53146 (668313), страница 2
Текст из файла (страница 2)
4.Монастыри в Киевской Руси.
Монастыри сыграли значительную роль в христианизации Руси. В них готовились кадры священнослужителей, происходило осмысление вероучения, формировались духовно-нравственные основы новой обрядности, христианского быта и т.д. Монастыри играли существенную роль в распространении грамоты, являлись хранителями и передатчиками культурного наследия.
В российской церковной литературе история монастырей и монашества традиционно выделялась в качестве особого раздела церковной истории. По словам святителя Феофана Затворника “монашество есть, с отрешением от всего, непрестанное пребывание умом и сердцем в Боге”. Однако, монашеское отречение от мира ради идеала совершенства не имеет ничего общего с уходом из мира, отрицанием бытия, которое проповедуют буддизм и некоторые другие восточные вероучения. Греческое слово “монах” (“один”, “живущий в уединении”) нашло себе в русском языке очень выразительный синоним – “инок”, то есть человек, живущий иным образом, нежели остальные люди. Такой образ жизни не ограничивается пределами личного бытия уединенного подвижника. Уходя из мира, монашествующие осуществляют высокую миссию служения спасения тех, кто пребывает в мире.
Первые монашеские обители возникли на Руси одновременно с принятием ею крещения. Важную роль сыграли в первоначальной истории российского монашества выходцы из Византии. Его становление испытывало на себе непосредственное влияние процессов, происходящих в жизни православия, центром которого в то время была Византия. Со времен Крещения Руси Киев, как ни был он территориально удален от главных центров Православного мира, отнюдь не находился в положении его далекой периферии, потому что процесс формирования славяно-византийского общества был одним из важнейших в жизни Православного мира той эпохи. Вопросы, волновавшие христианское общество Византии, нашли в жизни киевского христианства живой отклик. В середине XI века проблемы Православного востока оказываются центральными и в русской духовной жизни. Именно к этому времени относится возникновение Киево-Печерского монастыря, из стен которого к началу XIII века вышло более 50 архиереев. Этот монастырь, особый, “старейший” не по возрасту, а по духовной значимости, стал совестью Киевской Руси. Осуществляя идеал жизни по закону духа подвижники не только не изолировали свою общину от жизни мирского общества, но, напротив, поставили монастырь в самую тесную связь с ним. Отношения между обителью и миром выражались в попечении игумена о спасении мирян. Другой обязанностью иноков было пастырство и учительство.
Киево-Печерская Лавра в киевский период русской истории была центром не только духовной образованности, но и народного просвещения. С первых дней существования обители возникает монастырская библиотека, куда затем стекаются книги из славянских стран и с греческого Востока, усердно отыскиваемые и собираемые заботами ее игуменов. В ступающие в монастырь как лучшую часть своего имущества приносили книги.
Большинство оригинальных памятников древнерусской письменности XI – XIII веков было создано в стенах Киево-Печерского монастыря. Среди них Повесть временных лет, созданная в начале XII века иноком этого монастыря преподобным Нестором, прозванным за это летописцем. Она стала одной из самых любимых, читаемых и нравственно действенных книг, источником духовного и культурного воспитания русского народа.
Всего было известно 68 монастырей до монгольского периода. Почти две трети их было построено князьями, боярами, богатыми горожанами. Благотворным нравственно преобразующим влиянием подвижничества и святости жизни иноков был обусловлен тот факт, что в киевскую эпоху русский народ усвоил аскетическое, чисто монашеское понимание христианства.
5.Влияние Церкви на становление государственности.
О религиозно-нравственном облике древнерусского человека, может быть, вернее всего можно судить по хрестоматийному “Поучению” Владимира Мономаха. Это сочинение не епископа, не монаха, не духоносного избранника из мирян, а князя, церковью не прославленного, воззрения которого были типичны для всей княжеско-боярско-дружинной среды и близки к общенародным представлениям о жизни и ее высших ценностях. То обстоятельство, что Владимир Мономах был великим государственным деятелем, ничего не меняет, не выделяет его из среды, к которой он принадлежал, в которой складывался его нравственный облик. Чему же учит этот умудренный опытом человек своих детей? “Страх имейте Божий в сердци своем и милостыню творя неоскудну, то бо есть начаток всякому добру”. “Всего же паче убогих не забывайте, но елико могуще по силе кормите, и придайте сироте, и вдовицю оправите сами, и не вдайте сильным погубити человека. Ни права, ни крива не убивайте, не повелевайте убити его“. Даже если по тяжести своих деяний кто и будет достоин смерти - “аще будет повинен смерти”, то все равно “не погубляйте никакоже христьяны”. Во всех спорных случаях он советует отдавать предпочтение миру, так как не видит причин для братоубийственных войн. Все споры можно решать добром. С теми же, кто жаждет войны (“мужами крови”), достойным князьям не по пути. При решении вопроса о взаимоотношениях светской и духовной властей Мономах отводит ей почетное место. И так же понимали жизнь, свое назначение и сой долг современники Владимира Мономаха, русские люди XI – XII веков. Для спасения необходимо жить по совести.
Нравственно, духовно Русь за одно столетие претерпела глубинный переворот, равного которому она уже не знала. Как писал А.И. Солженицын “Русь не просто приняла христианство, она полюбила его всем сердцем, она расположилась к нему всей душой, она излегла к нему всем лучшим своим. Она приняла его себе в названии жителей, в пословицы и приметы, в строй мышления, в обязательный угол избы, его символ взяла себе во всеобщую охрану, его поименными святцами заменила всякий другой счетный календарь, с ним соразмерила весь план своей трудовой жизни, его храмам отдала лучшие места своих окружий, его службам – свои прдрассветья, его потам свою выдержку, его праздникам – свой досуг, его странника – свой кров и хлебушек”.
На основе христианизации происходило становление нового типа государственности в Киевской Руси. Устанавливается тесная взаимосвязь между светской и церковной властью, при главенстве первой над второй. В первой половине XI века начинается оформление церковной юрисдикции. В ведение церкви передаются дела о браке разводе, семье, некоторые наследственные дела. К концу XII века церковь стала осуществлять надзор за службой мер и весов. Значительная роль отводилась церкви в международных делах, связанных с углублением отношений с христианскими государствами и церквями.
Митрополит и духовенство управляли и судили подчиненных им людей так, как это делалось в греческой церкви, на основании особого сборника законов, Номоканона, получившего на Руси название Кормчей (одной из частей которой являлась потом Русская Правда). В этом сборнике заключались церковные правила Апостольские и вселенских соборов, также гражданские законы православных Византийских императоров. Церкви принадлежали земли, на которых духовенство и монастыри вели хозяйство по-своему, руководствуясь византийскими обычаями и законами, устанавливая такие юридические отношения к земледельцам, какие были приняты в Греции.
Таким образом на Руси вместе с новым вероучением появились новые власти, новое просвещение, Новые землевладельцы, новые землевладельческие обычаи, новые законы и суды. Для того, чтобы оценить какие происходили изменения, необходимо ознакомиться с некоторыми чертами общественного быта Руси в дохристианское время.
Государство, в котором мы живем, имеет право и в то же время обязанность карать виновных за преступления и проступки и по возможности предупреждать всякое нарушение порядка и права. Вор или убийца отыскивается и наказывается независимо от того, просят об этом или не просят потерпевшие люди. В древнейшее время это было не так. Князья не имели ни склонности, ни возможности вмешиваться в общественную жизнь и поддерживать порядок, когда к ним не обращалось за этим само население. Преступление тогда считалось “обидой”, за которую должен был отплатить, отомстить, сам обиженный или его род. Человека защищал не князь, а свои, близкие ему, люди. Обычай “кровной мести” и вообще мести был так крепок и широко распространен, что его признавало даже тогдашнее законодательство. Иначе и быть не могло в таком обществе, где княжеская власть была еще слаба, где князь бывал иноплеменником и жил, окруженный дружиной таких же иноплеменников. Сами славяне имели такие же союзы и сообщества. Они жили или родами или общинами. Человек, принадлежавший к какому-нибудь союзу, пользовался защитой рода, общины, дружины, товарищества, и мало надеялся на князя. Лишенный покровительства своих близких, прогнанный из какого-либо сообщества, человек становился беззащитным, потому что никто не считал себя обязанным прийти к нему на помощь. Его можно было убить и остаться без всякого наказания и возмездия. Такие беспризорные и беззащитные люди назывались изгоями, они были как бы “изжитые”, выкинутые из жизни люди.
Роды жили замкнуто, чуждались один другого и враждовали между собой. Семейный быт отличался грубостью, тем более, что везде существовал обычай многоженства. Предание говорит, что сам князь Владимир до своего крещения тоже придерживался этого обычая. Положение женщины в семье, особенно при многоженстве, было очень нелегко.
В языческое время на Руси было лишь одно общественное различие: люди делились на свободных и несвободных, или рабов. Это существовало с незапамятных времен. Главным источником рабов был плен. Свободные назывались термином княжи мужи, рабы носили название челядь (в единственном числе – холоп). Положение рабов было очень тяжело, они рассматривались, как рабочий скот, не могли иметь собственного имущества. Холоп мог найти себе защиту только у своего господина, когда господин его прогонял или отпускал, раб становился изгоем и лишался покровительства и пристанища.
В языческом обществе княжеская власть не имела той силы и значения, какое имеет государственная власть теперь. Общество делилось на самостоятельные союзы, которые лишь своими силами охраняли и защищали своих членов. Вышедший из своего союза человек оказывался бесправным и беззащитным изгоем. Семья имела грубый языческий характер. Рабство было очень распространено. Грубая сила господствовала в обществе и человеческая личность сама по себе в нем не имела никакого значения.
Христианская церковь не могла примириться с таким порядком. Вместе с Христианским учением о любви и милости церковь принесла на Русь и начала культуры. Уча язычников вере, она стремилась улучшить их житейские порядки. Через свою иерархию и примером ревнителей новой веры церковь действовала на нравы и учреждения Руси. Проповедью и церковной практикой она показывала, как надо жить и действовать в делах личных и общественных.
Церковь старалась поднять значение княжеской власти. Князей она учила, как они должны управлять: “воспрещать злым и казнить разбойников”. Князь не может оставаться безучастным к насилию и злу в своей земле, он должен блюсти в ней порядок. Церковь требовала от подданных князя, чтобы они “имели приязнь” к князю, не мыслили на него зла и смотрели на него, как на избранника Божия. Церковь всячески поддерживала авторитет князей, смотря на них, как на прирожденных и богоданных государей. Когда князья роняли свое достоинство в грубых ссорах и междоусобицах, духовенство старалось мирить и учить, чтобы они чтили старейших и не переступали чужого предела. Так духовенство проводило в жизнь идеи правильного государственного порядка, имея перед собой пример Византии, где царская власть стояла очень высоко.
Найдя на Руси ряд союзов, родовых и племенных, церковь образовала собою особый союз – церковное общество; в состав его вошло духовенство, затем люди, которых церковь опекала и питала, и, наконец, люди, которые служили церкви и от нее зависели. Церковь опекала и питала тех, кто не мог сам себя кормить: нищих, больных и убогих. Церковь давали приют и покровительство всем изгоям, потерявшим защиту мирских обществ и союзов. Изгои и рабы становились под защиту церкви и делались ее работниками. И как бы ни был слаб или ничтожен церковный человек, церковь смотрела на него по-христиански – как на свободного человека. В церкви не существовало рабства: рабы, подаренные церкви, обращались в людей лично свободных; они были только прикреплены к церковной земле, жили на ней и работали на пользу церкви. Таким образом церковь давала светскому обществу пример нового, более совершенного и гуманного устройства, в котором могли найти себе защиту и помощь все немощные и беззащитные.
Церковь влияла на улучшение семейных отношений и вообще нравственности в русском обществе. На основании церковного закона, принятого и подтвержденного первыми русскими князьями в их церковных уставах, все проступки и преступления против веры и нравственности подлежали суду не княжескому, а церковному. Применяя в своих судах законы, более развитые, чем грубые юридические обычаи языческого общества, духовенство воспитывало лучшие нравы на Руси, насаждало лучшие порядки. В особенности восставало духовенство против грубых форм рабства на Руси. В поучениях и проповедях, в беседах и разговорах представители духовенства деятельно учили господ быть милосердными с рабами и помнить, что раб – такой же человек и христианин. В поучениях запрещалось не только убивать, но и истязать раба. Постепенно изменялся и смягчался взгляд на раба, дурное обращение с рабами стало почитаться “грехом”. Оно еще не каралось законом, но уже осуждалось церковью и становилось предосудительным.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
