41711 (661716), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Заметим, что к тому же в указанных исследованиях зачастую как бы нивелируется качественное различие устного и письменного вида речевой деятельности и ее результатов, хотя наивное представление о письменной речи как простой фиксации устной речи подвергал сомнению еще И. А. Бодуэн де Куртенэ. И современные психолингвистические исследования доказывают, что «в языковом сознании грамотного человека существуют два стандарта, своего рода две языковые системы – устная (звуковая) и письменная (буквенная)» и «письменная речь как разновидность речевой деятельности резко отличается от речи устной рядом психологических особенностей» [Горелов, 2001: 321-322].

1.2 Аспекты изучения естественной письменной речи

Исследование письменного варианта народной речевой деятельности может иметь несколько аспектов. Можно выделить некоторые из них.

1. Само обоснование такого объекта русистики, его признание в качестве «уважаемого» объекта лингвистики нуждается в определенной гносеологической толерантности к «неканонизованным видам письменного языка», поскольку, по выражению Б.А. Ларина, «в лингвистике надо еще обосновать законность этой темы, доказать необходимость и важность включения такого нового материала, а для упорных староверов, пожалуй, даже еще показать наличие нового объекта языковедения» [Ларин, 1977]. При этом разные жанры и разные проявления этих жанров (в зависимости от сферы письменного общения, социокультурных характеристик автора и адресанта и других признаков) в неодинаковой степени нуждаются в проявлении такой толерантности. Так, например, частные письма людей, включенных в код элитарной культуры, требуют толерантности в меньшей степени, чем различные граффити, «заметки на полях», деловые записки малограмотных людей и прочее [Ларин, 1977]. И объясняется это нашей отечественной ментальностью, важной составляющей которой является и “литературноцентризм” и “ортоцентризм” (и как частное проявление последнего - «орфографоцентризм» [Голев, 1997]). Как пишет В.Е. Гольдин, «современная русистика, к сожалению, в значительной мере продолжает оставаться односторонне «литературноцентричной»: литературный язык рассматривается как безусловно высшая форма существования языка, ему приписывается свойство универсальности, якобы делающее ненужными другие варианты русской речи (прежде всего диалекты и жаргоны) … городская культура образованных людей объявляется самодостаточной, а незнание богатств народной речи не считается сейчас недостатком общей культуры человека» [Гольдин, 2001: 185]. Поэтому «неканонизованные» письменные тексты нуждаются в особом отношении, особой позиции толерантности. Вопрос этот не такой простой, как может показаться, если остановиться только на собственно теоретическом утверждении. При практическом же подходе к текстам, написанным непрофессионально и спонтанно, и особенно людьми, далекими от письменной культуры, не ориентированными на канонизированные образцы, этот вопрос встает как непростая задача. Остановимся на некоторых примерах решения этой проблемы.

В настоящее время издаются народные мемуары «простых», нередко малограмотных людей. Отметим, что особого уважения заслуживает сама потребность людей «вне-письменной культуры» [Козлова, 1996] описать свою жизнь, «чтобы не исчезнуть подобно песчинке. Не напишешь – «нехто невспомнить переживание мое после моей жизни» [Козлова, 1996]. Но перед издателями встает принципиальный вопрос, как публиковать эти записки, и здесь намечается несколько решений: 1) произвести при этом большую или меньшую правку, чтобы приблизить текст к восприятию людьми, воспитанными на образцах книжной культуры, которым «совершенно «нечитабельный» текст» может, кроме всего прочего, вызвать нежелательную эмоциональную реакцию [Козлова, 1996]; 2) печатать тексты в их “естественном” бытии, со всеми специфическими особенностями в орфографии, пунктуации, стилистике, наконец - логике изложения; 3) возможен и компромиссный подход, когда издатель печатает два варианта: один – идентичный рукописи, другой – «орфографированный» и «пунктуализованный», а «изменения редакционного характера внесены в тех единичных случаях, где авторский вариант неясно выражает мысль».

Когда издатели выбирают первый путь то, публикуя народные мемуары, считают необходимым в некоторых случаях «делать купюры, чтобы избавить читателя от длиннот, порой невыносимых», «разрезая листы воспоминаний на отдельные кусочки», складывать «из них, как из мозаики, связное повествование» [Долинин, 1999], поскольку «в сбивчивости рассказа, в неумении изложить последовательно даже самый простой эпизод» [Долинин, 1999] видится большая проблема для восприятия текста. Такой подход избирается в тех случаях, когда народные воспоминания оцениваются как источник разных сведений – как лингвистических, так и историко-социологических, и с учетом возможности чтения текстов людьми разных специальностей текст делается более коммуникативно удобным. Правка составителями и издателями допускается и в том случае, если записки представляют определенную художественную ценность: в таком случае требуется редактор, чтобы досадные погрешности не препятствовали эстетическому восприятию.

Иной, второй, подход к изданию записок можно назвать подходом максимальной гносеологической толерантности, когда издатели решаются «предоставить тексту возможность просто быть» [Козлова, 1996], «прилагая все усилия к тому, чтобы никоим образом не нарушить ход оригинального письма, не поставить, по дурной интеллигентской привычке, запятую там, где ею пренебрег загадочный автор», удержать “зуд нормирующей активности” [Козлова, 1996]. При этом издатели проявляют максимальную толерантность по отношению к человеческому документу, который воспринимают как особое социокультурное пространство, а в нем действуют “свои ценности, нормы, критерии, находящиеся в коллективном пользовании” [Козлова, 1996]. Н.Н. Козлова и И.И. Сандомирская объясняют возможность такого подхода более общим изменением в философско-методологическом пространстве современной жизни: «Речь пойдет о смене социокультурной парадигмы, уходе от ориентированной на норму установки классической эпохи, распространившейся на любую сферу деятельности (познание, культура, жизненные стили). Новая познавательная и культурная ситуация, обозначаемая как постклассика, позволила обратить внимание на то, что нормативно-ориентированное мировоззрение не могло заметить ранее, что выпадало из поля зрения: несводимый к общему основанию плюрализм традиций, идеологий, форм жизни, языковых игр ”. Гносеологическая толерантность возможна только при отходе от нормативно-ориентированного мировоззрения, и тогда «выход за пределы нормативного суждения – значимый акт» [Козлова, 1996]. Разумеется, в идеальном варианте такой подход предполагает сохранение рукописных примет публикуемых записей в надежде на то, что лингвистика в будущем создаст научный язык их описания.

Письменно-речевая деятельность “в первозданном виде”, когда “видение открывается не через язык, а через письмо, а точнее, через руку, старательно выводящую буквы в особых ритмах телесного чувства” [Подорога, 1991], и есть то, что в Лаборатории русской речи БГПУ предложено называть “естественной письменной речью”. Намечены следующие основные признаки этого объекта - письменная форма, отличающая его от разговорных (устных) вариантов: диалектной и городской разговорной речи, исследуемой в формирующемся направлении – коллоквиалистике; неофициальность как интенциональный признак, спонтанность как способ осуществления письменно-речевой деятельности и непрофессиональность как способ и характеристика результата.

Все эти признаки могут иметь разную степень и способ проявления. Например, письменная форма включает машинопись и компьютерный способ письма; спонтанность текстов может быть различной степени, так, например, определенная подготовленность текста в какой-то мере может присутствовать, например, при составлении заявления, объявления, объяснительной, автобиографии, письма в редакцию – всего того, что граничит с официально-деловой, газетно-публицистической, художественной речью. В последних отсутствует спонтанность как типовое свойство, поскольку обычно имеет место подготовленность текста, его переработка, участие в создании и трансляции адресату других лиц и инстанций (редактора, цензора), то есть всего, что отделяет непосредственный акт создания текста от восприятия его адресатом. Профессиональность исполнения искусственной письменной речи предполагает подготовленность автора к выполнению этого вида деятельности (следовательно – обученность определенным традиционным способам и приемам, выработанным предыдущими поколениями), во-вторых, этот вид деятельности должен быть источником дохода автора, он должен выполнять чей-то заказ, то есть исполнять чужую волю, чужую интенцию, чтобы ему заплатили за работу. Специальная подготовка и плата за выполнение письменно-речевой деятельности отсутствует в естественной письменной речи, в которой выполняется своя воля, реализуется своя интенция, она совершается под влиянием возникшего внутреннего побуждения. Все это отличает эти тексты от художественных, журнально-газетных, рекламных, канцелярско-деловых – «искусственных» - письменных текстов.

Специальная подготовка и плата за выполнение письменно-речевой деятельности отсутствует в естественной письменной речи, в которой выполняется своя воля, реализуется своя интенция, она совершается под влиянием возникшего внутреннего побуждения [Лебедева, 2002].

2. Другим важным аспектом изучения естественной письменной речи, связанным с первым, является источниковедческий. Могут быть поставлены следующие вопросы: какие тексты (написанные от руки или с использованием техники) могут быть отнесены к «естественным», какие признаки должны быть положены в определение этих текстов, какие типы текстов естественной письменной речи можно выявить с источниковедческой точки зрения и какие они имеют исследовательские возможности? В данном направлении – в изучении особенностей функционирования естественной письменной речи - еще предстоит работать в теоретическом и практическом аспекте [Лебедева, 2002].

3. Важнейший аспект изучения – жанроведческий. Жанроведческое исследование основывается на ставших широко известными положениях М.М. Бахтина и тех начавшихся активно разрабатываться в русистике взглядах, которые мы имеем в настоящее время в разных центрах коллоквиалистики.

4. Коммуникативно-семиотический аспект исследования естественной письменной речи также можно считать генеральной направляющей. И в первую очередь стоит вопрос: что объединяет все разновидности естественной письменной речи в единый объект лингвистики? Можно ли выделить какой-нибудь инвариант, имеющий отношение к каждому виду из всего этого разнообразия текстов? По нашим представлениям, инвариантом является единая модель естественной письменно-речевой деятельности и ее результатов - текстов, основанная на коммуникативно-семиотических признаках. По отношению к такому инварианту жанры выступают его вариантами [Лебедева, 2002]. Модель естественной письменной речи конституируют следующие фациенты. Субстанциональные фациенты – 1) Автор (Кто?); 2) Адресат (Кому?); 3) Знак - Диктумно-модусное содержание (Что?); 4) Орудие и Средство (Чем?); 5) Субстрат - Материальный носитель знака (На чем?); 6) Место расположения Знака - Носитель субстрата (В чем?, На чем?). Несубстанциональные фациенты – 1) Цель - Коммуникативно-целевой фациент (Зачем?); 2) Графико-пространственный параметр Знака (Как?); 3) Среда коммуникации (Где?), в которую, включаются потенциальные соавторы, читатели (реципиенты), опосредствующие передатчики и возможные «уничтожители» письменно-речевого произведения; 4) Коммуникативное время - временной интервал между созданием письменного знака и его восприятием (Когда?); 5) Фациент «Ход коммуникации»; 6) Фациент «Социальная оценка» (Итого – 12 параметров). Добавим что графико-пространственный параметр Знака (Как?) такую специфическую особенность текстов естественной письменной речи, как тенденцию к креализации; соединение вербальных и паравербальных средств является одной из их специфических характеристик. Не только дети, но и взрослые склонны создавать креализованные тексты, совмещая вербальные и паравербальные знаки, что, заметим, соответствует определенному этапу развития человеческого сообщества в аспекте становления начертательных видов письма, когда перемежаются лево- и правополушарные стратегии письменно-речевой деятельности.

Характеристики

Список файлов реферата