14440-1 (667471), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Несогласие с программой «Выбора России» декларировал еще один избирательный блок демократической ориентации — «Яблоко», название которого возникло из фамилий трех его создателей (Г. Явлинский, Ю. Болдырев, В. Лукин). В целом на реформаторско-демократическом фланге избирательной кампании наблюдался очевидный разброд, что впоследствии рассматривалось рядом наблюдателей как одна из причин политических неудач демократов.
На противоположном фланге избирательной кампании главными участниками оказались Российская коммунистическая (партия, Аграрная партия и Либерально-демократическая партия. Юбщим знаменателем их платформ была державно-националь-ная позиция, подчеркивающая направляющую и мобилизующую роль мощного государства в социально-экономическом развитии восстановлении России в качестве сверхдержавы на мировой арене. Были между партиями и различия. РКП по преимуществу ориентировалась на защиту интересов малообеспеченных слоев, ее социальные лозунги воплощали идеологию «старых левых», аграрная партия выражала интересы коллективных сельских товаропроизводителей. Самой же необычной среди трех партий оказалась Либерально-демократическая.
Ее критики в один голос заявляли о несоответствии названия партии ее программе и сущности, многие из них прямо называли ЛДПР «фашистской». Но ряд политологов, не соглашаясь с этим определением, указывали, что ЛДПР в отличие от классических фашистских партий не была привержена расизму, антисемитизму и тоталитарным лозунгам и что ей больше подходит определение «праворадикальная». Во время избирательной кампании ЛДПР запомнилась напористыми пропагандистскими выступлениями своего лидера В. Жириновского, носившими популистско-националистический характер. Это определение вполне может быть использовано и для характеристики позиции партии в целом.
Воспользовавшись правом партий покупать эфирное время в электронных средствах массовой информации, В.Жириновский использовал его в полной мере к выгоде ЛДПР. Лидер Либерально-демократической партии проявил редкую и уж, безусловно, отсутствовавшую у лидеров всех других российских партий способность эпатировать разные слои населения эмоциональными и одновременно простыми, понятными всем лозунгами и обещаниями. Рабочим, малообеспеченным слоям было дано обещание развивать высокоэффективную социально ориентированную систему хозяйствования. Интеллигенции обещано возрождение отечественной науки, культуры, образования. Молодежи — работа, образование, материальное благополучие, абсолютная свобода и плюрализм в реализации физических (сексуальных) и культурных потребностей. Вооруженным силам — возрождение «лучших традиций царской и советской армии», высокий престиж и материальная забота. Предпринимателям — снятие ограничений со всех видов экономической деятельности.
Особое значение в предвыборной пропаганде В.Жириновского приобрел национально-патриотической мотив. Лидер ЛДПР обещал восстановить попранное чувство национального достоинства россиян, заставить всех соседей вновь трепетать перед великой Россией. Главной целью своей внешней политики Жириновский объявил восстановление границ Российской империи. Многие внешнеполитические лозунги лидера ЛДПР, особенно высказанные в книге «Бросок на Юг», звучали как призыв к войне, подпадавший под статью 71 Уголовного кодекса Российской Федерации («Пропаганда войны, в какой бы форме она ни велась, наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет»). Однако политические соперники Жириновского, словно шокированные его националистической риторикой и восприимчивостью к ней масс, ни разу не попытались предъявить ему это обвинение.
Пропаганда Жириновского и ЛДПР была полна очевидными противоречиями. С одной стороны, лидер ЛДПР обещал покончить с вторжением западной массовой культуры в Россию и надежно защитить российские культурные традиции, но, с другой стороны, он же обещал молодежи полную свободу усвоения поведенческих стандартов Запада. С одной стороны, Жириновский требовал утверждения в стране жесткого авторитарно-вождистского режима, но с другой — он же обещал даровать наибольшие либеральные свободы и демократические права. Сам девиз Либерально-демократической партии: «Через плюрализм мнений к верховенству закона» можно было трактовать с взаимоисключающих позиций, подлаживать под любой политический вкус.
Главной сенсацией декабрьских выборов 1993 г. стало то, что в состязании партийных списков уверенную победу одержала Либерально-демократическая партия. Ее партийный список получил более 25%. Либеральные демократы намного опередили занявший второе место «Выбор России». Правда, когда подсчитали голоса, отданные за кандидатов, баллотировавшихся в Государственную думу на индивидуальной основе, и приплюсовали их к голосам, отданным за партийные списки, то обнаружилось, что ЛДПР лишилась своего преимущества и даже уступила первое место «Выбору России» (в его думской фракции оказалось 76 депутатов, а во фракции ЛДПР — 63). Но в общественном сознании в качестве главного итога и сенсации выборов стала именно победа партийного списка ЛДПР.
С точки зрения общего соотношения сил, сложившегося в Государственной думе по результатам выборов, преимущество оказалось на стороне партий державно-национальной и коллективистской ориентации: фракция ЛДПР насчитывала 63 депутата, Аграрная партия — 55, Компартия — 45, «Российский путь» (лидер С. Бабурин) — 25. Среди фракций демократической ориентации «Выбор России» имел 76 мест, «Союз 12 декабря», отражавший интересы независимого предпринимательства, — 20 мест и «Яблоко» — 25 мест. В центре политического спектра оказались группа «Новая региональная политика» (сложилась уже после открытия заседаний Государственной думы) — 65 мест, Партия российского единства и согласия — 30 мест и фракция «Женщины России» — 23 места.
Сторонники российского президента пытались сгладить впечатление от неудачи партий демократической ориентации тем, что на проводившемся одновременно с выборами в Федеральное собрание референдуме был одобрен проект новой российской Конституции. Сам Б. Ельцин считал главным итогом голосования 12 декабря именно принятие Основного закона страны.
Новая Конституция действительно существенно упрочивала позиции президента. Согласно ей, президент становился одновременно и главой государства и главой правительства. Он сосредоточивал в своих руках всю полноту исполнительной власти и, кроме того, наделялся существенными законодательными полномочиями. Так, президент получил право отлагательного вето в отношении решений Федерального собрания, а для преодоления президентского вето в каждой из палат при повторном голосовании необходимо было собрать не менее двух третей голосов. Вероятность отмены президентского вето при таком условии в большинстве случаев равнялась нулю. Российский президент получил также право роспуска Государственной думы в случае троекратного отклонения ею кандидатуры премьер-министра, предложенной президентом. В целом российская Конституция создавала государственную модель, в которой президент пользовался самыми большими прерогативами в сравнении с главами государств других известных миру президентских республик.
Российский президент не скрывал удовлетворения фактом принятия новой Конституции. Но не меньшее удовлетворение этим высказывал и главный политический оппонент демократов В. Жириновский. Лидер ЛДПР и его партия, в отличие от коммунистов и большинства национал-патриотических организаций, неизменно выступали в защиту новой Конституции и сильной президентской власти. Политический расчет В. Жириновского заключался в том, что на следующих президентских выборах он мог стать главным претендентом на пост главы государства, а в таком случае уже он и его партия извлекут главную выгоду от принятия Конституции.
В целом партии демократической ориентации и их лидеры должны были признать, что итоги голосования 12 декабря серьезно разошлись с их прогнозами и ожиданиями. При этом большинство среди них склонны были объяснять свои неудачи и успех оппозиции по преимуществу субъективными причинами.
Одной из таких причин называлась разобщенность партий и блоков демократической ориентации, не только не сумевших объединиться накануне выборов, но к тому же потративших много сил на оппонирование друг другу. Ряд демократов, однако, не согласился с этой трактовкой: например, лидеры блока «Яблоко» и Партии российского единства и согласия резонно замечали, что, отказавшись от объединения с «Выбором России», они сумели сохранить для демократов голоса тех избирателей, которые разочаровались в радикальных реформах гайдаровского типа, но готовы были поддерживать альтернативные варианты рыночных реформ.
Другой причиной объявлялось умелое проведение избирательной кампании В. Жириновским, блестяще использовавшим возможности электронных средств массовой информации для воздействия на настроения избирателей. Этот фактор, безусловно, имел значение: на фоне маловыразительных, зачастую откровенно скучных выступлений демократов лидер ЛДПР выглядел колоритной сильной личностью, обладающей политической волей, что в глазах российских избирателей имело немаловажное значение. Но «феномен Жириновского» некоторыми его критиками, особенно теми, кто наделял лидера ЛДПР демонической силой, способностью «гипнотизировать» миллионы слушателей и зрителей, откровенно преувеличивался.
Наконец, еще одной причиной субъективного толка называлась прямая фальсификация результатов выборов консервативно настроенными членами избирательных комиссий [Любарский, 1994]. Версия эта оказалась зеркальным отражением трактовки итогов апрельского референдума, которую давали тогда консерваторы: победу, одержанную президентской партией, они объясняли тем, что результаты голосования были фальсифицированы комиссиями по подсчету голосов. А после декабрьских выборов консервативные политики доказывали, что их победа была бы еще более внушительной, если бы итоги голосования не были подтасованы в угоду «Выбору России».
Обратившись к всевозможным субъективным причинам своей неудачи на выборах, демократы преуменьшали или вообще не рассматривали ее объективные причины. Более того, даже после декабрьских выборов многие среди них склонны были настаивать на сугубо позитивных итогах двух лет радикальных экономических реформ в России, которые могли поэтому вызвать только симпатию среди населения. Один из идеологов «Выбора России», А. Илларионов, доказывал, что в 1992—1993 гг. не только не произошло падения жизненного уровня россиян, но даже наблюдался его неуклонный рост, выразившийся в существенном увеличении потребления практически всех продуктов питания, покупок автомобилей и загранпоездок. Его единомышленники неизменно с гордостью объявляли об успешной массовой приватизации и твердо обещали окончательную победу капитализма в России в 1994 г. В свете подобной концепции триумфального шествия народного капитализма в России неудача демократических блоков и особенно «Выбора России» на декабрьских выборах действительно могла показаться не более чем недоразумением или результатом особого коварства политических противников.
Подобные «оптимистические» оценки итогов двух лет радикальных реформ, исходящие от их идеологов, серьезнейшим образом отличались от «пессимистических» оценок, которые появлялись не только в консервативных, но часто и в демократических средствах массовой информации, принадлежали не только противникам реформ, но также и их сторонникам, и независимым наблюдателям, в том числе многим ученым-экономистам. Главный вывод «пессимистических» оценок заключался в том, что россияне не выдерживают «цены», которую большинству из них пришлось заплатить за правительственные экономические реформы. И если опираться на эти оценки, то тогда следует признать, что именно непомерная для большинства общества социально-экономическая цена реформ стала главной причиной нарастания массового «левого» и «правого» радикализма, нашедшего выражение в успехах политических сил коммунистической и националистической ориентации во время выборов.
В 1993 г. в России продолжался неуклонный быстрый спад промышленного и сельскохозяйственного производства. Уровень промышленного производства составил к уровню 1990 г. 59,8%. В топливно-энергетическом комплексе он равнялся 81,2%, в машиностроительном комплексе — 58, в пищевой промышленности — 65,1, в легкой промышленности — 46,7%. При этом наблюдались свертывание инвестиций (их доля в валовом внутреннем продукте в 1993 г. снизилась до 8% против 17% в 1989-1990 гг.), примитивизация производства, откат многих отраслей к технологиям двадцатилетней давности.
Несмотря на приверженность правительства монетаристскому курсу, в России утвердилась стабильно высокая инфляция, составившая к концу 1993 г. вместо 3—5%, запланированных правительством, около 20%.
В России быстрыми темпами происходили поляризация бедности и богатства, размывание среднего класса, разрушение структур общественного потребления и социальных структур. Индекс Джини, которым мировая экономическая наука измеряет уровень неравенства, вырос в России за два года с 0,256 до 0,346. При этом, согласно официальной статистике, в 1993 г. 20% самых богатых россиян владели 43% совокупных денежных доходов, а 20% самых бедных — только 7%. Доходы 10% наиболее обеспеченных превышали доходы 10% наименее обеспеченных уже в 11 раз (в 1992 г. — в 8 раз, в 1991 г. — в 4,5 раза). А 4% супербогатых россиян имели доходы, примерно в 300 раз превышающие доходы «низов». Не менее трети россиян по уровню жизни опустились ниже официальной, по сравнению с западными стандартами резко заниженной, черты бедности. По западным же стандартам ниже черты бедности жило большинство населения. Среднее сословие, составляющее в развитых странах не менее двух третей населения, в России сократилось до 10—15%. При этом из него практически были вымыты интеллигенция и квалифицированные рабочие, которые как раз составляют большинство среднего класса в странах Запада.
Проявления нараставшего разрыва между бедностью и богатством становились все более многообразными. На стороне богатства укоренилось престижное потребление: российские нувориши, которые-то и стали символом «новых русских», обзаводились шикарными западными автомобилями, приобретали дорогостоящие особняки, в организации и проведении досуга достигли стандартов, характерных для сверхбогачей Запада. Широко известными стали факты вывоза и размещения ими своих капиталов в западных банках: за один 1993 г. их вклады за рубежом удвоились, достигнув 18 млрд. долларов. Они активно приобретали недвижимость в странах Запада, посылали своих детей на учебу в лучшие зарубежные университеты, становились участниками элитарных аукционов антиквариата, произведений искусств, предметов роскоши.
Показатели бедности включали в себя резкое снижение большинством россиян потребления услуг здравоохранения, образования, жилищного хозяйства. Рост цен на жилье сделал его для большинства россиян практически недоступным. Стоимость квартиры в Москве достигла 100 средних годовых зарплат (в Токио она равнялась 9,5 годового дохода, в Нью-Йорке — 6—8 и не превышала 14 средних годовых зарплат ни в одной из 52 стран, изучавшихся ООН). Резкое снижение жизненного уровня россиян стало главной причиной быстрого падения рождаемости: для средней семьи рождение ребенка становилось непозволительной «роскошью».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
