PavelI (666878), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Действительно, воспитание Павла I было прекрасным. Подробно об этом говорит княгиня Ливен, рассуждая о прекрасных манерах императора²². Там же она говорит о том, что император был довольно веселым человеком, но при этом «его шутки никогда не носили дурного характера» ²³. О том, что Павел был «очень весел и много шутил» ²⁴, писали так же Кутузов и Саблуков (офицер конной гвардии).

Саблуков Н.А. часто говорит о высокой нравственности императора. Из его слов мы знаем, что Павел был глубоко верующим и богобоязненным человеком и ненавидел распутство²⁵. К высокой нравственности следует так же добавить и то, что у императора было сильно развито чувство справедливости. Анна де Пальмье, у отца которого Павел, будучи Великим Князем, занимал «немалозначительные суммы» ²⁶, вспоминает о нем как о справедливейшем монархе, человеке, для которого честь и искренность играли огромную роль в его правлении²⁷. Много было написано анекдотов о Павле I, тем не менее, подтверждающие эти утверждения. Но об этом свидетельствуют не только анекдоты. Август Коцебу сообщает: «Вельможи не смели обращаться с ним [народом] с обычною надменностью; они знали, что всякому возможно было писать прямо государю и что государь читал каждое письмо» ²⁸.

Адам Чарторыйский говорил, что Павел в «глубине души искал правды и справедливости и нередко в своих гневных порывах карал справедливо и верно» ²⁹. Он упоминает о том, что в его кратковременное царствование русские чиновники допускали менее злоупотреблений.

Княгиня Ливен в своих записках пишет, что император «свою вину и несправедливость исправлял с большой искренностью» ³⁰. То же самое сообщает нам Коцебу, подчеркнув еще раз, что «собственную несправедливость Павел сознавал охотно. Его гордость тогда смирялась» ³¹. Подтверждает эти слова П.П. Лопухин рассказом об офицере, у которого император заметил какую-то неисправность в форме и ударил его за это тростью. На другой день император позвал к себе этого офицера, извинился перед ним и дал щедрое вознаграждение³².

Совсем иначе говорит об императоре граф Бенигсен. Он рассказывает историю о том, как Павел обрушился гневом на несчастного раненого офицера и приказал арестовать его, истекающим кровью, находившегося на грани смерти³³. Здесь же он говорит, что народ устал терпеть «ряд несправедливостей и сумасбродств» ³⁴. К Бенигсену присоединяется П.А Пален, но тут же начинает сам себе противоречить, упомянув то, что Павел был «романтического характера, он имел претензии на великодушие» ³⁵. На мой взгляд, эти люди лукавят, и достоверность их слов посмею подвергнуть сомнению, т.к. известно, что Бенигсен и Пален были участниками заговора. Барон Гейкинг отмечает неискренность рассказа Палена о его «услуге, оказанной государству и всему человечеству» ³⁶ [убийство императора].

Сам барон считал императора человеком добрым и сердечным. О доброте души Павла I говорят и другие современники. Княгиня Ливен пишет, что даже со своими «ужасными склонностями» у императора были «ум и сердце в сущности открытые и добрые» ³⁷.

До сих пор я перечисляла только положительные стороны характера Павла I. Дарья Христофоровна, как бы хорошо она не отзывалась об императоре, все же дала повод усомниться в идеальности его характера. О каких ужасных склонностях она говорила? В своей записке она отмечает, что Павел был «подозрителен, резок и страшен до чудачества» ³⁸. «Пустейшие случаи вырастали в его глазах в огромные заговоры, он гнал людей в отставку и ссылал по произволу, – свидетельствует Д.Х. Ливен. – Достаточно было императору где-нибудь на улице заприметить жилет [жилет у императора вызывал ассоциации с французской революцией], и тотчас же его злосчастный обладатель попадал на гауптвахту. Случалось туда попадать и дамам, если они при встречах с Павлом не выскакивали достаточно стремительно из экипажа, или не делали достаточно глубокого реверанса… Благодаря этому, улицы Петербурга совершенно пустели в час обычной прогулки государя» ³⁹.

О подозрительности императора говорят почти все современники. Но некоторые из них ссылаются по большей части на сумасшествие Павла. Например, граф Бенигсен, отмечая суеверность⁴⁰ Павла, опирается именно на эту черту характера в своих доводах о безумии императора.

М.А. Фонвизин, племянник писателя Фонвизина Д.И., в какой-то мере поддерживает заговор, подчеркивая при этом «прискорбие и негодование» заговорщиков, с которым они смотрели на «безумное самовластие Павла» ⁴¹.

Что касается графа Ланжерона, то этот человек откровенно и без всяких намеков говорит, что преступление заговорщиков нужно для избавления «от безумия или от тирании, когда они опираются на деспотизм» ⁴².

Замечу, что княгиня Ливен об этом факте говорит следующее: «Утверждалось не раз, будто Павел с детства обнаруживал явные признаки умственной аберрации, но доказать, чтобы он действительно страдал таким недугом, трудно» ⁴³.

Итак, Павел вспыльчив, ревнив к власти, подозрителен и эмоционален. Легко ли такому человеку управлять государством? Легко ли государству и его народу, когда власть находится в руках человека, управляемого его эмоциями, а не определенными логическими законами?

2.2

«Схвативши твердою рукою бразды правления, Павел исходил из правильной точки зрения; но найти должную меру трудно везде, всего труднее на престоле. Его благородное сердце всегда боролось с проникнувшею в его ум недоверчивостью. Это было причиною тех противоречащих действий…» ⁴⁴, – повествует о правлении императора Август Коцебу.

Еще в предыдущей главе говорилось о справедливости императора. Из чувства справедливости исходило стремление к твердой дисциплине в стране и ее армии. «Теперь уже нельзя быть сенатором и никогда не посещать сенат, или только изредка заглядывать туда, да и то на самое короткое время; нельзя быть генералом, а заниматься только откупами и поставщичеством» ⁴⁵, – свидетельствует Суворов.

Адам Чарторыйский упоминал о том, что вельможи при Павле I редко позволяли себе злоупотребления. Современник Де-Санглен в своих записках говорит, что во время царствования Павла «различие сословий ничтожно» ⁴⁶.

Саблуков сообщает нам о «гатчинской дисциплине» ⁴⁷, введенной императором в армии с первых дней его правления. Помещик А.Т. Болотов писал, что «государь имел склонность к военной экзерциции и дисциплине… По вступлении на престол… он начал, с самого первого уже дня, преображать и переделывать все и вся…» ⁴⁸.

Но, видимо, дисциплина – это единственное, в чем современники видели пользу Павловских преобразований. Журналист Н.И. Греч очень иронично пишет о цензуре, введенной при Павле I: «Так, например, предписано было не употреблять некоторых слов, например, говорить и писать «государство» вместо «отечество», «мещанин» вместо «гражданин», «исключить» вместо «выключить» …Можно вообразить какова была цензура!» ⁴⁹.

Намного резче отзывается о Павле как о государственном деятеле Чарторыйский. По его словам, «император вел государство к неминуемой гибели и разложению, внеся полную дезорганизацию в правительственную машину» ⁵⁰. Фонвизин поясняет нам, что значит «дезорганизация» в поступках Павла, таким образом: «Павел, сперва враг французской революции… вдруг совершенно изменяет свою политическую систему и не только мириться с первым консулом Французской республики…, но и становится восторженным почитателем Наполеона Бонапарте и угрожает войною Англии. Разрыв с ней наносил неизъяснимый вред нашей заграничной торговле…» ⁵¹. «Многим современникам императора Павла его иностранная политика казалась такой же странной и непредсказуемо алогичной, как и его обращение с подданными… Отчасти они были правы, ибо смотрели на дело со своей точки зрения, несовместимой с точкой зрения императора. Логично, например, что разрыв отношений с Англией был сильным опустошением для иных, получавших от английского правительства субсидии за помощь в организации некоторых торговых дел…» ⁵², – свидетельствует Саблуков.

Но, как известно, ни один государь не желает зла своему государству. И этому поступку тоже есть объяснение. Профессор Буцинский, который явно был в восторге от Павла I и не желал замечать в этом монархе каких-либо недостатков, говорит: «Павел, вступив на престол и желая доставить своим подданным мир, отказался от участия в коалиции [против Франции], и движение русских войск было остановлено… Россия, будучи в беспрерывной войне с 1756 года, есть потому единственная страна, которая находилась 40 лет в несчастном положении истощать свое народонаселение» ⁵³. Я позволю себе не согласится с этим мнением, так как в таком случае Россия все-таки грозила Англии войной. Вполне возможно, что Павел видел в Наполеоне нового правителя, способного остановить французскую революцию более мирным путем, нежели в антифранцузской коалиции.

Тем не менее, Павла обвинили в нелогичности.

«Несомненно, Россия страдала под управлением такого человека, душевное равновесие которого было весьма сомнительно… – повествует Адам Чарторыйский, – Он царствовал порывами, минутными вспышками, не заботясь о последствиях своих распоряжений; как человек, не дающий себе труда взвесить все обстоятельства дела, который приказывает и требует только немедленного исполнения своей воли…» ⁵⁴

Барон Гейкинг говорил, что именно такое «неподдающееся объяснению поведение императора» ⁵⁵ во внешней политике и довело общество до заговора.

2.3

«Мысль извести Павла каким бы то ни было образом сделалась общею» ⁵⁶, – говорит Фонвизин. Адам Чарторыйский же говорит, что заговор был делом людей высших сословий. «Чем выше было положение лица, тем более подвергалось оно опасности вызвать гнев государя» ⁵⁷, – писал Чарторыйский.

Княгиня Ливен сообщает нам, что «граф Пален доверил мужу свои опасения насчет того, что император, по-видимому, собирается заключить императрицу, свою супругу, в монастырь, а обоих старших сыновей – в крепость…». Об этом пишет и Ланжерон, добавив, что этот слух распространил в Европе Пален, и слух этот является «страшнейшей клеветой» ⁵⁸. Графиня Головина по этому поводу говорит следующее: «Распространяли ли заговорщики такие клеветы нарочно, с целью вербования единомышленников, или действительно такие нелепости пробегали в голове императора? Как бы то ни было, россказни эти распространялись, повторялись, и им верили» ⁵⁹.

«…Даже накануне смерти Павел казался очень расположенным к жене и детям, а известно, что его характер никогда не позволил бы ему скрывать свои намерения» ⁶⁰, – свидетельствует Кутузов.

Итак, заговорщики пустили сплетни по стране и Европе. Более того, в Европе нашлись участники заговора.

В письме графа Растопчина Кочубею есть следующее подозрение: «Составилось общество интриганов… во главе Палена, которые желают прежде всего разделить между собой мои должности… и имеют ввиду остаться в огромных барышах, устроив английские дела » ⁶¹. Из этого письма видно, что Растопчин знал, что в Петербурге под влиянием англичан разрабатывается план заговора, целью которого было избавление Англии от грозившей ей опасности.

Саблуков так же отмечал, что «катастрофа, закончившаяся смертью Павла, была делом рук Англии и английского золота» ⁶².

Участником заговора был и сын Павла, Александр I. Граф Ланжерон сообщает, что «Александр был поставлен между необходимостью свергнуть с престола своего отца и уверенностью, что отец его вскоре довел бы до гибели свою империю…» ⁶³ Правда, отмечают современники, он не знал, к каким последствиям приведет этот заговор. Адам Чарторыйский писал, что «Великий Князь был так далек от мысли о смерти отца, что не допускал даже мысли об этом» ⁶⁴.

Фонвизин говорил, что в целом государстве весть о смерти императора была принята с восторгом. Но тут же делает оговорку: «Этот восторг изъявило однако одно дворянство, прочие сословия приняли эту весть довольно равнодушно» ⁶⁵. Но не все были восторженны и равнодушны. Ланжерон признался, что он проливал слезы «на могиле своего благодетеля» ⁶⁶.

Однако по мнению Бенигсена, «трудно составить себе понятие о том впечатлении и о той радости, какие овладели умами всего населения столицы» ⁶⁷. Я снова посмею подвергнуть сомнению слова этого человека, т.к. выше он говорил, что смерть императора вызвали радость и в душах солдат⁶⁸. Это просто наглая ложь, если учитывать то, что почти все современники императора единогласно говорили о том, как солдаты любили Павла.

Думаю, что самыми уместным завершением этой части моей работы будут слова Е. И. Нелидовой: «Ах, несчастный монарх был менее виноват, чем окружающие его» ⁶⁹.

III. Заключение

Проанализировав все источники, можно сказать, что Павел I был человеком умным, образованным и воспитанным. В нем так же отмечали доброту и чувство справедливости. Но беда его заключалась в его вспыльчивом и подозрительном характере. Впрочем, если учесть обстоятельства его смерти, то его подозрительность не была рождена на пустом месте.

В порыве гнева Павел был похож на безумного тирана. Деспотизм и тирания в его правлении виделись многим людям его эпохи. Его реформы и преобразования характеризовались спонтанностью, порывами эмоций и чувств. В глазах многих современников его правление было продиктовано его прихотями и капризами в попытках придавить высшие сословия общества, и поэтому заговор осуществлен был представителями этого сословия; не думаю, что в нем принимали участие недворяне.

Характеристики

Список файлов реферата