42290 (662021), страница 2
Текст из файла (страница 2)
К тому же сами эти закономерности при более внимательном рассмотрении оказываются не столь уж бесспорными. Как показали исследования Айверсона и Сэменса (14), вопрос о возможности существования в праязыке корневых морфем с двумя звонкими смычными (как и некоторые другие закономерности) оказывается не таким простым, как это представлялось в течение долгого времени. В первую очередь нельзя говорить о полном отсутствии корней с двумя звонкими в праязыке: они чрезвычайно редки, однако необходимо учесть, что корни со структурой *ТеТ, т.е. с двумя смычными любого качества, вообще очень редки в праязыке и составляют не более 3,5% от общего числа реконструируемых корней. Есть смысл говорить не об отсутствии корней с двумя звонкими смычными, а о том, что для праязыковой корневой морфемы характерна определенная морфонологическая структура, отличающаяся, в частности, неравномерностью представленности смычных в начале и конце корня: если в начале корня смычные составляют более половины всех согласных, то в конце корня их доля резко падает (некоторые вопросы детализации структуры корня см. в работе: 38). Если же учесть и относительность всех статистических данных, касающихся праязыка (всегда приходится считаться с тем, что наши представления о праязыке, полученные в ходе реконструкции, могут содержать существенные пробелы в силу тех или иных обстоятельств), то и третий аргумент в пользу реконструкции одной из серий праязыковых смычных как глоттализованной оказывается под угрозой.
В дополнение к этому критики глоттальной теории отметили еще несколько проблем, связанных в том числе и с диахроническим измерением типологических закономерностей.
Реконструируемая в соответствии с глоттальной теорией индоевропейская система смычных сама оказывается небезупречной с типологической точки зрения (в частности, это касается соотношения частотности глоттализованных лабиального и лабиовелярного, см. 40, с. 92-93).
Глоттализованные смычные достаточно определенно связываются с признаком глухости, поэтому непонятно, каким образом праязыковые глоттализованные могли дать в качестве рефлексов множество случаев именно звонких смычных (так в большинстве засвидетельствованных индоевропейских языков, см. 37, с. 161). В качестве возможного решения остается предположение, что реконструируемый ряд содержал преглоттализованные смычные, которые действительно могут переходить в звонкие (см., в частности, 41). К тому же глоттализованные смычные отличаются большой устойчивостью, в связи с чем вообще предположение о практически полной утрате праязыковых глоттализованных в процессе формирования отдельных индоевропейских языков оказывается не слишком вероятным. В целом же переход от реконструируемой на основании глоттальной теории системы смычных к системам отдельных индоевропейских языков оказывается целой серией достаточно сложных трансформаций, что также не свидетельствует в пользу этой теории.
Глоттальная теория поставила под сомнение направление и порядок трансформации праязыкового консонантизма в процессе распада индоевропейской языковой общности, так что прагерманский консонантизм, считавшийся до того - в соответствии с законом Гримма - результатом передвижения согласных, оказывается наиболее близким к праязыковому состоянию, тогда как языки, считавшиеся до того наиболее архаическими, такие как греческий или санскрит, представляются в этом случае довольно далеко отошедшими от первоначального консонантизма.
В этой ситуации особое диагностическое значение приобретают звуковые законы консонантизма, входящие в комплекс закона Гримма, дополняющие и уточняющие этот закон, в частности закон Грассмана (общий обзор см. в книге: 9).
Г. Грассман предложил решение для одного исключения из закона Гримма, которое до него истолковывалось как отсутствие передвижения согласных в тех случаях, когда звонкому согласному в древнеиндийском в германском соответствует также звонкий (ср. готск. bindan при санскр. bandh - "связывать" вместо ожидаемого в этом случае соответствия р ~ Ь). Первые поколения индоевропеистов были абсолютно уверены в том, что именно санскрит по всем параметрам дает картину, наиболее близкую к праязыковому состоянию (речь идет о явном предубеждении, поскольку в этом были абсолютно уверены и те из лингвистов, которые не работали непосредственно с санскритскими данными, как, например, Я. Гримм; о проблеме "санскритоцентризма" индоевропеистики в начальной фазе ее развития см. 27).
Г. Грассман (11) показал, что исключения из закона Гримма в данном случае являются мнимыми, так как в действительности отклоняются от первоначального состояния не германские, а другие языки. В течение долгого времени закон Грассмана не вызывал возражений и вполне согласовывался с общей схемой реконструкции (к истории закона см. 9, 32). Появление глоттальной теории поставило этот закон в его классическом виде под сомнение, поскольку под сомнением оказалось и само общегерманское передвижение согласных (германский консонантизм менее всего отличается от праязыкового в его "глоттальном" варианте). В результате закон Грассмана в контексте глоттальной теории получал возможность значительного "удревнения", поскольку мог быть проинтерпретирован как часть или продолжение праязыковой вариативности признака аспирации, так как неглоттализованные смычные, согласно глоттальной теории, могли выступать в двух вариантах: аспирированном и неаспирированном.
Однако такая попытка отнесения диссимилятивных процессов, связанных с законом Грассмана, в более далекое прошлое оказалась не слишком удачной. Во-первых, эмпирические свидетельства позднего действия закона деаспирации в греческом языке и в этом случае сохраняют свою силу и остаются необъясненными (см. 28, с. 113-115; 32). К ним добавляются также данные италийских языков, вполне ясно говорящие о том, что диссимиляция по признаку аспирации была достаточно поздним явлением, не затронувшим италийские языки (ср. лат fidit < *bheidh-; оскское feihuss < *dheig'h-; подробнее см. 16). Тем самым исторические эмпирические данные также противоречат глоттальной теории.
Следует отметить, что в последние годы критика первого ("глоттального") варианта использования типологических данных для коррекции результатов системной реконструкции стала приобретать все более конструктивные черты. Исследователи не просто отвергают глоттальную теорию, но и предлагают разработанные с учетом данных типологии свои, более радикальные варианты реконструкции консонантизма.
Если сравнить варианты реконструкции раннего индоевропейского консонантизма, предложенные Р. Вудхаузом (41) и Ч. Шлейхером (33), то достаточно ясно, что обе они исходят из того, что признак аспирации не был (по крайней мере на фонемном уровне) составляющей раннего индоевропейского консонантизма.
Хотя Шлейхер исходит при этом из трех первоначальных рядов согласных: t - d - б, а Вудхауз - только из двух: t - d, оба они предполагают, что аспирация возникает на относительно поздней ступени. При этом Вудхауз даже исходит из того, что возникновение палатальных как диалектная черта языков группы satem должно предшествовать появлению аспирированных смычных как самостоятельных фонем. Ч. Шлейхер занимает в этом смысле более умеренную позицию, однако и у него аспирированные смычные как самостоятельные фонемы появляются лишь в ходе четвертой фазы праязыкового развития (в основном соответствующей "классической" реконструкции праязыка, периоду, когда начинается распад системы ларингальных). Появляются предложения обратить больше внимания на признак напряженности смычных (ср. реконструкцию Ч. Шлейхера, построенную в значительной мере именно на этом признаке). Система согласных с глоттализованной серией в ряде случаев представляется возможной как одна из ряда стадий доисторических преобразований праязыкового консонантизма, возможно, относящаяся к "ностратической" общности (ср. 31).
Ирония исторического хода развития науки заключается в том, что типологические вариации как средство построения реконструкции оказались направленными в том числе и против основанных на типологии реконструкций, вплоть до того, что именно типологические данные позволяют заново обосновать обращение к младограмматической реконструкции смычных с четырьмя сериями (включая глухие придыхательные), как это вполне убедительно делает П. Элбурн (см. 10), указывающий, что с типологической точки зрения как раз младограмматический вариант реконструкции оказывается наиболее убедительным и позволяет достаточно обоснованно и последовательно объяснять последующие трансформации на пути от праязыкового состояния к отдельным индоевропейским языкам.
Сходным образом развивалась и дискуссия по реконструкции индоевропейского вокализма.
Гипотеза о наличии в раннем индоевропейском праязыке всего одной гласной, т.е. отсутствие фонологически значимых гласных сегментов как таковых, вызвала у большинства индоевропеистов скептическое отношение. Наблюдения над живыми языками показывают, что языков "с одной гласной" — а по сути без фонологически значимых гласных сегментов — не существует. Ссылка на северокавказские языки, где будто бы подобные явления наблюдаются, была признана не выдерживающей критики (см. 37, с. 145-146, см. также 35). Более того, возможность существования языка только с двумя гласными (например, /е/ и /о/) также вызывает сомнение. Таким образом, как и в случае с реконструкцией индоевропейского консонантизма, роль типологии на первом этапе оказалась негативной: типологические данные служили аргументами против самых крайних вариантов системной реконструкции.
В дальнейшем были намечены возможности позитивного использования данных типологии при реконструкции индоевропейского вокализма. Наиболее подробно эти возможности были рассмотрены Ф. Вильяром (39). Самым вероятным минимальным набором гласных являются фонемы /а i и/, а если к ним добавляется четвертая, то это, скорее всего, должна быть /е/. Таким образом, типология поддерживает предположение, что в индоевропейском языке — на ранней стадии - существовала система гласных из четырех единиц (39, с. 151):
Эта концепция предполагает замену традиционно реконструируемого /о/ на /а/, поскольку система из четырех гласных /е i и о/ не находит поддержки в типологических данных. В дальнейшем система дифференцируется за счет нового гласного /а/, который появляется из сочетания *Н2е. Новое /а/ способствует сдвигу старого /а/ в направлении более задней артикуляции, т.е. в направлении /о/:
в результате чего образуется "классический" минимальный набор позднепраязыковых гласных:
Это путь дифференциации, в то время как ряд других языков (германский, балтийский, славянский, индийский, иранский), скорее всего, отличают слияния старого и нового /а/, в результате чего эти языки сохранили старую четырехчленную систему вокализма. Эта трактовка хорошо согласуется с данными словаря и данными "внешней" лингвистики (ареальными данными).
Проведенный Ф. Вильяром анализ и опирающаяся на него реконструкция использует типологические данные на двух ступенях: на первой типологические данные используются для отсечения маловероятного варианта реконструкции; на второй — для построения наиболее вероятного варианта реконструкции.
Как и следовало ожидать, попытки существенно углубить реконструкцию индоевропейской фонологической системы оказались связанными с рядом принципиальных трудностей. В первую очередь это проблема верификации предлагаемых гипотез. Отсутствие надежного механизма верификации приводит к тому, что некоторые последователи считают имеющиеся на данный момент варианты реконструкции праязыкового консонантизма в равной степени вероятными (см. 34, с. 365). Надежды, возлагавшиеся при этом на типологию (как контрольную инстанцию или механизм разработки моделей), исполнились только отчасти: типология могла указать на некоторые критические точки реконструкции и предложить набор вариантов, в той или иной мере пригодных для построения реконструкционных гипотез. Однако именно в силу этого типология порой не столько повышала надежность реконструкции, сколько вносила в результаты реконструкции еще большую неопределенность.
Для развития деятельности в области реконструкции требуется продолжить работу по соотнесению результатов и методики типологических и сравнительно-исторических исследований. Для этого необходимо уточнить закономерности функционирования и развития отдельных уровней языковой структуры, а также закономерности межуровневых соответствий. Интересно сравнить в связи с этим, как работает типология при реконструкции других уровней языковой системы (применительно к синтаксису ср. 24). В то же время следует учитывать и такие неотъемлемые свойства языковых систем, как их динамичность, вариативности которыми связаны устойчивость и изменчивость языка). Отдельной проблемой является необходимость уточнения методики использования статистических данных применительно к праязыковой реконструкции (подробно разобрано у Айверсона и Сэменса). (14).
Следует признать, что радикализм реконструкции сам по себе не может считаться существенным положительным моментом. Противопоставление "традиционной" (при том, что таковой применительно к ситуации оказываются разные модели) и "новой" реконструкции носит в значительной степени ценностный характер и не является существенным основанием верификации предлагаемых гипотез.
Список литературы
1. Бенвенист Э. Индоевропейское именное словообразований. - М. 1995. - 250 с.
2. Иванов В.В. Гамкрелидзе Т.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. - Тбилиси, 2004. - Т. 1-2.
3. Соссюр Ф. Мемуар о первоначальной системе гласных в индоевропейских языках // Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. - М., 1997. - С. 302-562.
4. Трубецкой Н.С. Мысли об индоевропейской проблеме // Трубецкой Н.С. Избранные труды по филологии. - М., 2005. - С. 44-59.
5. Якобсон P.O. Типологические исследования и их вклад в сравнительно-историческое языкознание // Новое в лингвистике. - М., 2003. - Вып. 3. -С. 95-105.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
