37835 (660118), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Таким образом, как выражение мнения, так и утверждение о факте могут умалять честь, достоинство и деловую репутацию либо ущемлять другие права или охраняемые законом интересы граждан либо деловую репутацию юридических лиц, однако способы гражданско-правовой защиты нарушенных прав и интересов будут существенно различными в зависимости от способа нарушения. Если распространенные сведе­ния содержат утверждения о порочащих фактах в открытом или завуа­лированном виде, потерпевший вправе требовать опровержения сведе­ний, возмещения убытков и компенсации морального вреда, причи­ненных их распространением. Если же права или охраняемые законом интересы гражданина ущемлены путем выражения мнения, он вправе требовать опубликования отпета в том же средстве массовой информа­ции и показать несостоятельность выраженного мнения или иным спо­собом защитить свои интересы и в определенных случаях (при оскор­бительной форме выражения мнения) требовать компенсации мораль­ного вреда.

Понятно, что установление действительного характера распростра­ненных сведений может быть осуществлено лишь судом в результате исследования всех обстоятельств дела. Во многих случаях отграничение выраженного субъективного мнения от утверждения о фактах может оказаться весьма затруднительным, а от решения этого вопроса зави­сит правильное определение предмета и пределов доказывания по делу. Поэтому нельзя поддержать мнение С. Полякова¹ о делах этой катего­рии, которые в определенных случаях не должны подлежать рассмот­рению в суде, — это являлось бы нарушением права граждан на судеб­ную защиту хотя бы потому, что существенные для дела обстоятельства (имело место выражение мнения или утверждение о факте) устанавли­вались бы пне рамок гражданского судопроизводства.

Рассмотрим, каким ограничениям подвержена свобода распространения мнений и убеждений. Некоторые ограничения установлены в п. 2 ст. 29 Конституции РФ, где запрещается распространение убеждении, возбуж­дающих чувства социальной, расовой, национальной или религиозной ненависти, вражды или превосходства. Означает ли это, что за указанны­ми пределами свобода выражения мнений и убеждений, в том числе и в средствах массовой информации ничем не ограничены? Общий принцип ограничения в осуществлении прав и свобод установлен в п. 3 ст. 17 Конституции РФ: «...осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы дру­гих лиц». Поэтому абсолютны лишь установленные Конституцией РФ запреты — например, запрет на принуждение гражданина к выражению своих мнений или отказу от них, а дозволения ограничены пределами, установленными в п. 3 ст. 17, обеспечивающей необходимый баланс меж­ду интересами личности и общества. Поэтому, в частности, пределы сво­боды выражения мнения закрепляет п. 1 ст. 21 Конституции РФ: «...дос­тоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления».

Любое выраженное мнение имеет определенную форму и содержание. Содержанием является умозаключение лица, и его выражение не подвержено никаким ограничениям, кроме установленных в п. 2 ст. 29 Конституции РФ. Иначе обстоит дело с формой выражения мнения. Во-первых, эта форма не должна унижать честь и достоинство личности. Во-вторых, поскольку целью выражения мнения является восприятие его третьими лицами, форма выра­жения мнения должна исключать возможность заблуждения здравомыслящих третьих лиц по поводу того, является ли сообщение выражением субъективного мнения или утверждением о факте. Если эти требования не выполняются, вы­разитель мнения должен нести связанные с их невыполнением возможные отрицательные последствия. С учетом изложенного, при рассмотрении со­ответствующих дел суд должен определить, чем является содержание сооб­щения: утверждением о факте или выражением мнения. Если в сообщении это не указано явно, суд должен оценить, в каком качестве оно могло быть воспринято здравомыслящим членом общества. Признав равновероятной возможность обоих вариантов восприятия сведений, суд должен сделать вы­вод, что имело место сообщение о факте. Дальнейшее исследование зависит от вывода суда по этому вопросу. Если он придет к выводу, что имело место утверждение о факте, и исследует, является ли этот факт порочащим честь, достоинство или деловую репутацию истца (это обстоятельство суд опреде­ляет сам) и соответствовали ли распространенные сведения действительно­сти (это обстоятельство должен доказать ответчик). Если же суд придет к вы­воду, что имело место выражение ответчиком собственного мнения, а истец предъявляет требование об опровержении сведений, суду целесообразно предложить истцу изменить предмет иска, заменив первоначальное требова­ние требованием опубликовать ответ. В случае несогласия истца на измене­ние предмета иска суд отказывает в удовлетворении требования об опровер­жении сведений. Если истец требует опубликования ответа на выраженное мнение, суд устанавливает, затрагивает ли содержание мнения права и охра­няемые законом интересы и, в случае положительного ответа на этот вопрос, удовлетворяет иск. При предъявлении истцом в связи с распространением мнения в средстве массовой информации требования о компенсации мо­рального вреда суд устанавливает, являлась ли унижающей честь и достоин­ство истца форма выражения мнения. Содержание мнения в этом случае вообще не входит в предмет судебного исследования. Следовательно, оно может быть предметом судебного рассмотрения (после того, как суд при­дет к выводу, что имело место именно выражение мнения) в отношении его способности затронуть права и охраняемые законом интересы истца и только при предъявлении требования об опубликовании ответа в поряд­ке п. 3 ст. 152 ГК РФ.

В случае признания судом утверждения о фактах, завуалированных под выражение мнения, опровержение факта может быть сделано ответчиком путем сообщения о ранее сделанном сообщении, не являющемся утвержде­нием о соответствующем факте, а представляющем собой его собственное умозаключение по поводу тех или иных явлений или событий. Он может по своей инициативе указать, что по-прежнему убежден в правильности этого умозаключения или мнения. Если ответчик делает опровержение таким спо­собом, это становится новым выражением мнения, и истец приобретает пра­во на опубликование ответа в том же средстве массовой информации.

Если выражаемое негативное мнение не подкрепляется какими-либо доводами, то у здравомыслящего человека оно способно вызвать негатив­ное впечатление скорее о его выразителе, чем об авторе публикации. Если же были приведены доводы, то наилучшее и надлежащее средство право­вого реагирования — опубликование ответа, в котором может быть пока­зана несостоятельность выраженного мнения.

Умаление деловой репутации гражданина не имеет каких-либо прин­ципиальных особенностей с точки зрения определения размера возмеще­ния морального вреда. Можно сказать, что это умаление его чести как уча­стника делового оборота в глазах его участников. Таким образом, это предполагает принятие в качестве заслуживающих внимания обстоя­тельств, связанных с участием лица в предпринимательской и иной, на­правленной на получение дохода деятельности (выполнение договорных обязательств, соблюдение обычаев делового оборота и т. п.).

Нарушение права на жизнь и здоровье. В соответствии со ст. 20 Конституции РФ право каждого человека на жизнь является главенствующим среди основных прав и свобод человека и гражданина, неотчуждаемых и принадлежащих каждому от рождения. Это не означает, что право на жизнь является более значимым в ряду дру­гих основных прав и свобод, а скорее подчеркивает неразрывный харак­тер понятий «рождение» и «жизнь».

Хотя понятия рождения и жизни присутствуют в российском законо­дательстве, их законодательное определение до настоящего времени от­сутствует. Такая ситуация характерна не только для российского, но и для зарубежного законодательства, что предопределяет наличие разнообраз­ных концепций по этому вопросу. Практическую ценность представляет собой определение момента начала жизни человека и момента ее прекра­щения, так как именно они определяют начало и прекращение действия соответствующих правовых норм применительно к конкретному челове­ку. Преобладающим в российской правовой доктрине является подход, согласно которому под моментом рождения человека понимается физи­ческое отделение плода от организма матери и переход его к автономному физиологическому функционированию, которое начинается с момента первого вздоха ребенка, обуславливающего возможность самостоятельно­го кислородного обмена в его организме. Определение момента смерти упоминается в ст. 46 Основ законодательства РФ об охране здоровья граж­дан¹, она имеет отсылочный характер; а также в ст. 9 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» ², из ее содержания следует, что состояние смерти человека возникает с момента необратимой гибе­ли всего головного мозга (смерть мозга), это устанавливается в соответ­ствии с процедурой, утверждаемой Министерством здравоохранения РФ.

Другие взгляды на этот вопрос заключаются в понимании момента на­чала жизни как момента зарождения эмбриона, при этом содержание по­нятия «рождение» понимается, как правило, в вышеуказанном смысле, что приводит к выводу о возможности возникновения права на жизнь и ряда других субъективных правде момента рождения. Несомненно, даль­нейшее развитие науки и техники, в особенности достижения в области медицины, поставят перед правоведами новые проблемы в этой области.

Российское законодательство, в соответствии с преобладающей докт­риной, связывает возникновение и прекращение гражданской правоспо­собности, т. е. способности гражданина иметь гражданские права и нести обязанности, с моментами, соответственно, его рождения и смерти (ст. 17 ГК РФ). Нормами в российском гражданском законодательстве, направ­ленными на охрану нрав неродившегося ребенка, являются ст. 530 ГК РСФСР 1964 г., указывающая в круге наследников по закону ребенка наследодателя, зачатого при его жизни и родившегося после его смерти, а в круге наследников но завещанию — любое лицо, зачатое при жизни наследодателя и родившееся после его смерти, и ст. 1088 ГК РФ, указыва­ющая в круге имеющих право на возмещение в случае потерн кормильца вреда его ребенка, родившегося после его смерти. Однако эти нормы предполагают возникновение соответствующих субъективных прав только у родившихся живыми детей.

Хотя в нормах Конституции РФ прямо не упоминается право челове­ка на здоровье, это право по своему содержанию также несомненно яв­ляется одним из неотчуждаемых и принадлежащих каждому от рождения прав. Такая позиция подтверждается как ст. 41 Конституции РФ, устанав­ливающей право каждого на охрану здоровья и гарантирующей, таким образом, право каждого на здоровье, так и п. 1 ст. 150 ГК РФ, где жизнь и здоровье входят в перечень принадлежащих гражданину от рождения нематериальных благ. Право человека на охрану здоровья является по сво­ему содержанию самостоятельным личным неимущественным нравом, тесно связанным с правом на здоровье. Реализация права на здоровье обеспечивается различными отраслями права.

В российском законодательстве до настоящего времени отсутствует определение жизни и здоровья, доктринальные воззрения по этому вопросу достаточно противоречивы и неопределенны. Всемирная организа­ция здравоохранения, например, определяет здоровье как «состояние пол­ного социального, психического и физического благополучия» Ст.1 Ос­нов законодательства РФ об охране здоровья граждан определяет охрану здоровья граждан как совокупность мер политического, экономического, правового, социального, культурного, научного, медицинского, санитарно-гигиенического и противоэпидемического характера, направленных на сохранение и укрепление физического и психического здоровья каж­дого человека, поддержание его долголетней активной жизни, предостав­ление ему медицинской помощи в случае утраты здоровья. Из этого оп­ределения вытекает следующее определение понятия здоровья человека применительно к российскому законодательству: «здоровье человека — это состояние его полного физического и психического благополучия». Соответственно, повреждением здоровья должно признаваться действие или бездействие, влекущее утрату человеком полного физического или психического благополучия. Право человека на здоровье конструируется как его личное поимущественное право находиться в состоянии полного физического и психического благополучия. Оно имеет абсолютный харак­тер, так как ему соответствует обязанность всех остальных членов обще­ства воздерживаться от действий, нарушающих это право.

Среди нарушений права лица на здоровье причинение тяжкого вреда здоровью является одним из наиболее опасных.

Согласно ст. 111 УК РФ, под тяжким вредом здоровью понимается вред здоровые, опасный для жизни человека или повлекший за собой по­терю зрения, речи, слуха или какого-либо органа либо утрату органом его функций, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединен­ное со стойкой утратой трудоспособности не менее чем на одну треть или повлекшее прерывание беременности либо выразившееся в неизгладимом обезображении лица. Степень тяжести вреда здоровью определяется в ходе судебно-медицинской экспертизы согласно Правилам судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений¹. Для целей компенсации морального вреда совершенно необязательно, чтобы причинение тяжких телесных повреждений было преступным, достаточ­но, чтобы оно было противоправным и виновным (кроме случаев, когда вина не входит в состав оснований ответственности за причинение мо­рального вреда).

Характеристики

Список файлов реферата