1342 (669359), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

В
течение десятилетия был накоплен значительный материал,
получивший отражение в многочисленных сообщениях, публика­циях и статьях. Новый материал и переосмысление старых дан­ных в свете этого материала привели к разрушению, казалось бы,
полностью утвердившегося в 40-е годы представления о славянстве
зарубинецкой и черняховской культур и об их преемственности.
С открытием новых памятников черняховской культуры все
больше ощущался хронологический разрыв между нею и под­линно славянскими памятниками периода образования Древнерус­ского государства, все более выявлялось формально-типологическое различие между Черняховскими и подлинно славянскими древно­стями. Вместе с тем по мере изучения поднепровских культур скифского времени и памятников зарубинецкой культуры все меньше оказывалось сторонников их генетической взаимосвязи.

В 50-е годы работа Б. А. Рыбакова, направленная на изучение
долетописного периода истории восточных славян, интенсивно
продолжалась. Итог этим исследованиям был подведен в напи­санном Б. А. Рыбаковым для «Очерков истории СССР (III —
IX вв.)» разделе «Предпосылки образования Древнерусского государства ».

На новом этапе работы над проблемой ранней этнической истории восточных славян Б. А. Рыбаков широко включает в ис­следование критический анализ и реконструкции летописных тек­стов, восточных источников, анализ топонимики, этнонимики и ономастики. В центре его внимания теперь ядро антского союза — племя русь. Открытие восточнославянского племени русов, вос­создание его политической и социальной истории и составляет содержание нового этапа этногенетическнх исследований Б. А. Ры­бакова. Б. А. Рыбаков полагает, что племя русь возглавило среднеднепровский союз славянских племен и дало этому союзу свое имя, которое постепенно по мере расширения гегемонии русов распространялось на остальные славянские группы Восточной Европы.

Р
ыбаков различал Русскую землю в узком смысле, представляю­щую собой союз лесостепных славянских племён VI-VII вв., и Рус­скую землю в широком смысле, охватившую все восточнославян­ские племена от Балтики до Чёрного моря и от бассейна Вислы до Волги. Между ними хронологически лежит промежуточный этап процесса превращения Руси из союза племён в суперсоюз и из су­персоюза в восточнославянское государство, в течение которого Русь поглощала другие славянские племенные союзы. Ядром Рус­ской земли являлось Среднее Поднепровье от бассейна Роси до Тясмина на правом берегу Днепра и часть Левобережья с Переяславлем Русским и нижним течением Сулы, Пела и Воркслы. То есть первоначально это была небольшая территория (около 180 км по течению Днепра и 400 км в широтном направлении), которая располагалась на южном краю плодородной лесостепи, где ещё во времена Геродота (V в. до н.э.) и несколько позже располагались земледельческие «царства» сколотов («скифов-пахарей»), являв­шихся славянами или, точнее, праславянами. Во II-IV вв. н.э. эта область была сердцевиной славянской лесостепной части так на­зываемой черняховской культуры. Племя росов, или русов было частью славянского массива в первые века нашей эры. Имя росов Рыбаков связывает с рекой Росью, правым притоком Среднего Днепра, а первым письменным свидетельством о росах считает рассказ Иордана (VI в.) о росомонах, враждовавших в IV в. с Германарихом готским. В VI-VII вв. в Среднем Поднепровье сложился мощный союз славянских племён, который иноземцы назвали «Рос» или «Рус»; к середине X в. Русью стали называть как все восточнославянские земли, платившие дань Руси, так и наемные отряды варягов, принимавшие участие в делах Руси.

* * *

Цикл работ, публикация которых началась в конце 30-х годов и завершилась в 80-е годы, привел Б. А. Рыбакова к созданию целостной концепции ранних этапов этнической истории восточного славянства.

Став своего рода монопольной, концепция Рыбакова долгое время подавляла своим авторитетом концепции других исследователей.

* * *

Советская историческая наука внесла огромный вклад в разоблачение норманнской теории, показав её несостоятельность и антинаучный характер. В то же время, так и не придя к единому мнению по поводу марксистско-ленинского определения понятия «народ», советские учёные не смогли не только решить, но даже поставить вопрос о глубокой древности русского народа, прервав тем самым традицию, заложенную Ломоносовым и опиравшуюся на исторические знания древней Руси.

Попытка продолжить эту традицию была предпринята за рубежом русским учёным-эмигрантом Г.В. Вернадским²⁰. Будучи глубоко убеждённым, что «исторические корни русского народа уходят в глубокое прошлое », что процесс консолидации русских племён начался ещё в скифский период, он в то же время не смог освободиться от пут норманнской теории.

«

---------------------------------------------------------------

²⁰ Вернадский Г. В. Древняя Русь, 1962

Говоря в общем, не может быть сомнения, что в IX и X вв. под именем “русские” (русь, рось) чаще всего подразумевались скандинавы. Чтобы это продемонстрировать, достаточно будет упомянуть только три случая:

1. Согласно “Бертинским анналам”, несколько “русских” прибыли вместе с византийскими посланниками к императору Людовику в 839 г.; согласно их собственным утверждениям, они были шведами по происхождению.

2. В договоре между князем Олегом и Византийской империей 911 г. внесены имена “русских” посланников; большинство из них явно скандинавы.

3. Константин Багрянородный вносит в свою книгу De Administrando Imperii (написанную в 945 г.) названия днепровских порогов как на славянском, так и на “русском”. Большинство русских названий обнаруживают скандинавское происхождение.

Следовательно, неоспоримым является то, что в IX и X вв. название «русь» употреблялось по отношению к скандинавам.

Под «русью» составитель «Повести временных лет» подразумевал датчан. Как владыка Ютландии, Рюрик, конечно, мог считаться датчанином, и в его свите, должно быть, было много датчан. Но в Ютландии нет такого района, который был бы известен как Русь. …Название «Русь» в его первоначальном значении, относящемся к южным русам, было достаточно хорошо знакомо в Новгороде ко времени появления Рюрика, и теперь его стали, видимо, употреблять вместо длинного «Рустинген» - первоначального лена Рюрика. В «Повести временных лет» (Ипатьевский список) есть очевидное противоречие, касательно руси. Это та русь, которая склоняет другие племена к тому, чтобы пригласить варягов, и, с другой стороны, это – варяжское племя русь, которое отозвалось на призыв. Загадку можно разрешить, если допустить существование двух русей: старая шведская русь Русского каганата и новая фрисландская русь Рюрика.

С
амо название «русь» изначально было связано с одним из аланских кланов – светлыми асами (русх-асами). Не позднее IX в. название присвоили себе шведские воины, установившие контроль над донской и азовской территориями. Эти руссифицированные шведы вскоре стали известны как «русь» в Византии и на Ближнем и Среднем Востоке ».

Из-за того, что Вернадский допустил «существование двух русей », советские историки назвали гипотезу Вернадского «новым изданием норманнской теории ».

* * *

Конец 50-х — начало 60-х годов ознаменовались новыми археологическими открытиями. Важнейшими из них, с точки зрения сла­вянской этнической истории, следует признать открытие славянских памятников VI—VII вв., к которым типологически восходят подлинно славянские памятники киевского периода. Вторым важнейшим достижением нового периода было отчетливо проявившееся стремление археологии и лингвистики к новому сближению, которое наметилось после выхода в свет монографий Ф. П. Филина²¹, В. Н. Топорова и О. Н. Трубачева²² и Б. В. Горнунга.

* * *

Дальнейшее развитие концепции П. И. Третьякова нашло от­ражение в наиболее концентрированной форме в монографиях «Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге » и «У истоков древнерусской народности²³ ». За период, прошедший с начала 50-х годов, взгляды П. Н. Третьякова претерпели заметную эволюцию, отражающую те изменения, которые за этот срок произошли в це­лом в отрасли славистики, изучающей ранние этапы этнической истории. Новый этап ознаменовался увеличением и качественным изменением археологического материала, совершенствованием ме­тодики исследования, возвращением к широкому использованию данных лингвистики. Все это означало начало этапа комплекс­ного решения проблемы и в определенной мере свидетельствовало об утрате веры во всемогущество археологического метода.

Н

__________________________________

²¹ Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М.-Л., 1962;

²² Топоров В. Н. И Трубачев О. Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. М., 1962;

²³ Третьяков П.Н. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. М. – Л., 1966;

а новом этапе П. И. Третьяков признал основные положения сравнительного языкознания о существовании «индоевропейской общности» и миграцию индоевропейских племен в III—II тысяче­летиях до н. э. из Юго-Восточной Европы. Корни славянского этногенеза восходят к пастушеским племенам, носителям куль­туры шнуровой керамики, выделившимся из «индоевропейской общности» — таков теперь его взгляд на начальный период сла­вянской истории.

Территория древнейшего славянского языкового единства (I тыс. н. э.) очерчивается им теперь на основании лингвистиче­ских материалов в виде широкой полосы, идущей от Среднего Днепра по Северному Прикарпатью через бассейн Верхней Вислы до верховьев Одера.

П. Н. Третьяков отказался от признания чер­няховской культуры славянской. Древнейшей археологической культурой, представлявшей ранних славян на территории Восточ­ной Европы, он считает только зарубинецкую культуру. Зарубинецкие племена вначале (II в. до н. э.) продвигались от Верхнего Днестра и Среднего Днепра на север и северо-восток, в Заднепровье, на Двину и Сож, а затем, после гибели черняховской культуры, разгромленной гуннами, начали движение на юг, в об­ласть Южного Буга, Нижнего Дуная и в районы Днепровского лесостепного левобережья. Их культура и является культурой антов, представленной памятниками типа Корчак—Пеньковка.

Археологические материалы третьей четверти I тыс. н. э., по
мнению П. Н. Третьякова, свидетельствуют не только о проник­новении ранних славян на юг, но также и о продвижении отдель­ных славянских групп в области, заселенные их северо-запад­ными и восточными соседями: балтами и финно-утрами, которые по мере притока славянского населения подвергались ассими­ляции.

П. Н. Третьяков особое внимание уделяет доказательству
положения о том, что на всех доступных современному исследо­ванию этапах формирования древнерусской народности шел ак­тивный процесс ассимиляции славянами неславянских этнических групп в Восточной Европе. Ядром древнерусской народности П. Н. Третьяков считает продвинувшиеся в Среднее Поднепровье из южных областей позднезарубинецкой культуры «группировки» полян, северян и уличёй, которые образовали союз, охвативший территорию, названную впоследствии Русской землей. Кто были древние русы, этот вопрос П. Н. Третьяков считает открытым.

Э
тногенетическая концепция П. Н. Третьякова и изложенная выше концепция Б. А. Рыбакова, несмотря на то, что многие, их положения были гипотетичны и спорны и неоднократно подвергались коррекции со стороны самих авторов, имели важное значение для развития этногенетических исследований в отечественной славистике. Они определили основные темы, через разработку которых можно было прийти к решению проблемы восточносла­вянской этногонии: «славяне и ираноязычный скифо-сарматский мир», «славяне и зарубинецкая культура», «славяне и черняховская культура», «анты и их культура», «анты и русы» «русы и летописные племена» и др.

* * *

Представление о славянстве черняховской культуры, разде­лявшееся до середины 50-х годов абсолютным большинством исследователей, было основательно поколеблено в последующее десятилетие. В 1955 г. против славянской этнической принадлеж­ности «черняховцев» выступил М. И. Артамонов, до того считав­ший черняховскую культуру славянской. В 1957 г. была опуб­ликована работа М. А. Тихановой²⁴, которая обратила внимание исследователей на неоднородность палеоэтнографических призна­ков в рамках черняховской культуры и выделила в ней несколько этнокультурных групп. Постепенно возникло представление о том, что черняховская культура покрывает разноэтничный мас­сив, состоящий в основном из племенных групп, не имеющих генетической связи с культурой средневекового славянства. Вместе с тем следует отметить, что в течение 60-х годов на пози­циях славянства черняховской культуры оставался Б. А. Рыба­ков. Славянство черняховской культуры и ее непосредственную генетическую связь с культурой славянских памятников VI— VII вв. продолжали активно отстаивать Э. А. Сымонович, Е. В. Махно, В. Д. Баран, А. Т. Смиленко и ряд других авторов.

* * *

В

__________________________________

²⁴ Тиханова М. А. О локальных вариантах черняховской культуры. – СА, 1957, №4.

конце 50-х годов были обнаружены поселения и могильники VI—VIII вв., которые перекрыли хронологическую пропасть между «черняховцами» и славянами VIII—X вв., так как связать типологически черняховскую культуру с культурой VIII—X вв., по мнению большинства исследователей, оказалось невозможно. Это так называемые памятники типа Корчак, аналогичные памят­никам с керамикой, условно названной керамикой пражского типа. На территории Восточной Европы эти памятники были открыты в Днепровском правобережье, на Южном Буге, на Дне­стре, на южных притоках Припяти и по Десне. Славянская при­надлежность восточноевропейских памятников типа Корчак ни у кого не вызывает сомнений, поскольку эти памятники истори­чески и типологически смыкаются с подлинно славянской древне­русской культурой IX—X вв. Типологическая близость памятни­ков типа Корчак на огромной территории, охватывающей Балканы, Центральную и Восточную Европу, естественно, опять поставила перед исследователями вопрос: где находилась та область, кото­рая была местом формирования столь однородной и мощной культуры? Единство культуры (хотя оно признано и не всеми археологами) вновь возвратило науку к проблеме общей славян­ской прародины.

* * *

Характеристики

Список файлов реферата