23275-1 (667832), страница 2
Текст из файла (страница 2)
"Сань вэй мэн ду цзань" (Гимн Святой Троице);
"Дацинь цзинцзяо люсин Чжунго бэй" (Памятник распространения сияющей религии [несторианства] из Да-цинь в Китае), стела с надписью была воздвигнута в 781 году;
"Сюань юань ань лэ цзин" (Канон скрытого-таинственного покоя и радости);
"Сюань юань бэнь цзин" (Канон об основах изначального). Саэки отнес доступный ему вариант текста к 786-788 годам. Ставший доступным позднее текст "Сюань юань чжи бэнь цзин" (Канон о достижении основ изначального) был датирован 717 годом;
"Цзунь цзин" (Канон почитания). По мнению Саэки, этот текст был составлен через несколько поколений после смерти Цзин-цзина между 906 и 1036 годами. [Saeki P. Y. The Nestorian documents and relics in China. (1937), pр. 8-9, 113-124: 248-265. Датировка отсуствующего в исследовании Саэки текста "Дашэн тунчжэнь гуйфа цзань" дана по: Вэн Шаоцзюнь. Ханьюй цзинцзяо вэньдянь. (1995), с. 162]
Династия Тан вошла в историю как период процветания Китая. Зарубежные контакты империи охватывали нынешние Корею, Японию, Индию, Пакистан, Афганистан, Иран и Аравию. Жизнь в столице империи характеризовалась небывалыми ранее в истории Китая культурными контактами. Помимо несторианства, в 7 веке в Китай проникли из Персии также зороастризм и манихейство, из Аравии - ислам.
В тексте на стеле сообщается, что Алобэнь со спутниками был хорошо принят при императорском дворе и ему было поручено перевести несторианские тексты для дворцовой библиотеки.
Ранние несторианские "писания Алобэня". Буддистская терминология.
Для того, чтобы глубже разобраться в проблемах культурной адаптации несторианства в Китае, необходимо обратиться к сохранившимся письменным несторианским памятникам и их содержанию.
К наиболее ранним текстам ("писаниям Алобэня") относятся "Канон Иисуса Мессии" (Сюйтин мишисо цзин) и состоящая из трех частей работа "Единобожие" (И шэнь лунь).
"Канон Иисуса Мессии" (Сюйтин мишисо цзин)
По мнению Саэки, "Канон Иисуса Мессии", называемый иногда также по имени владельца "документом Такакусу", был создан между 635 и 638 гг. [Saeki P. Y. The Nestorian documents and relics in China. (1937), pр. 114-117] В этом случае "Канон Иисуса Мессии" является наиболее ранним несторианским текстом на китайском языке.
"Канон" состоит из двух частей - изложения основ вероучения и пересказа евангельского повествования.
В богословско-нравоучительной части текста отмечаются непознаваемость и вездесущие Бога. Хотя никто не видел Бога, но все люди наполнены его дыханием и от Него зависит жизнь людей. Воздаяние за добро и зло достигает людей всюду, но те, кто следует добру смогут узреть небесный путь и не провалиться в ад из-за злых деяний. В тексте подчеркивается необходимость не создавать раздражающих Бога идолов, следовать мандату императора и официальной религии.
Три основных заповеди, постулируемых в этом тексте несторианскими миссионерами, - "служить Богу, служить императору и служить родителям". [Вэн Шаоцзюнь. Ханьюй цзинцзяо вэньдянь цюаньши. (1995), с. 91] В тексте был приведен ряд дополнительных моральных поучений - не обижать слабого, не убегать от сильного, накормить и напоить калек, одеть и дать денег бедному, хорошо обращаться со слугами и ремесленниками, не лжесвидетельствовать, не искажать истину и ложь, развивать доброе сердце, не делать зла, не убивать живого и не обманывать Бога и т.д.
Вторая часть "Канона", обрывающаяся на описании смерти распятого Иисуса Христа, стала первой евангельской композицией-переводом на китайском языке.
Изучение применяемых в тексте терминов и транслитераций подтверждает то, что "Канон Иисуса Мессии" был ранним несторианским памятником. А.Муле отмечает, что "указанием на раннюю дату (его создания) может служить факт, что Крест именуется "деревом" (му) и использование сочетания "иероглиф десять" (ши цзы), которое, как я полагаю, было единственным термином, использовавшимся в конце восьмого века, еще не было принято. Несколько одобрительных ссылок на Будду, упоминания о Дэвах и Архане и использование имени Янь-ло - властителя Ада, как представляется, показывают, что это не перевод, но оригинальная композиция и, в некоторой степени, адаптация к современным китайским идеям". [Moule A. C. Christians in China before the year 1550. (1930), р. 59]
Сравнивая христианскую терминологию "Канона Иисуса Мессии" и работы "И шэнь лунь", именуемой также как "документ Томиока", Саэки обратил внимание на присутствие в "Каноне Иисуса Мессии" большого числа фонетических транскрипций. Более того, многие из понятий и транскрипций были явно скороспелыми и носили странный для христианской религии характер. Терминологической спецификой "Канона Иисуса Мессии" стали 1) употребление иероглифа фо (Будда) для обозначения христианского Бога, 2) использование неподходящего знака ми (загадка, конфуз) в фонетической транскрипции Ми-ши-хе (Мессия), 3) передача имени "Иисус" при помощи оскорбительного сочетания и шу ("перемещать", "крыса"), 4) использование для передачи понятия "Святой Дух" сочетания лян фэн, то есть "холодный ветер". [Saeki P. Y. The Nestorian documents and relics in China. (1937), pр. 117-121]
Использование несторианами уже имевшейся в китайском языке буддистской терминологии наложило заметный отпечаток на облик текста. "Канон Иисуса Мессии" начинался с утверждений о величии и непознаваемости "подобного ветру" Бога (тянь цзунь - букв.: "небесный уважаемый-почитаемый"), которого не видел никто из людей. Люди не видят Бога, как они не видят ветра, но несут чувство (ци) почитания Бога. Однако Бога могут узреть ангелы (чжу фо, букв.: "все будды") и святые (архаты-алохань). ["Чжу фо цзи фэй жэнь, пин чжэн тянь Алохань, шуй цзянь Тяньцзунь?" Вэн Шаоцзюнь. Ханьюй цзинцзяо вэньдянь цюаньши (1995), с. 82, также 83-84 (примечание 5). Перевод Саэки: "All the Buddhas as well as Kinnaras and the Superintending-devas (? Yama) and Arhвns can see the Lord of Heaven" (Saeki P. Y. The Nestorian documents and relics in China. (1937), p. 125] В этом случае можно сделать вывод, что знак фо указывает не только на Бога, но и на понятие о духе - шэнь, ибо в противном случае окажется, что несториане проповедовали многобожие.
По мнению Гун Тяньминя, сочетание чжуфо относится не ко "всем богам-буддам", но к ветхозаветному понятию об ангелах (чжушэнь, букв.: "многие духи" или тяньши - "служители Неба"). По его мнению, "составитель "Канона Иисуса Мессии", использовавший сочетание чжуфо, вовсе не был политеистом, он мог использовать чжуфо для указания на понятия о "многих духах-душах" (чжулин), "ангелах" (тяньши)". [Там же (Вэн Шаоцзюнь), стр. 83-84] Нельзя не заметить, что эти по-видимому справедливые разъяснения были бы попросту недоступны сознанию образованного китайца времен династии Тан, хорошо знакомого с буддизмом, но не имевшего представления о библейских иерархиях ангельских чинов. Надо полагать, что составители несторианского текста не имели в виду того, что будды и архаты религии Шакьямуни могли лицезреть Бога христианской Троицы. Однако широкое использование буддистской терминологии не только способствовало культурной ассимиляции несторианства, но и растворяло его в доминирующе буддистском религиозном окружении.
Исследователи предполагают, что "китайский буддистский помощник Алобэня использовал свое собственное понимание и воображение для пересказа идей Алобэня в соответствии со своими собственными мыслительными формами. Буддистское влияние очень заметно". [Lee Shiu Keung. Nestorianism in China. - CF, vol. XVI, no. 3-4, 1973, p. 123] Об этом говорит, в частности, попавшее в текст "Канона" упоминание о том, что жизнь всех живых существ такова же, как и жизнь человека.
Изложение в "Каноне Иисуса Мессии" основ библейского вероучения с опорой на буддистский лексикон привело к тому, что первая заповедь была сформулирована в неузнаваемом буддистском виде: "[Люди], воспринявшие Небесного Уважаемого (Бога-тяньцзунь), есть [люди] воспринявшие учение [Небесного] Уважаемого. Сперва было послано все живое для поклонения всем дэвам (чжутянь), а Будде (фо) установлено быть Буддой для принятия страданий". [Вэн Шаоцзюнь, стр. 91. Несколько вариантов перевода этого фрагмента на английский язык: "Those who have received the Lord of Heaven and His teaching must first teach other people to worship all Devas. Then, the Buddha will be worthy of the name to receive the suffering:" (Saeki P.Y. The Nestorian documents and relics in China. (1937), pр. 134-135); "[The Lord] first sent all living beings to worship all the Devas and Buddhas, and for Buddha to endure sufferings" (Moule A.C. Christians in China before the year 1550. (1930), р. 60)] Можно согласиться с Муле, написавшим в комментарии к этому фрагменту: "Прежде чем резко осудить автора этой странной версии (если моя догадка верна) первой заповеди, мы должны предпринять некоторые усилия чтобы представить сцену, как персидский миссионер с малым знанием китайского языка и китайской мысли пытается объяснить китайскому другу со скромными схоластическими дарами "Поклоняйся Богу своему и только ему служи". Более странные результаты, чем "поклоняйся дэвам и буддам и будде страдающему", я думаю, были произведены современными переводчиками, как миссионерами, так и светскими, чья ортодоксия была выше подозрений". [Moule A.C. Christians in China before the year 1550. (1930), р. 60, примечание 70] Сходного мнения придерживается и современный исследователь Р.Ковелл, полагающий, что эта фраза из "Канона Иисуса Мессии" является скорее концептуальной ошибкой при переводе, чем сознательной попыткой политеистической адаптации христианства к буддистскому контексту. Эта ошибка сравнивается Ковеллом с промахом иезуита Франциска Ксавьера, использовавшего транскрипцию латинского deus - Бог в Японии. Для японцев это звучало как daiso, то есть "большая ложь". [Covell R. Confucius, the Buddha and Christ. р. 31]
Необходимо отметить, что в процессе первоначального периода адаптации к китайскому цивилизационному контексту, несториане опирались не только на буддистский лексикон, но и на конфуцианские социально-политические ценности. В процессе усвоения политических нравов Китая и дворцовой психологии в тексте "Канона Иисуса Мессии" обозначилось влияние конфуцианского учения о почитании государя как высшего существа - Сына Неба. Неудивительно, что после указания о необходимости служения Богу- "Небесному уважаемому" (тянь цзунь), на втором месте стояло служение земным властям - "мудрым верховным" (шэн шан), которые являются "божественными порождениями" (шэнь шэн). [Вэн Шаоцзюнь, стр. 91. В переводе Саэки : "Now, all the Sacred Superiors are no other than gods born into this world" (Saeki P.Y. The Nestorian documents and relics in China. (1937), p. 134)]
В "Каноне Иисуса Мессии" обращают на себя внимание "три дела" - служение Богу, правителю и родителям. Нетрудно заметить, что в Заповедях Моисея не было заповедовано служение вышестоящему начальству. Подобное новшество можно достаточно уверенно истолковать как творческую адаптацию христианского вероучения к социально-политическому контексту и конфуцианскому учению о "служении Небу, служении правителю и служении отцу".
Тот же процесс китаизации и адаптации несторианства к китайской этике можно усмотреть в повышении статуса ветхозаветной пятой заповеди о почитании родителей, которая была передвинута в "Каноне Иисуса Мессии" на второе место. В ее формулировку - "почитай и корми отца и мать" (сяо ян фу му) [Вэн Шаоцзюнь. Ханьюй цзинцзяо вэньдянь цюаньши. (1995), стр. 92] вошло исконно конфуцианское понятие о "сыновней почтительности" - сяо.
"Единобожие" (и шэнь лунь)
Этот текст, известный также под именем "документа Томиока", изобилует абстрактными теологическими рассуждениями. С точки зрения использования терминологии в нем почти не осталось присущих "Канону Иисуса Мессии" случаев использования буддистских терминов на месте христианских. Для обозначения Бога стало употребляться сочетание "Единый Бог" (и шэнь) вместо отягощенного контекстом религии Шакьямуни знака фо. По мнению Саэки это означает, что несторианские проповедники "к 641 г. н.э. впервые узнали о том, что китайское слово "и шэнь" является лучшим словом для несторианских документов, чем слово "Будда" для обозначения Бога, тогда как, с другой стороны, это показывает, что несторианские миссионеры в Чанани не знали подходящего слова для Бога, когда они составляли "документ Такакусу"" [Saeki P. Y. The Nestorian documents and relics in China. (1937), p. 119]
В состоящем из трех частей тексте "документа Томиока" делается акцент на раскрытии более сложных аспектов христианского вероучения, чем это было в хронологически предшествовавшем ему "Каноне Иисуса Мессии".
В разделе "Притчи-сравнения, часть вторая" подчеркивается, что все "десять тысяч вещей", видимых и невидимых, являются проявлением Одного Бога, они созданы им и свидетельствуют о его чудесной силе. В тексте часто встречается упоминание о "силе Бога" (шэнь чжи ли), проявляющейся во всем и подобной стреле, выпущенной лучником - хотя мы можем не видеть этого человека, но вид летящей стрелы наводит на мысль о том, что ее кто-то пустил. Аналогичным образом крепость и стабильность Неба и земли говорят о том, что их поддерживает невидимая божественная сила. [Вэн Шаоцзюнь. Ханьюй цзинцзяо вэньдянь цюаньши. (1995), стр.110]
Стоит обратить внимание на то, что в этом тексте китайской аудитории излагаются такие непростые аспекты христианского вероучения, как отношения Бога-Отца и Бога-Сына - "есть лишь один Бог (шэнь), породивший (чу) одного Бога", между которыми нет различий вроде "левого и правого, переднего и заднего, верхнего и нижнего", равно как и не может быть "второго или третьего" божественного существа. [Там же, стр. 111] В тексте вводится отдельное понятие для обозначения Бога-Сына - "Святой Господь" (шэн чжу).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
