gp (660172), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Правосубъектность предприятия характеризуется не только своей устойчивостью, статичностью, но и возможной ее динамикой. И здесь возникает целый ряд нетрадиционных научно-практических проблем.
Известно, что основными формами изменения правосубъектности предприятий являются их слияние, выделение, присоединение, разделение и преобразование (ст. 57 ГК). При коммерциализации арендных предприятий использовалась обычно модель разделения юридического лица.
И особенность здесь состоит в том, что предприятие имеет сложную структуру отношений собственности (арендуемое государственное или муниципальное имущество, приращенное имущество коллектива арендаторов). По общему положению к вновь созданным предприятиям в соответствующих частях переходит по разделительному балансу и государственное (муниципальное), и коллективное (приращенное) имущество. Иные решения создают прецедент.
Так, в 1990 году было создано арендное предприятие на основе аренды имущества государственного предприятия РСУ территориально-производственного объединения бытового обслуживания населения (ТПО БОН). В 1993 году АП РСУ приняло решение о своем разделении на ТОО "АНИКОН" и ТОО "ВИКОРД". Регистрационная палата г. Ростова-на-Дону решением от 11 мая 1993 года их зарегистрировала. По разделительному акту ТОО "ВИКОРД" приобрело приращенный арендный доход, а ТОО "АНИКОН" - все арендуемое имущество, а также связанные с ним права и обязанности.
С правовой точки зрения такая ситуация может быть понята с учетом 1, 2 главы 24 ГК РФ, то есть норм, регулирующих уступку требования и перевод долга. ТОО "ВИКОРД" уступило в пользу ТОО "АНИКОН" свою часть требований в отношении арендованного имущества и одновременно перевело на него часть своих обязанностей арендатора. Однако если при уступке требования необходимо лишь информирование арендодателя, то для перевода долга должно быть получено его согласие. В данном случае это условие не было соблюдено. Однако его нужно учитывать еще на стадии регистрации предприятий.
Согласие (либо несогласие) арендодателя - комитета по управлению имуществом на перевод всего арендного обязательства на ТОО "АНИКОН" существенно влияет на механизм разделения и его последствия - возможность выкупа арендуемого имущества.
Вопросы уступки требования и перевода долга весьма остры и нормативно не урегулированы в отношении очень специфического процесса реорганизации и ликвидации приватизируемых предприятий. В соответствии со ст. 20, 21 Закона о приватизации государственных и муниципальных предприятий предприятие может быть приобретено по конкурсу или на аукционе - при этом согласно п. 3 ст. 27 названного Закона право собственности на приватизируемый объект переходит к покупателю с момента регистрации договора купли-продажи. Однако законодатель не определяет порядок реорганизации приватизированного предприятия, в связи с чем нередко возникает парадоксальная ситуация: приватизированное предприятие значится в Государственном реестре как государственное (муниципальное) и действует на основании своих прежних учредительных документов, а собственником данного предприятия является, например, гражданин-предприниматель.
Очевидно, что целесообразно было бы отдельно установить порядок и сроки реорганизации приватизируемых предприятий (преобразование в иную организационно-правовую форму, присоединение, слияние).
Государственной программой приватизации предусмотрена продажа имущества ликвидированных и ликвидируемых предприятий. В случае продажи ликвидируемого предприятия заключается договор купли-продажи и права собственника на имущество предприятия переходят к новому собственнику до окончания процедуры ликвидации. Но ведь кредиторы, поскольку ликвидация не завершена, вправе требовать обращения взыскания по долгам предприятия на его имущество. Поэтому до окончания процесса ликвидации государственного (муниципального) предприятия и исключения из Государственного реестра его имущество, на наш взгляд, не должно быть объектом купли-продажи по конкурсу или на аукционе. В противном случае это означало бы фактическое лишение кредиторов права на удовлетворение их требований за счет имущества ликвидируемых предприятий. Кредиторы также лишаются возможности предъявить претензии к покупателю имущества ликвидируемого предприятия, так как при таком способе приватизации правопреемство не возникает. Необходимо четкое осознание того обстоятельства, что до окончания процедуры ликвидации объектом купли-продажи должно выступать само предприятие (со всем комплексом прав и обязанностей), а не его имущество.
Вызывает сомнение в этой связи возможность практического применения п. 18 постановления Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 2 декабря 1993 года № 32, где предусматривается переход имущественных прав и обязанностей как ликвидированных, так и ликвидируемых предприятий к покупателю их имущества. Необходимо иметь в виду, что переход обязанностей фактически означает перевод долга на покупателя. В то же время согласно ст. 391 ГК РФ перевод должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора. Это толкование, верное для ликвидированных предприятий, не может быть применено к предприятиям, ликвидация которых не состоялась или не завершена.
Во-первых, если процесс ликвидации предприятия не окончен, достаточно сложно определить всех кредиторов приватизируемого предприятия; во-вторых, даже если все кредиторы будут выявлены, они вряд ли дадут согласие на перевод долга предприятия покупателю его имущества, так как до определения победителя конкурса или аукциона личность покупателя остается неизвестной. Представляется, что отступление от этих классических канонов, даже в целях ускорения приватизации, есть недопустимое упрощенчество, способное причинить существенный имущественный вред законным интересам кредиторов приватизируемых предприятий.
1 Целый комплекс сложных вопросов связан с реорганизацией корпоративных субъектов предпринимательства. Их реорганизация осложняется тем, что здесь имеются два вида таких субъектов: сами предприятия и коллективные предприниматели, партнеры (акционеры или члены товарищества). На практике возникают особые сложности при реорганизации акционерных обществ. Кто должен быть учредителем нового предприятия? Однозначно этот вопрос решается только в случае создания акционерным обществом или товариществом дочернего предприятия (хотя в строгом смысле это и не является реорганизацией). При этом в качестве учредителя нового предприятия должно выступать только само акционерное общество или товарищество. Вопрос о создании дочернего предприятия по общему правилу решается собранием участников (акционеров). Более сложен вопрос о личности учредителя в случаях классической реорганизации. Например, кто будет выступать в качестве учредителя нового юридического лица в случае слияния: участники существующих АО (товариществ) либо сами эти юридические лица?
Если таковыми признать реорганизуемые предприятия, тогда их акционеры не могут сохранить свой статус во вновь образуемой предпринимательской структуре. Если же учредителями признать акционеров прежних предприятий, тогда как можно совместить это с тем, что АО являются собственниками своего имущества? В соответствии со ст. 57 и 61 ГК ликвидация и реорганизация юридических лиц производятся по решению учредителей (участников) либо уполномоченного ими органа. Думается, в законодательном порядке эти ситуации должны быть регламентированы со всей последовательностью. Здесь следует, видимо, исходить из того, что акционеры обладают правом собственности на абстрактный капитал, а общество является собственником производительного капитала. Но эти особенности не получили отражения ни в Положении об акционерных обществах от 25 декабря 1990 года, ни в новом ГК РФ. Пункты 142 - 148 Положения, касающиеся реорганизации общества, не позволяют сделать вывод о том, в каком статусе действуют участники собрания акционеров при принятии решения о реорганизационных процедурах: как орган предприятия или как сособственники абстрактного капитала? Если признать, что различий здесь нет, права собственности акционеров будут отождествлены с правами собственности создаваемого или созданного ими общества.
Это вряд ли правильно.
Многие факты реорганизации корпоративных субъектов предпринимательства связаны так или иначе с элементами учреждения и прекращения их.
Здесь нельзя применять классические признаки, по которым возможно отличить прекращение деятельности предприятия от его реорганизации наличие или отсутствие правопреемства пассива, определенных обязанностей ликвидируемого (реорганизуемого) звена хозяйствования. Динамика правосубъектности акционерных обществ и товариществ очень сложна. Зачастую признаки учреждения и ликвидации образуют неразрывное единство.
Так, при коммерциализации одного из крупных арендных предприятий сферы бытового обслуживания из него выделилось пять подразделений, которые приобрели статус ТОО. Впоследствии выделившиеся предприятия приняли решение о присоединении к базовому предприятию, которое против этого не возражало. В данной ситуации можно отметить и учредительские (у присоединяющего предприятия), и ликвидационные (у присоединяющихся предприятий) моменты. Учредительские признаки прослеживаются в том, что за счет имущества присоединяющихся предприятий увеличивается уставный фонд предприятия присоединяющего и поэтому вносятся соответствующие изменения в его учредительные документы.
Элементы ликвидации состоят в том, что у присоединяемого предприятия закрывается расчетный счет. Оно снимается с учета в налоговых органах, исключается из Государственного регистра. Устраняются задолженности по платежам в бюджет, сдаются печати и штампы на уничтожение. Субъект прекращает свою деятельность. Собственно реорганизация в данном процессе заключается в том, что всё оставшееся имущество (активы и пассивы) присоединяемых предприятий переходит к присоединяющему предприятию. Аналогичные преобразовательные признаки характерны и для акционерных обществ. Но даже и эти обязательства могут быть в силу п. 2 ст. 60 нового ГК РФ погашены по требованию кредиторов.
Как видно, правосубъектность предприятия в своей динамике приобретает гетерогенный характер, что нельзя не учитывать в процессе ее правового опосредования. В частности, возникает проблема прав на имущество реорганизуемого акционерного общества тех акционеров, которые выходят из него. Пунктом 139 Положения об акционерных обществах предусмотрено распределение имущества между акционерами только при его ликвидации. Однако для них - акционеров, которые выходят из реорганизуемого акционерного общества, эта процедура является ликвидационной. Это и есть проявление элемента ликвидации субъекта в его реорганизационном процессе. Возникают и другие практические выводы, требующие своего правового оформления.
Потребность приведения организационно-правовых форм предпринимательских структур в соответствие с теперь уже новым ГК РФ особо актуальна для тех из них, чья правосубъектность оказалась недостаточно определенной. Речь идет о малых государственных предприятиях (большинство их создавалось в 1990 году), имущественная основа которых не формировалась за счет государственной собственности. Так, малое государственное предприятие "Агва" было создано в соответствии с постановлением СМ СССР от 8 августа 1990 года "О мерах по созданию и развитию малых предприятий". Учредитель его - производственное объединение "Титан" - не сделал никаких взносов в создаваемое предприятие. Более того, в договоре о совместной деятельности с учредителем было записано, что последний не наделяет МГП "Агва" уставным фондом. Поэтому малое предприятие сформировало свою имущественную базу за счет аренды производственных мощностей у другого предприятия и своей производственно-хозяйственной деятельности.
В таких условиях трудовой коллектив МГП "Агва" образовал ТОО "Агва", которое было зарегистрировано администрацией г.Таганрога 26 марта 1993 года, а МГП "Агва" было исключено из Государственного реестра.
Противоречивость сложившейся ситуации состоит в том, что по организационно-правовой форме это предприятие значится государственным, но его экономическую основу составляет не государственная собственность, так как при его создании не был выделен и закреплен за ним никакой реальный комплекс государственного имущества или имущественных прав, в то время как по ранее и ныне действующему законодательству, в частности ст. 6 Закона о предприятиях, имущество государственного предприятия образуется за счет бюджетных ассигнований и (или) вкладов других государственных предприятий, полученных доходов и других законных источников.
Полагаем, что разрешение противоречия между организационно-правовой формой таких предприятий и их экономическим содержанием должно быть произведено не тем явочным путем, по которому пошел коллектив "Агвы". Ведь пока не будет доказано иное, формально юридически предприятие значится государственным. Поэтому вопрос мог быть решен путем передачи учредителем своих учредительских прав создаваемому коллективом ТОО "Агва". Есть и другая возможность: учредитель ТОО "Агва" предъявляет иск о признании недействительным акта об учреждении МГП "Агва". В результате разрешения спора формируется новая организационно-правовая форма, а государственное предприятие прекращает свою деятельность.
Но при всех различиях в путях преобразования таких государственных и иных предприятий в частные (иные) можно сформулировать некоторые общие положения:
- если учредитель предприятия не формирует его имущественную базу и не делает последующие взносы, предприятие по своему экономическому содержанию не является собственностью той структуры, которая его учреждает;
- имущество предприятия до приведения последнего в соответствие с организационно-правовыми формами, предусмотренными новым ГК, принадлежит коллективу на праве общей собственности;
- корректировка правовой формы, неадекватной содержанию, должна быть произведена с согласия учредителя, а при возникновении спора - арбитражным судом.
Примечание.
1. Далее - Закон о предприятиях.
2. См.: Ноздрачев А. Государственный реестр предприятий // Хозяйство и право, 1994, № 3.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
