42126 (661962), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Объективная неисчерпаемость знаний реализуется в их углублении, расширении, переструктурировании. Эти процессы можно представить как познание внутренней структуры объекта (явления), связей, обеспечивающих его целостность, а также взаимосвязей объекта (явления) с другими объектами (явлениями).
Когда речь идет о получении, переработке, хранении, извлечении и использовании знаний, предполагается существование некоторых форм их репрезентации не только в научных описаниях, но и в сознании человека в виде определенных структур.
Стремление формализовать знание в рамках лингвистики выразилось в появлении направления научного исследования, которое получило название генеративная семантика. В дальнейшем идеи и положения генеративной семантики нашли свое отражение в различных падежных грамматиках, предложенных Ч. Филлмором, У. Чейфом, Дж. Андерсоном, Дж. Грубером, Р. Джеккендорфом и др. Лексипадежная грамматика С. Старосты, когнитивная грамматика Дж. Лакоффа и Х. Томпсона, теория гештальтов Дж. Лакоффа, конструкционная грамматика Ч. Филлмора, когнитивная грамматика Р. Лангаккера, развитие функциональной перспективы высказывания Ф. Франтишека внесли свой вклад в разработку способов формализации знания и подготовили фундамент для дальнейшего продвижения научной мысли.
В рамках теории искусственного интеллекта формализация знаний выразилась в различных способах его описания в виде определенных моделей.
Для решения задач, связанных с формализацией и представлением знаний в памяти человека, наиболее оптимальны сетевые и фреймовые (существует точка зрения, согласно которой фреймовые модели являются разновидностью сетевых), поскольку их применение дает наилучший результат в процедурах понимания естественно-языковых текстов, планирования, поведения, обучения, принятия решений и т.д. В центре внимания фреймового подхода находится человек с его мыслительными и речевыми способностями, "человек как единица социальная".
Особую роль в системах представления знаний играют стереотипные знания, описывающие известные стандартные ситуации реального мира. Такие знания позволяют восстанавливать информацию, пропущенную в описании ситуации, предсказывать появление новых фактов, которые можно ожидать в данной ситуации, устанавливать смысл происхождения ситуации с точки зрения более общего ситуативного контекста. Появление понятий, отражающих данную точку зрения, и соответствующих им структур знаний было сформировано под влиянием работ Ф.Бартлетта о памяти, в которых отмечалось, что запоминание упрощается благодаря существованию особой схемы событий. Эта мысль получила свое дальнейшее развитие в теории фреймов М.Минского.
Несмотря на широкое распространение указанной выше терминологии, трактовка этих понятий разными авторами неоднозначна. "Сколько авторов, столько и разных фреймов", замечает М.Ф. Толстопятова.
Так, Ч. Филлмор определяет фрейм как "специфическое лексико-грамматическое обеспечение, которым располагает данный язык для наименования и описания категорий и отношений, обнаруженных в схемах". Схема, в свою очередь, понимается автором как "одна из концептуальных систем или структур, которые соединяются в нечто единое при категоризации действий, институтов и объектов, а также для обозначения различных репертуаров, обнаруживаемых в наборах противопоставлений, прототипных объектах и т.д.".
В трактовке Ю. Чарняка фрейм – "это структура данных, представляющих стереотипную визуальную ситуацию. При переходе к естественному языку нам следует только отбросить слово "визуальный".
Понятие фрейм можно обнаружить и в работах, посвященных разработке теории нейро-лингвистического программирования (НЛП). Р. Дилтс считает, что "фрейм, или психологическая "рамка", связан с общей направленностью, определяющей наши мысли и действия. В этом смысле фреймы относятся к когнитивному контексту того или иного события или переживания. Фрейм устанавливает рамки и ограничения при взаимодействии человека с окружающим миром".
Таким образом, модели представления знаний организуют вертикаль, где в некотором иерархическом порядке представлены знания, которыми обладает индивид.
Как уже было отмечено, семантическая память содержит данные в виде общих утверждений и истин, которые обычно представлены в более абстрактном виде. Для репрезентации единиц, формирующих картину мира в сознании индивида, было введено понятие концепта. Концепты представлены в сознании в определенном упорядоченном виде.
Те свойства объекта, которые фиксируются в значении, являются существенными, но они становятся таковыми в ходе общественной практики человека, который и определяет их как существенные.
Но не все компоненты объективной действительности могут быть вербально представлены и, тем самым, реализованы в понятии. В связи с этим было введено понятие концепт. В отношении содержания и объема понятия концепт нет единого мнения. В нашем исследовании мы будем придерживаться определения, предложенного Е.С. Кубряковой, согласно которому концепт – это оперативная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, квант знания. Самые важные концепты выражены в языке. Следовательно, концепт – это продукт отражения действительности, но продукт, обработанный в результате мыслительной деятельности.
Формирование концепта идет от образного, чувственного к более абстрактному: "Концепт рождается как образ, но, появившись в сознании человека, этот образ способен продвигаться по ступеням абстракции. С увеличением количества закрепленных концептом признаков, с возрастанием уровня абстрактности концепт постепенно превращается из чувственного образа в собственно мыслительный. Вместе с тем, тот общеизвестный факт, что любую абстракцию надо объяснять на примере, свидетельствует об образной природе любого концепта". Авторы считают, что своим появлением концепт обязан универсальному предметному коду, поскольку рождается как его чувственно-образная единица и является его ядром. Слои концептуальных признаков, появляющиеся в процессе познания, располагаются вокруг ядра, увеличивая объем концепта и насыщая его содержание.
Использование концепта при описании семантики языка с необходимостью приводит к рассмотрению соотношения терминов концепт и значение. Как отмечает Е.С. Кубрякова, значение не может быть сведено исключительно к образующим его концептам. Автор рассматривает концепты в качестве посредников между словами и экстралингвистической действительностью. В связи с этим значением слова становится концепт "схваченный знаком".
Концепты подвергаются трансформации и модификации как внутри себя, так и в результате взаимных трансформаций в результате введения временного параметра. Они способны порождать новые концепты. "Это не просто пассивные инструменты или средства дескрипции, используемые сознанием, а составляющие процессов порождения значения, интегрированные в динамические процессы мышления, активно стимулирующие новые связи, ассоциации, новую ментальную (само)организацию".
Концепты носителей языка образуют концептосферу (понятие введено Д.С. Лихачевым), под которой понимается упорядоченная совокупность концептов нации; это – сфера знаний народа, сфера мысли.
В таком случае именно о создании концептосферы говорил И.М. Сеченов, когда анализировал то, что стоит за словом индивида, и когда рассматривал формирование познавательных связей.
Термин "концепт" рассматривается в работах, посвященных исследованию текста. Так, Г.Г. Слышкин использует понятие "текстовый концепт" в связи с исследованием прецедентного текста, где трактует его как ментальную единицу, элемент сознания, и как орудие научного исследования. "Концепт – единица, призванная связать воедино научные изыскания в области культуры, сознания и языка, так как он принадлежит сознанию, детерминируется культурой и опредмечивается в языке". В состав концепта автор включает понятийный компонент, образную и ценностную составляющие. При этом предмет исследования определяется автором как "текстовая концептосфера, включающая в себя фактические сведения, ассоциации, образные представления, ценностные установки, связанные в сознании носителя языка с известными ему текстами".
Знания репрезентированы в сознании индивида не хаотично, а в упорядоченной системе, т.е. они определенным образом классифицированы. Существует несколько концепций по поводу того, как происходит такая классификация знаний.
Классическая категоризация, восходящая к Платону и Аритотелю, состоит в том, что все вещи, обладающие данным свойством или совокупностью свойств, формируют некоторую категорию. Наличие этих свойств является необходимым и достаточным условием, которое определяет категорию. Таким образом, в качестве критерия похожести объектов используется родственность их свойств.
Второй подход представлен теорией концептуальной кластеризации, в которой объект может принадлежать к нескольким категориям одновременно с разной степенью точности. При этом сначала формируются концептуальные описания классов (кластеров объектов), а затем происходит классификация сущностей в соответствии с этим описанием.
Третий способ упорядочения знаний представлен теорией прототипов. Согласно положениям этой теории класс объектов представлен одним объектом-прототипом, и новый объект можно отнести к классу при условии, что он наделен существенным сходством с прототипом. Свойства, определяемые при взаимодействии с объектом (свойства взаимодействия, сфера опыта) являются главными при определении сходства. Эта концепция была разработана в исследованиях Э. Рош и ее последователей.
Дж. Лакофф, применив результаты данного исследования в отношении к исследованию языка и процессов понимания, пришел к следующему выводу. Поскольку в каждой культуре существуют свои специфические сферы опыта, представители разных культур классифицируют одни и те же реалии по-своему, т.е. в действие включаются определенные классификаторы, и они разные в разных культурах.
Это положение соотносится с понятием концептосфера и указанием на наличие в ней национальных особенностей.
Попытки соотнести структуры сознания и структуры языка привели к появлению двух направлений в современной науке. Одно из них выдвигает положение о существовании двух форм кодирования знаний. Второе придерживается той точки зрения, что существует единая форма репрезентации знаний, независимо от того, какие знания подлежат представлению.
А. Пайвио выдвинул теорию двупланового, или двукодового, представления знаний. Согласно ей, существуют две формы кодирования знаний, представляющие две разные символические системы: одна из них – для вербальных, другая – для образных знаний. Они отделены друг от друга четкими границами, как с точки зрения структуры, так и с точки зрения функции. По своей структуре они различаются в самой природе репрезентативных единиц, по способу их организации и иерархии. Функционально обе системы независимы друг от друга, поскольку могут действовать независимо друг от друга, но могут быть активизированы и параллельно. Так, можно представить некую сцену без вербализованного ее описания; можно говорить о некотором событии, не имея его образа в сознании; можно, наконец, совместить образ и вербализацию. В то же время обе системы взаимосвязаны, поскольку между ними осуществляется передача информации, или, другими словами, действие одной системы способно инициировать деятельность другой. Однако эта взаимосвязь не позволяет осуществить стопроцентную передачу информации из одной системы в другую.
Этой точки зрения придерживается и С.Д. Кацнельсон, когда говорит о том, что "механизмы языка спарены с механизмами сознания. … В мозгу индивида сознание и язык образуют две относительно автономные области, каждая из которых обладает своей памятью, в которой хранятся относящиеся к ней строевые элементы. Эти две области сопряжены между собой таким образом, что деятельность сознания необходимо сопровождается деятельностью языка, выливаясь в единый, хотя и сложный по своей внутренней структуре, речемыслительный процесс". И далее, "код, с помощью которого фиксируются знания в "запасниках" сознания, существенно, должно быть, отличается от форм языка". Однако и здесь признается прочная взаимосвязь этих двух областей как единого процесса порождения мысли и речи.
Согласно другой точке зрения, как языковые, так и неязыковые знания представлены единой формой. Сторонники этой точки зрения считают, что принципиальных различий между знаниями о мире и знаниями о языке не существует. "Знания о мире опосредованы знаниями о языке, "пропущены" через языковые формы, структуры хранения того и другого типа знания проявляют значительные черты сходства". Существенным компонентом значения языковой формы становятся способ познания и само познанное, структуры значения языковых единиц и есть структуры представления знаний. Как отмечает Е.С. Кубрякова, совершенно очевидно, что "за каждым словом (как за единицей лексической) стоит существенный пласт знания. В свою очередь такие знания могут представлять собой знания о концептах объектов, о концептах событий или класса ситуаций, и, наконец, о таких концептах, которые соответствуют представлениям о последовательности событий (типа "каникулы", "покупка чего-либо" и т.д.)". Подобный анализ позволил сделать вывод, что такая модель знаний в памяти человека связывает его языковые и внеязыковые знания в единое целое, и их представление выражается единой формой репрезентации – пропозицией.
Понятие "пропозиция" первоначально появилось в логике. Исходной позицией рассуждений о взаимосвязи языка и мышления явилось предположение, что подобно тому, как имя отражает сущность обозначаемого им предмета, структура речи отражает структуру мысли. Теория суждения основывалась на свойствах предложения, способного выражать истину. Главным в анализе предложения-суждения оказывались значения истинности и модальности. Теория значения предложения обосновывала наличие двух составляющих предложения-суждения: диктум (объективную часть значения предложения) и модус (мыслительные операции, производимые субъектом). Впоследствии Ш. Балли ввел в лингвистику теорию модуса и диктума, согласно которой эксплицитное предложение состоит из двух частей. Для выявления подлинной логической структуры предложения с целью определения границ подлинного знания стали прибегать к универсальной символической записи. Наиболее широко использовалось представление предложения как пропозициональной функции, которая соответствует предикату, от некоторого числа аргументов, которые соответствуют именным компонентам предложения. Тем самым пропозиция начала использоваться для выявления картины реального мира.
Трактовка понятия "пропозиция" неоднозначна и зависит от ряда факторов. Во-первых, на толкование пропозиции влияет то, как воспринимается реальный мир. Людвиг Витгенштейн и его последователи рассматривали реальный мир как совокупность фактов, которые определяют то, что имеет место. Факты делятся на элементарные (атомарные) и сложные (молекулярные). Атомарный факт не подлежит делению на совокупность более мелких фактов. Молекулярные факты состоят из атомарных фактов. Реальная действительность отражается в мышлении, а значит, в логических категориях и языке. В этой связи Л.Витгенштейн вводит понятие "логический образ", или пропозиция. Предложение рассматривается как пропозициональный знак; предложение, которое описывает атомарный факт, называется "элементарным предложением". Элементарные предложения отражают онтологическую независимость атомарных фактов и потому, с точки зрения логики, независимы друг от друга. Пропозициональные связки могут соединять элементарные предложения, ставить их в некоторую зависимость друг от друга и, тем самым, создавать комплексные предложения, которые, в свою очередь, описывают молекулярные факты.
В отличие от описанной выше концепции, А.И. Уемов рассматривает реальный мир в терминах вещей, свойств и отношений, которые существуют объективно и определяются друг через друга. Центральной является категория вещи, поскольку "вещи обладают большей относительной самостоятельностью, чем свойства и отношения". Свойства и отношения, на основе которых формируются факты, являются производными от вещей. Факт – это проявление вещи в ее свойствах или отношениях. Но свойства и отношения вторичны по отношению к вещи, так как они являются признаками вещи. Следовательно, для того чтобы можно было говорить о признаке, должно существовать то, к чему данный признак относится, т.е. вещь. В терминах предложения как пропозициональной функции вещи соответствует субъект, а свойству и отношению – предикат.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
