42634 (662197), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Пример среднего регистра современной речи:
«Нам необходимо научиться постоянно анализировать свои собственные поступки и мысли. Надо знать свои пороки и грехи. Это сознание побудит нас просить у Бога помощи в деле покаяния. Только сознание своей греховности поможет нам изменить свою жизнь, если до сих пор мы находились в нераскаянности» (Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Проповеди. Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 1994. С. 52)
Пример простого регистра современной речи:
«Твою посылочку и письмо получил я своевременно. За посылочку надо тебя не благодарить, а побранить: сама живешь в скудости и выдумала посылать посылочки, да еще схимнику, который должен питаться хлебом и водой по примеру святых отцов. Говорю тебе строго, чтобы впредь этого не было» (Письма Валаамского старца схиигумена Иоанна. М., 1996. С. 55).
В первом примере широко использованы церковнославянские обороты речи и порядок слов там, где они не обозначают реалии и могли бы быть заменены общепринятыми русскими: не церковные книги и толкования, а книги церковные и толкования, не которые, а кои, не создали, а изрекли, не продукты питания, а хлеб насущный, не еретики, а еретичествующие, не проповедуют, а возвещают. Эти выражения и обороты указывают на особо высокую значимость предмета речи.
Во втором примере, взятом из проповеди того же автора, использован средний регистр речи – обычные книжно-литературная лексика и синтаксис: постоянно анализировать, сознание, побудит нас, просить помощи, в деле покаяния. Выбор этих выражений и оборотов показывает, что автор представляет предмет, как безусловно важный, но соответствующий обычному, нормальному образу действий и помыслов христианина.
В третьем примере используются русские разговорно-обиходные слова и обороты: обращение на «ты», побранить, выдумала, чтобы этого не было, слова с уменьшительным значением: посылочка. Автор избегает церковнославянских слов и даже свой монашеский образ передает разговорным словом: не схимонах, а схимник.
Автор стремится не обременять расходами свою духовную дочь (письмо написано в 1952 году) и, не огорчая ее, тактично побудить больше не посылать ему продукты. Письмо носит личный характер, и запрещение посылок употреблением разговорных слов предстает как мотив частный и обыденный. Такое намеренное снижение регистра позволяет сделать духовное наставление практически исполнимым, а наставника – близким и доступным.
Смешение или неправильное применение регистров речи, в особенности неуместные церковнославянские выражения и слова, может создать неожиданный комический эффект. Точное применение речевых регистров особенно трудно в речи проповедника: обычные в церковном обиходе и в духовной словесности слова, формы и обороты являются в то же время стилистическими показателями высокого стиля светской речи.
Учитывая, что современная светская публичная словесность даже в своих наиболее официальных и торжественных проявлениях, как, например, инаугурационная речь Президента, избегает высокого стиля, но предпочитает пользоваться средним регистром с существенными элементами низкого, применять высокий регистр следует с большой осторожностью и выбором. Как выражение возвышенного высокий регистр и вообще церковнославянская речевая стихия, очевидно, с трудом доступны современному языковому сознанию, которое формируется средствами массовой информации и потому способно вращаться в основном в сфере, по выражению М.М. Бахтина, «материально-телесного низа».
В проповеди и в церковной публицистике вполне возможны удачные и оправданные сочетания различных регистров.
«Оглядывая отечественную историю, непредвзятый наблюдатель повсюду находит несомненные следы промыслительного Божия попечения о России. События здесь происходят почти всегда вопреки «объективным закономерностям», свидетельствуя о том, что определяют историю не земные, привычные и, казалось бы, незыблемые законы, а мановения Божии, сокрушающие «чин естества» и недалекий человеческий расчет. Чудо сопровождает Россию сквозь века. Вот и нынче – по всем планам закулисных дирижеров современной русской трагедии наше национально-религиозное самосознание давно должно бы захлебнуться в смрадном и мутном потоке пропаганды насилия и бесстыдства, космополитизма, богоборчества и животных страстей. Наша государственность должна была давно рухнуть под грузом бесконечных предательств и измен, внутренних интриг и внешнего давления. Наши дети давно должны были бы убивать друг друга на полях новой братоубийственной гражданской войны, для разжигания которой приложено столько усилий мнимыми «миротворцами» и лукавыми «посредниками». Наша хозяйственная жизнь должна бы давно замереть, опутанная удушающей сетью «реформ», ввергнув страну в экономический и политический хаос.
Ан нет – хранит Господь! Гнется Русь – да не ломается, и зреет в народе (прежде всего – в народе церковном) понимание своей великой судьбы, своего подлинного призвания: быть народом Божиим, неся жертвенное, исповедническое служение перед лицом соблазнов, искушений и поношений мира, по слову Господа Иисуса Христа: «Будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое… и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется /Мф. 24: 9, 11- 13/» (Митрополит Иоанн. Тайна беззакония. Русский узел. СПб., 2000. С. 15–16).
Фрагмент начинается аллюзией, которая сразу же вводит читателя в объективно-нейтральный стиль исторической прозы: деепричастный оборот в начале фразы, ритм академической лекции, «непредвзятый наблюдатель», оглядывающий русскую историю с высоты птичьего полета, – излюбленный герой историков-позитивистов XIX века. Но автор сразу же сталкивает научно-историческую лексику среднего регистра с высокой церковнославянской и при этом продолжает изложение, сохраняя особенности синтаксиса научного изложения, близкие манере речи В. О. Ключевского.
Подчеркнутая ирония первых двух фраз резко сменяется, начиная с третьей, сначала разговорным выражением «вот и нынче», а затем острым ораторским пафосом, который стремительно достигает уровня высокого регистра обличительной речи-псогоса (порицающая речь) с его продолженным трехчастным ритмизованным периодом, объединенным анафорой, заимословием («Наши… должны» – слова «дирижеров») и фигурой соответствия. Но после слова «хаос» – снова резкий поворот смысла и столь же резкая смена стиля речи явно просторечным оборотом: «ан нет» и замедление темпа речи с помощью инверсии глагола и фигуры экзергазии – синонимии оборотов («своей великой судьбы, своего подлинного призвания»). Наконец – высокий славяно-византийский стиль торжественной речи-энкомия (хвалебная речь), завершающийся цитатой из Св. Писания.
Все переходы ритма и смены стиля и регистров речи воспринимаются как органическое единство. Это мастерство слова выглядит совершенно естественно и становится заметным только при специальном анализе текста.
Красота слога как совершенное выражение мысли, в духовной речи достигается посредством оптимального отбора, сочетания и соразмерного расположения слов и выражений.
Заключение
Специфика речевой организации современной духовной речи, ее богатый нравственно-этический потенциал во многом определяют тот особый статус, который имеет духовная речь в современном русском языком пространстве, – статус хранителя традиций русской речевой культуры.
Нравственно-смысловая устремленность отечественной культуры строится на идее гармонизации мира, поэтому категория гармонии как общефилософская, эстетическая и риторическая категория занимает в иерархии этических и риторических ценностей русской культурной традиции главенствующее положение. Одним из проявлений категории гармонии, ее частной категорией является симметрия.
Гармоничное сочетание смысла и звучания современной духовной речи обладает большой силой воздействия, придает ее звучанию формальное и содержательное совершенство и закономерно являет собой отражение традиций русской речевой культуры.
Список использованной литературы
-
Лопушанская С.П. Разграничение старославянского и русского староцерковнославянского языков // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 2: Филология. Вып. 2. Волгоград, 1997. С. 6–17
-
Михальская А.К. Пути развития отечественной риторики: утрата и поиски речевого идеала // Филологические науки. М., 1992. № 3. С. 64–65.
-
Прохватилова О.А. Традиции русского духовного красноречия и современная риторика // Риторика в системе гуманитарного знания: Тезисы VII Международной конференции по риторике. 21–31 января 2003 года. М., 2003. С. 275.
-
Прохватилова О.А. Традиции русской речевой культуры и современная духовная речь // Риторика в системе коммуникативных дисциплин: Записки Горного института. Т. 160. Ч. 1. СПб, 2005. С. 61–62.
-
Прохватилова О.А. Современная православная духовная речь и русский риторический идеал // Мир Православия: Сб. ст. Вып. 5. Волгоград, 2004. С. 432.
-
Прохватилова О.А. Композиционно-речевая структура современной православной проповеди // Мир Православия: Сб. науч. ст. Вып. 4. Волгоград, 2002. С. 336.
-
Прохватилова О.А. Православная проповедь как феномен звучащей речи. Волгоград, 1999
-
Ярмульская И.Ю. Церковное послание как вид документа // VII региональная конференция молодых исследователей Волгоградской области. г. Волгоград, 12–15 нояб. 2002г.: Тез. докл. Напр. 13 «Филология». Волгоград, 2003. С. 66–68.
0 Лопушанская С. П. Разграничение старославянского и русского староцерковнославянского языков // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 2: Филология. Вып. 2. Волгоград, 1997. С. 6–17
0 Прохватилова О.А. Традиции русского духовного красноречия и современная риторика // Риторика в системе гуманитарного знания: Тезисы VII Международной конференции по риторике. 21–31 января 2003 года. М., 2003. С. 275.
0 Михальская А.К. Пути развития отечественной риторики: утрата и поиски речевого идеала // Филологические науки. М., 1992. № 3. С. 64–65.
0 Прохватилова О. А. Православная проповедь как феномен звучащей речи. Волгоград, 1999
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
