибири, перед которой были поставлены исключительно научные цели. Экспедиция, руководимая Даниилом Мессершмидтом, собрала большое количество естественно-исторических и этнографических коллекций, характеризующих быт и религию сибирских племён, природу Сибири.

Поиски полезных ископаемых увенчались открытием залежей каменного угля в районах Подмосковья, Дона и Кузнецка и нефти в Поволжье. «Земляной» уголь в то время ещё не умели использовать в практических целях, проводились лишь первые опыты употребления его в качестве топлива при выварке соли, а нефть применяли лишь в медицине. Особенно успешно велось изучение горнорудных богатств Урала и Сибири.

Заключение.

Новые явления, коль скоро они возникли, имеют свойство неодолимо развиваться, пробивать себе путь и в конечном счёте становиться определяющими. Конечно же, Россия лишённая выхода к морю, в конце концов его приобрела бы. Появились бы у неё и регулярная армия, и флот, и Академия наук, и мануфактурная промышленность, и профессиональные учебные заведения, люди стали бы брить бороды и носить европейскую одежду. Весь вопрос в том, когда бы всё это появилось.

Заслуга Петра в том, что он не ограничился пассивным созерцанием того, как зародившиеся до него процессы продолжали автоматически развиваться. Он властно вторгался во все сферы жизни страны и отдал свой незаурядный талант и кипучую энергию ускоренному развитию всех начал, возникших до него. Пётр как бы подстёгивал события.

Использованная литература.

1. Павленко Н. И. Пётр Первый и его время. Москва, 1989 г.

2. Павленко Н. И. Пётр Великий. Москва, 1990 г.

3. Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л., 1989 г.

4. Анисимов Е. В. Пётр Первый: рождение империи. История Отечества: люди, идеи, решения. Москва, 1991 г. ч.1.

16

Характеристики

Список файлов реферата