42337 (662037), страница 2
Текст из файла (страница 2)
(10)“Wispel!” rief Waiblinger entzueckt auf (Im Presselschen Gartenhaus).
Во всех вышеприведенных примерах описывается / дается указание на / выражается определенное эмоциональное состояние, которое испытывают персонажи:
(1) - боязливость (bange harren);
(2) - робость (scheu), боязливость (bange), недоверие (Misstrauen), сомнение (Zweifel), напряжение (Spannung), мука (Qual);
(3) - гнев (Zorn), обида (Beleidigung); обратим внимание на следующий факт: данные эмоции Г.Гессе выражает повествовательным предложением, что придает высказыванию статус эмоциональной недостоверности, так как высокий эмоциональный накал ситуации с очевидностью следует из фонацем, описывающих движение голоса; на эмоциональность указывает также синтаксис (препозиция партиципа II);
(4) - ярость (grimmig liegenlassen);
(5) - печаль (Trauer);
(6) - горе, отчаяние; в этом примере отсутствует обозначение эмоции, опознать ее помогает контекст - смерть любимой собачки, на эмоциональность указывает эмотивный синтаксис, использование междометий (О) и эмотива (Liebling).
(7)- радость (Freude), зависть (Neid);
(8) - отвращение (zuwider sein);
(9) - выражение эмоции ликования (jubeln), смешанного с чувством пренебрежения, выраженного в эмотивах der Windbeutel, der Vogeldunst;
(10)- выражение эмоции восхищения (entzueckt aufrufen) + синтаксическое оформление.
В силу своей структурной оформленности, каждое из этих предложений выражается, по В.Г.Гаку, событийной номинацией: в качестве номината имеет эмоциональную или эмоционально окрашенную микроситуацию, то есть событие, факт, объединяющий ряд элементов. Попытка представить эмотивную компетенцию в виде элементов, представляющих фрагменты знания, то есть разложить целое (ситуацию, выраженную предложением) на части (элементные номинации), выявила следующую особенность: содержательно оформленным минимумом эмотивной элементной номинации, как правило, является сочетание двух (сложный или квалифицированный элемент ситуации), а то и трех элементов: например, элементная номинация (1) “den bange harrenden Sohn”.
“Сын” (der Sohn) может быть представлен элементной номинацией, но “боязливо” (bange) неизбежно притягивает к себе второй элемент - субъекта состояния, т.е. “сына” (Sohn), поскольку именно эмоциональное состояние сына (боязливость) выражается лексемой bange; кроме того, в данном примере bange является характеристикой действия, выраженного лексемой harrend.
Считаем, что расчленение данной элементной номинации может быть осуществлено только с большой долей условности - с целью выявления индивидуального словаря писателя. Предложение (5), например, представляет номинацию эмоции печаль (die Trauer), охватившей (ergriff) субъекта состояния (ihn): вряд ли возможно в данном случае представление печали как самостоятельного элемента ситуации. В предложении (2) эмоциональное состояние персонажей - отца и сына, представлено лексическими развернутыми номинациями voll Misstrauen und Zweifel - состояние отца и voll Spannung und Qual - состояние сына. Эмоциональное состояние обоих, несмотря на их выраженность несколькими лексемами, можно рассматривать как один элемент ситуации, неразрывно связанный с персонажами: лексическое обозначение персонажа может употребляться самостоятельно, но эмоциональное состояние, как правило, характеризует персонажа (функция портретизации персонажей - Гальперин, 1982: 25) и зависит от него. О его самостоятельном употреблении можно говорить, видимо, только в переносном (метафорическом) смысле, например: ... kaum lag das Liebesglueck in Scherben, da kam Erfolg und Gewinn und Geld wie hergezaubert, da war das nimmer Erhoffte im Spiel erreicht und war doch wertlos (Eine Fussreise im Herbst, I: 377). В данном случае при описании эмоции, объекта из мира “Идеальное”, автор (Г.Гессе) использует прием метафорического уподобления счастья хрупкому материальному объекту, который может (с известной долей условности) представлять самостоятельный элемент ситуации.
В примере (7) эмоциональное состояние персонажа выражается через описанные Г.Гессе эмоциональные кинемы (mit Freude und einem leisen Neid schauen), а в (8) - эмоция отвращения направлена против другого персонажа и обозначена словосочетанием, строительной основой которого является выражение zuwider sein.
Видимо, в отдельных случаях (с позиций языка) можно говорить о зависимости границ эмотивного знания, представленного в элементных номинациях, от валентности слова: активной (способности слова присоединять зависимый элемент) и пассивной (способности слова присоединяться к господствующему компоненту сочетания). Так, активная валентность выражения zuwider sein выражается в обязательности сочетания с объектом в дательном падеже. Но большей объяснительной силой обладает, на наш взгляд, идея Б.М.Гаспарова о “коммуникативной заряженности” как способности коммуникативных фрагментов (коммуникативными фрагментами ученый называет отрезки речи различной длины, которые хранятся в памяти говорящего в качестве стационарных частиц его языкового опыта и которыми он оперирует при создании и интерпретации высказываний. - Гаспаров, 1996: 118) ассоциативно притягиваться к определенным коммуникативным ситуациям и формировать коммуникативное пространство говорящего (Гаспаров, 1996: 131-136).
Заметим, что идея о коммуникативных фрагментах соотносится в первую очередь со стилистически нейтральными словами. Как замечает ученый, слово, обладающее яркой жанровой, тематической или эмоциональной характерностью, даже взятое само по себе, проецирует из себя определенную коммуникативную среду точно также, как это делает коммуникативный фрагмент (Гаспаров, 1996: 133). С данной точкой зрения можно соотнести и замечание В.Г.Гака относительно возможности эмфатических частиц обозначать информативный аспект (Гак, 1997: 339).
Учитывая эту мысль ученого, естественно предположить, что большие сочетаемостные возможности эмотивов можно объяснить именно их большей коммуникативной заряженностью. Коммуникативное пространство эмотивного слова детерминировано двумя имманентными моментами: эмоциональным состоянием субъекта и направленностью эмоции на определенный объект, что соответствует двум видам эмоциональной речи: эмоциональному самовыражению и эмоциональной коммуникации.
Известно, что выражение эмоций - это непосредственная коммуникация самих эмоций, а не их обозначений, их языковое проявление (Шаховский, 1987; см. также о “прямой” форме психологизма. - Есин, 1988). Мы выдвинули гипотезу, согласно которой выражение эмоций должно обладать также большей информативностью.
Для проверки нашего предположения используем сценарий эмоций, состоящий из пяти фаз, которые в совокупности характеризуют эмоцию:1) первопричина эмоции (физическое восприятие или ментальное созерцание некоторого положения вещей); 2) непосредственная причина эмоции (интеллектуальная оценка этого положения вещей); 3) собственно эмоция (состояние души); 4) обусловленное той или иной интеллектуальной оценкой или собственно эмоцией желание продлить или пресечь существование причины, которая вызывает эмоцию; 5) внешнее проявление эмоции: а) неконтролируемые физиологические реакции тела на причину, вызывающую эмоцию, или на самое эмоцию; б) контролируемые двигательные и речевые реакции субъекта на фактор, вызывающий эмоцию, или на его интеллектуальную оценку (Апресян, 1995: 368-369). Попытаемся рассмотреть возможные способы выражения данного сценария, а следовательно, и эмоции, в событийной номинации, отражающей определенную микроситуацию. В качестве примеров рассмотрим предложения (3), (6), (9), (10), содержащие в прямой речи выражение разных эмоций (см. выше).
Во всех этих предложениях выражается 3-я фаза (собственно эмоция); 5-я фаза (речевая реакция субъекта на фактор, вызывающий эмоцию); 1-я фаза выражена только в примере (4): здесь первопричина эмоции коренится в ментальном созерцании гибели любимой собачки по кличке Fino, которую можно было избежать, на это указывает информация, содержащаяся в первой части прямой речи персонажа - карлика Филиппо. Ззаметим, что данный фрагмент, а также (7), (9) состоит из нескольких предложений и представляет, по В.Г.Гаку, ситуацию в их отношении); 1-я фаза может с очевидностью следовать из второй, как в случае (3): первопричиной эмоции явилось восприятие факта кражи. В остальных предложениях 1-я фаза не выражена, для ее понимания необходимо знание предшествующего контекста.
2-я фаза, на наш взгляд, находит свое выражение в 3-ей фазе: тип выраженной эмоции (положительная или отрицательная) сигнализирует о качестве интеллектуальной оценки. Что касается 4-ой фазы, то она, видимо, может быть выведена только опосредованно: отрицательные эмоции персонажа по поводу свершившегося факта могут свидетельствовать о желании пресечь существование причины, которая вызывает эмоцию, и наоборот.
Как видим, в каждом из этих предложений актуализируются как минимум две фазы - третья (собственно эмоция) и пятая (речевая реакция субъекта). Заметим, что эти фазы не выражаются в рассмотренных нами выше предложениях (1), (2), (4), (5), (7), (8), в которых выражение эмоций отсутствует. Как видно из нашего анализа, в пределах событийной номинации, выражающей эмоции, содержится не менее двух маркеров эмоции, не говоря уже о наличии их обозначений (Zorn und Beleidigung, jubeln, entzueckt aufrufen) и эмотивного синтаксиса. Здесь эмотивная компетенция Г.Гессе проявляется не только в лексических элементных номинациях, но и в эмотивном синтаксисе, а также в просодическом оформлении высказывания, а это знак большей выраженности информативного аспекта высказывания, показывающего степень знания эмоциональной ситуации автором / персонажем.
4 Эмоциональная макроситуация как способ представления эмотивной компетенции Г.Гессе
В зависимости от плотности эмотивной ткани текста (термин В.И.Шаховского) эмотивную компетенцию автора можно представить в виде текстовых элементов (эмотивных содержательных вкраплений), составляющих часть высказывания (см. примеры 1-10), или комплексно. Высокая плотность эмотивной ткани текстов художественного стиля обусловлена совокупностью всех языковых средств и текстовых приемов, маркирующих наличие эмоций в ХТ (Ионова, 1998: 165). Если же плотность эмотивной ткани соотнести с эмотивным содержанием, то можно предположить, что, чем больше определенный текстовый фрагмент / текст содержит эмотивных тем, подтем, субподтем, тем выше концентрация эмоционального компонента плана содержания, что в свою очередь находит отражение в плане выражения - поверхностной структуре текста, включающей языковые эмотивные средства.
На примере повести Г.Гессе “Кinderseele” (“Душа ребенка”) проведем комплексное рассмотрение эмотивной компетенции Г. Гессе. Высокая плотность эмотивной ткани позволяет рассматривать данную повесть как эмоциональную макроситуацию, выраженную в глобальном макроречевом акте, объединенном основной макротемой или макроструктурой, которая выражается в тематических выражениях и является своего рода “связью” между идущими друг за другом речевыми актами (Дейк, 1989).
Включение имени эмоционального концепта “душа” (die Seele) в заглавие повести свидетельствует о значимости эмотемы и использовании ее в качестве основной темы повести. Тема текста находит свое выражение в тематических группах слов, для которых семантически и структурно наиболее важны непосредственные наименования предмета речи (элементные номинации).
Тематическая цепочка, предметом которой являются эмоции, в тексте отображается с помощью имен эмоциональных концептов, раскрывающих чувства, эмоции и переживания персонажей, сфокусированные на эмоциональных эпизодах и образах повести. Основная эмотема раскрывается при помощи эмотивных подтем - элементов, соотносящихся с главной темой и представляющих собой описание разнообразных эмоциональных переживаний главного персонажа.
При анализе воспользуемся методикой ступенчатого анализа, предложенной И.Р.Гальпериным. По манере организации данная повесть относится к повествованию, в своей лексике, стилистике, интонационно-синтаксическом построении и прочих речевых средствах имитирующему устную речь главного героя - одиннадцатилетнего мальчика (несобственная прямая речь, изредка прерываемая диалогом). Презентация эмоций посредством мыслей персонажа является специфическим приемом эмоциональной характеризации персонажей и эвокации эмоционального сопереживания у читателя (Шаховский, 1998: 86). Организующим началом повести является повествование о поступке (кража сухофруктов из кабинета отца) главного персонажа и о мыслях, переживаниях, эмоциях, настроениях, событиях в его жизни, явившихся следствием данного поступка и составивших сюжет повести (сценарий, или причинная цепочка, представляющая последовательность событий. - Бабушкин, 1996: 26).
Все последующие важнейшие эпизоды повести (драка с товарищем, переживания и мысли по поводу совершенного поступка, воспоминания об арестованных преступниках, которых герою довелось видеть на улицах города, объяснение с отцом) подчинены главному конфликту - краже (недискретная фабула в терминологии К.А.Долинина или концентрический сюжет по Г.Н.Поспелову - Долинин, 1985: 124). Главный конфликт завязывается в начале повести и получает свое разрешение в конце.
Выявлению тематической структуры текста, по С.В.Ионовой, должен предшествовать текстуальный анализ для выявления номинативных единиц (Ионова, 1998: 48). Выявление имен эмоциональных концептов в “Kinderseele” представит нам лексико-семантический, а также фонетический (лексикологическая фонетика) уровни эмотивного компонента языковой способности Г.Гессе (когнитивное ядро, по А.Г.Баранову). А способ комбинации (дистрибуция) эмотивных единиц (когнитивные модели мира, по А.Г.Баранову) представит грамматический уровень, что в совокупности явит нам фрагмент субъективной эмоциональной картины мира Г.Гессе.
Уже авторское отступление в самом начале повести о хороших, а потому легко забываемых поступках (die Taten), и “других”, никогда не забываемых, говорить о которых нам тяжело (uns Muehe macht), так как “их тень падает на все дни нашей жизни”, дает начало противопоставлению между светлым и темным - двум полюсам, которые организуют, притягивают к себе предметно-речевые единицы, объединенные под знаком плюс (+) или минус (-). Родительский дом , образ отца, бога - все эти символические детали наглядно выражают общий психологический тон повести, служат своеобразными центрами (опорными точками композиции, по А.Б.Есину), группирующими вокруг себя эмоции со знаком плюс или минус. Важным для уяснения содержания повести является глубокое и подробное изображение языковыми средствами переживаний, желаний, эмоциональных состояний главного героя.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
