ref-14960 (669106), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

нацию в ярмо вины и рабства". Французский "победный мир", считал он, отрицал "идеи примирения народов, равно как и всего человечества, идеи справедливости и внутренней свободы наций".

Такая трактовка договора делала насущно необходимым его пере­смотр как в интересах Германии, так и в интересах справедливости. Карты и назидательные иллюстрации в учебниках выражали это требование. В одном школьном атласе опубликованы были три карты, озаглавленные "Окружение Германской империи до и после мировой войны". Они призваны были подтвердить, что после франко-русского пакта Германия оказалась в окружении враждебных государств. В ком­ментарии категорически утверждалось, что "даже сегодня (1929 г.) наше Отечество находится под двойным, если не большим гнетом", оно окончательно стало "военно-политическим" заложником. С мрачным предчувствием комментарий заканчивался вопросом: "Как удастся Германии в будущем выпутаться из этого угрожающего удушением вражеского альянса?"²⁴.

Если довоенные учебники характеризовали внешнеполитическое положение Германской империи как безопасное, то теперь оно было пересмотрено в духе угрожающего сценария развития событий, остаю­щегося в силе и в послевоенное время. Это изменение в оценках делает очевидным тот факт, что немцы не хотели смириться с результатами войны. Карты внушали ученикам мысль о беззащитности Германии перед внешней угрозой и о необходимости изменения этой ситуации. Авторы школьных учебников Веймарской Германии приложили нема­лые дидактические усилия для укоренения этой идеи. Карта Европы, озаглавленная "военный лагерь вокруг Германии"²⁵, демонстрировала послевоенную систему союзов и указывала предполагаемую силу армий европейских соседей, создавая, таким образом, впечатление окружен­ности Германии несметными полчищами. На другой иллюстрации европейские страны были обозначены в виде солдат в военной форме своих стран. Размер фигур соответствовал численности армий, и они были сгруппированы по блокам времен мировой войны - Антан­та против Центральных держав. Смысл этой картинки был абсо­лютно ясным: Германии по-прежнему угрожает "вражеское окруже­ние".

Немецкий взгляд на историю, сложившийся на основе опыта мировой войны, находил свое убедительное в глазах немецкого народа подтверждение в связи с условиями Версальского мирного договора. Это, в свою очередь, привело к требованию изменить статус-кво в Европе. Географические, исторические, этнографические карты стали важной частью пропаганды ревизионизма. Новая прусская программа 1925 г. продолжала эту линию. Что касается преподавания истории, то в нем содержалось требование, чтобы "у учеников возникли сочувствие к немецкому насе­лению на отторгнутых территориях за рубежом, а также и к судьбе немецкой Австрии". Периодические издания по географии заявляли, что "истерзанные восточные границы должны быть в той или иной степени залатаны", в них подчеркивалось, что "Локарнского договора для Востока не будет!".

В это же время в школьных атласах появились карты, широко распространявшиеся печатными изданиями пангерманцев во время мировой войны. В 1930 г. на карте "Мировая война" была показана линия фронта и особенно тот рубеж, до которого продвинулись немецкие войска на Востоке, и тут же за ней следовала карта "Немецкое население и территории культурного влияния в Центральной и Во­сточной Европе"³⁵. Вся площадь бывшей Габсбургской монархии была покрыта двойной красной штриховкой как "территории, находившиеся под властью Германии в течение сотен лет. Чешская часть Чехо­словакии была обозначена как "Область немецкой культуры". Польша, Прибалтика, Румыния и Россия вплоть до линии от Ладожского озера цо устья Днепра были заштрихованы красным как территория рас­пространения германского праязыка на Восток". Эта линия в той или иной степени соотносилась с наибольшим продвижением немецких войск, показанным на карте мира ранее. Таким образом, эта вызываю­ще красная штриховка должна была означать, что в 1918 г. немецкая армия достигла на Востоке границ естественного немецкого влияния в Европе. Эта карта полностью совпала с теми, с помощью которых пангерманцы в 1917 г, старались оправдать немецкую экспансию на Восток. В историческом атласе, опубликованном Бернардом Кумштеллером в 1938 г., та же карта была помещена под заголовком "Немецкое население и территории его куль­турного влияния в Центральной Европе". Дидактические рекоменда­ции требовали специально подчеркивать несовпадение границ рейха и населения, заставлять учеников сравнивать границы по Брест-Литов­скому договору и этнографической карте. То, что в период до 1933 г. только рекомендовалось, позд­нее перешло в разряд неукоснительных требований. Очевидно, что цели, которые национал-социалисты закладывали в школьные уроки, не были чем-то новым. Напротив, они позаимствовали военные устрем­ления у пангерманцев, которые были отражены в школьных атласах на протяжении всей Веймарской республики.

Политика экспансии, осуществляемая национал-социалистами, - ан­шлюс Австрии, разгром Чехословакии и даже "кампании" против Польши и Франции, как и война против Советского Союза, воплотила в жизнь те требования, которые были изложены в школьных учебниках 1920-х годов. Помимо всего прочего, оправдание первой мировой войны породило настроения, прославляющие войну как таковую. В этом смысле, однако, школьные учебники времен Веймарской Германии совершенно очевидно отличаются от учебников Третьего рейха. В то время как учебники до 1933 г., когда писали о войне, делали упор на ее ужасах, учебники после 1933 г. трактовали их в социал-дарвинистском духе - как оздоровляющий процесс селекции. В новых учебниках кон­статировалось, что при современных методах военных действий, особенно таких, как операции под Верденом и на Сомме, "слабый" человек был уничтожен и родился "новый человек". "Требования, предъявляемые современной войной к физическим, но кроме того и к моральным качествам бойцов, были сверхчеловеческими; обычный человек не мог достичь такого уровня. Он должен был стать другим, более великим. Он должен был превзойти самого себя и стать героем

Товарищество, справедливое благородство и искреннее националь­ное единение возникли именно во время этой войны. "Здесь выкованы люди, которые однажды построят новую Германию", - заявил Бер­нард Кумштеллер, имея в виду битву на Сомме. Солдаты на фронте, по его мнению, были первыми национал-социалистами, стремившимися создать новую империю. "Когда солдат на фронте говорил о Германии, он имел в виду не ту Германию, которую он оставил позади, но Германию еще не созданную, которая лишь брезжила - такую, как Третий рейх", — утверждалось в учебнике. Обращаясь к опыту современной войны, школьные учебники национал-социалистического толка объявляли довоенные правила анахронизмом: "Старая империя

буржуазии закончила свое существование... На смену ей пришла новая империя солдат, сражающихся на фронте, империя, которая знает лишь риск и жертву, готовность умереть и верность, кровное братство и преданность. Только она единственная и являлась настоящей Гер­манией".

Несмотря на весь свой радикализм, подобные взгляды не были чем-то новым. Они вобрали в себя ожидания времен первой мировой войны. Надежды на "новую национальную основу Германской империи" и общее весьма уважительное отношение к войне, принятое в то время, просто были еще более радикализированы национал-социалистами. Они рассматривали первую мировую войну как час рождения нового дви­жения. Война больше не представлялась каким-то страшным исключе­нием во взаимоотношениях между государствами, через которое нужно было пройти, она рассматривалась как исцеляющий процесс, который сметает всякое упадничество. В этом смысле освоение опыта первой мировой войны сыграло исключительно важную роль в подготовке национал-социалистов к их собственной войне - второй мировой. В раз­гар этой новой войны значение и смысл предыдущей все еще подчер­кивались и превозносились. В ноябре 1943 г., согласно требованиям школьной программы, первая мировая война должна была трактовать­ся как "прорыв к новому национальному и социальному порядку" и "дух солдат на фронте - как начало внутренней трансформации.

Первая мировая война ознаменовала собой глубокий разрыв в исто­рии немецкого народа. С нее начались изменения в сознании, которые выразились во всеобщей девальвации ценности мира и в особо уважи­тельном отношении к войне как таковой. Условия Версальского мир­ного договора укрепили среди населения убеждение в правильности взглядов, которые укоренились в годы войны. Требования пересмотра договора обозначили возврат к экспансионистским устремлениям вре­мен войны, сохраняя и даже взвинчивая их в мирное время. При таких обстоятельствах субъективное освоение опыта первой мировой войны не привело к отрицанию войны. Наоборот, национал- социалисты созда­ли ее идеализированный облик в виде процесса отбора, который несет в себе спасение, и как катализатора вызревания национал-социалисти­ческих ценностей, призванных восторжествовать над послевоенными порядками. Таким образом, для немцев дорога ко второй мировой войне была той стезей, по которой они шли начиная с первой мировой. Это способствовало распространению ожиданий и моделей поведения, так и не изжитых полностью вплоть до окончательного разгрома германского рейха в 1945 г.

Характеристики

Список файлов реферата