Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Данная теоретическая позиция была поддержана некоторыми советскими ученными.

Профессор А. А. Герцензон, анализируя проблему стадий, перечисляет четыре стадии: а) возникновение умысла (намерения), б) подготовка преступления, в) само преступное деяние, г) преступный результат. Критерием такого разграничения он считал степень осуществления преступного намерения. Позднее профессор А. А. Герцензон предложил иную схему стадий совершения преступления, повторив точку зрения российских ученных: а) возникновение умысла, б) обнаружение умысла, в) подготовка преступления, г) покушение на совершение преступления, д) оконченное преступление²⁰.

Как видно, перечень был дополнен новой стадией – обнаружением умысла, «само преступное деяние» было заменено «покушением», «преступный результат» уступил место «оконченному преступлению». Был уточнен и критерий разграничения стадий с учетом его практического значения. По мнению ученного, таким критерием следует считать близость наступления общественно опасных последствий. Следует заметить, что стадии совершения преступления, по утверждению автора, присущи только умышленным преступлениям, имеющим материальные составы²¹.

Профессор А. А. Пионтковский исключил из перечня стадий возникновение умысла, считая, что первой стадией, хотя и ненаказуемой, является обнаружение умысла, второй – приготовление к преступлению, третьей – покушение на преступление, четвертой – оконченное преступление²².

Профессор Н. Д. Дурманов, возражая против стадии обнаружения умысла, хотя и ненаказуемой, как считал А. А. Пионтковский, полагал первой стадией совершения преступления возникновение умысла, а далее в той же последовательности, что и у других авторов. «Логично рассуждая, – пишет он, – стадия обнаружения «голого» умысла не является продвижением на пути реализации умысла, не представляет нового в сравнении с формированием умысла» ²³.

Данная позиция была поддержана профессором Н. Ф. Кузнецовой и некоторыми другими ученными²⁴.

3. Дискуссия об оснований уголовной ответственности за неоконченное преступление в советской доктрине уголовного права

В доктрине уголовного права высказаны самые различные точки зрения относительно основания уголовной ответственности за неоконченное преступление, которые можно свести к четырем основным.

Так, А. Н. Трайнин считал, что «покушение имеет место там, где имеются все элементы состава данного преступления, за исключением одного – последствия. Приготовление – там, где необходимым является лишь один элемент состава – умысел и где этот умысел находит конкретное выражение также в действии, но в действии, не являющемся элементом состава²⁵.

При этом А. Н. Трайнин специально отмечал, что «особенности покушения заключаются в том, что здесь отсутствие одного из элементов состава, вопреки общему принципу, не устраняет уголовной ответственности за совершенное действие, а создает особое положение ответственности за неоконченное преступление» ²⁶. Схожую позицию занимали Н. В. Лясс²⁷, З. А. Вышинская²⁸ и А. В. Кузнецов, Б. С. Никифоров²⁹, другие авторы.

Вторая, наиболее обширная, группа авторов – В. М. Чхиквадзе, Н. Д. Дурманов, А. А. Пионтковский, А. И. Санталов, Н. С. Алексеев, В. Г. Смирнов, М. Д. Шаргородский, В. Н. Кудрявцев, Я. М. Брайнин, В. Д. Иванов, В. С. Прохоров, Т. Д. Устинова, С. И. Никулин и многие другие придерживаются мнения, что в неоконченных преступлениях всегда имеются составы приготовления к определенному преступлению либо покушения на определенное преступление, признаки которых определяются диспозициями норм Особенной части и положениями статей Общей части Уголовного кодекса, в частности определяющих приготовление к преступлению и покушение на преступление³⁰.

По мнению Н. Ф. Кузнецовой, состав всегда один для всех видов преступлений (оконченных и неоконченных) и форм преступной деятельности, только (применительно к неоконченному преступлению) «отсутствующие признаки объективной стороны доказываются не как фактически наступившие, а как долженствующие наступить, если бы в данном случае их наступлению не помешали независящие от лица обстоятельства» ³¹. Однако в другом своем сочинении она занимает несколько противоречивую позицию. «Основанием для осуждения лица за оконченное преступление является наличие в его действиях всех признаков состава преступления. В покушении же отсутствует преступный результат, а в приготовительных действиях – преступный результат и действие исполнения. Основания ответственности за оконченное и неоконченное преступление как будто несовместимы» ³². На следующей же странице она пишет: «Основанием ответственности за приготовление и покушение, так же как основанием ответственности за оконченное преступление, является наличие в действиях лица признаков состава преступления» ³³. Позиция Н. Ф. Кузнецовой не может быть признана обоснованной, «ибо основанием уголовной ответственности, – как правильно писал В. Д. Иванов, – является фактическое совершение общественно опасных действий, а не совершение действий в будущем» ³⁴.

Обособленную позицию по рассматриваемому вопросу занимал И. С. Тишкевич, который считал, что «привлечение к ответственности за неоконченную преступную деятельность имеет лишь ту особенность, что для уголовного осуждения в этих случаях необходимо и достаточно, чтобы виновный частично выполнил состав того или иного конкретного преступления. Ответственность за такое частичное осуществление состава преступления специально оговорена в законе (ст. 11 Основных начал, ст. 19 УК)» ³⁵.

В связи с изложенным В. С. Прохоров пришел к единственно правильному, на наш взгляд, выводу о том, что «приготовление, покушение... образуют самостоятельные, предусмотренные законом, составы преступлений. Различные составы преступления, в которых выражается конкретное преступное деяние, – разные формы одного и того же содержания. Определение в нормах Общей части уголовного законодательства (ст. ст. 15 и 17 Основ) ряда общих признаков, образующих в их сочетании с признаками составов преступлений, предусмотренных в Особенной части, самостоятельные составы преступлений, является способом конструирования законодателем составов преступлений» ³⁶.

Таким образом, точку зрения второй группы авторов следует признать правильной.

Рассмотрим вопрос об общественной опасности неоконченного преступления. «Сущность преступления выражается в его посягательстве на господствующие общественные отношения», – пишут M. П. Карпушин и В. И. Курляндский³⁷. Другие авторы пишут так: «...в нарушении общественных отношений и заключается сущность преступления» ³⁸. В. С. Прохоров аналогично определяет сущность преступления: «Сущность преступного посягательства на социалистические общественные отношения заключена, таким образом, в их нарушении, то есть причинении им ущерба» ³⁹.

П. А. Фефелов считает, что «сущность общественной опасности преступного деяния и иной антисоциальной деятельности заключается не только в причинении или возможности причинения объективного вреда, а прежде всего в антиобщественном прецеденте и негативной ценностной ориентации» ⁴⁰. Следует сказать, идеи П. А. Фефелова не новы. О мотивационном и воспитательном действиях права писали Петражицкий, А. Н. Круглевский⁴¹. С доводами П. А. Фефелова также нельзя согласиться, поскольку он, по существу, предлагает перенести основание уголовной ответственности с содеянного в область социальной профилактики, что не соответствует природе уголовной ответственности.

Сущность неоконченного преступления, по нашему мнению, обусловлена совокупностью двух компонентов деяния: 1) субъективной опасностью (виной лица) и 2) объективной вредоносностью деяния (общественной опасностью). Вина, как известно, является психическим отношением лица к совершенным им преступным действиям (бездействию) и его общественно опасным последствиям. Общественная опасность преступления представляет собой способность вызвать, причинить вред объектам, охраняемым уголовным правом. То есть каждое преступление причиняет вред конкретному объекту или создает угрозу причинения такого вреда (последнее как раз и характерно для неоконченного преступления). В этой связи Б. С. Никифоров правильно писал: «В ряде случаев последствием действия является не причинение ущерба, хотя бы и не поддающегося физической оценке, а создание объективной возможности его причинения. Именно этим, мы полагаем, обосновывается уголовная ответственность за приготовление и покушение» ⁴².

Следовательно, сущность неоконченного преступления заключается в умышленном создании лицом угрозы причинения вреда объектам, охраняемым уголовным правом. Чем же определяется вина и общественная опасность неоконченного преступления? Вина при совершении неоконченного преступления формируется из субъективных элементов его состава, общественная опасность – из объективных элементов его состава. Противоправность и наказуемость неоконченного преступления определяются прежде всего присущим ему исключительно прямым умыслом. Невозможность совершения неоконченного преступления с косвенным умыслом, а тем более неосторожно, весьма убедительно доказана Н. Ф. Кузнецовой. Она же пришла к правильному, на наш взгляд, выводу, что «вина в покушении – это прямой конкретизированный умысел, а также прямой аффективный и альтернативный». Эта точка зрения является господствующей в доктрине уголовного права и единственной в следственно-судебной практике. Некоторые авторы считают, что неоконченное преступление может совершаться и с косвенным умыслом⁴³.

Противоправность и наказуемость неоконченного преступления определяются, кроме вины, общественной опасностью деяния. Т. В. Церетели и В. Г. Макашвили правильно, в частности, отмечали, что «вопрос об общественной опасности приготовления к преступлению является сложным и практически важным вопросом» ⁴⁴.

Так, Н. Ф. Кузнецова считает, что общественная опасность приготовления к преступлению определяется: 1) объектом посягательства; 2) характером приготовительных к преступлению действий (в частности, близостью этих действий к непосредственному исполнению преступления, значимостью, существенностью приготовительных действий для исполнения данного преступления)⁴⁵.

Т. В. Церетели предлагает при решении вопроса об общественной опасности неоконченного преступления руководствоваться тремя моментами в совокупности: 1) общественной значимостью объекта, на который направляется посягательство, 2) величиной или объемом вреда, который может быть причиной объекту посягательства, и 3) степенью созданной лицом опасности наступления преступного результата, поскольку в действительности этот результат не осуществился⁴⁶.

Она же, по нашему мнению, пришла к правильному выводу, что «приготовительные действия содержат в себе создание лишь незначительной опасности преступления и потому, по общему правилу, не могут считаться общественно опасными. Напротив, покушение создает реальную и непосредственную опасность наступления преступного последствия и потому, по общему правилу, является общественно опасным» ⁴⁷.

Т. В. Церетели также верно пришла к практически важному выводу, что «степень возможности наступления вредного последствия находится по отношению к двум остальным моментам в обратно пропорциональном отношении. Чем выше общественная значимость объекта и чем больше объем возможного вреда, тем меньшая степень возможности наступления преступного последствия достаточна для обоснования общественной опасности неоконченного преступления. И наоборот, чем меньше общественная значимость объекта и объем возможного вреда, тем большая степень возможности наступления преступного последствия может обосновать общественную опасность деяния» ⁴⁸.

Поэтому представляется правильной позиция российского законодателя (УК РФ 1996 года), декриминализировавшего приготовление к преступлениям небольшой и средней тяжести.

По изложенным соображениям мы не можем согласиться как с предложением о полной декриминализации приготовления к преступлениям любой тяжести, так и с предложением о полной или частичной рекриминализации приготовления.

4. Дискуссия о природе добровольного отказа в доктрине советского уголовного права

Вопрос о природе добровольного отказа от совершения преступления до сих пор относится к числу самых дискуссионных.

В теории советского уголовного права нередко можно встретить мнение, что добровольный отказ от преступления является одним из оснований, исключающих уголовную ответственность за содеянное.

Так, И. И. Слутский добровольный отказ от преступления относил к группе обстоятельств, которые характеризуют общественную полезность и правомерность поведения человека. К этой же группе им отнесены необходимая оборона, крайняя необходимость и другие. Отличительная черта поведения человека во всех этих случаях определяется автором как «общественная полезность и правомерность» ⁴⁹.

По мнению Н. Ф. Кузнецовой, добровольный отказ является безусловным обстоятельством, устраняющим уголовную ответственность лиц за совершенную предварительную преступную деятельность, потому что в действиях лица, добровольно отказавшегося от продолжения преступления, отсутствует элемент субъективной стороны – виновное совершение общественно опасных действий⁵⁰.

Сторонницей этой точки зрения является Н. В. Лясс, которая полагает, что добровольный отказ устраняет основание уголовной ответственности – виновное совершение общественно опасного деяния⁵¹.

Н. Д. Дурманов считает принципиально неправильным суждение, приравнивающее добровольный отказ от преступления к обстоятельствам, исключающим преступность деяния. Объясняет он это тем, что действия, совершенные в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости и других обстоятельствах, при которых лицо освобождается от уголовной ответственности, общественно полезны от начала до конца, а при добровольном отказе представляют собой только прекращение общественно опасной деятельности⁵².

В. И. Зубкова высказала предложение признавать добровольный отказ обстоятельством, устраняющим уголовную ответственность по двум причинам. Во-первых, добровольно оставленное приготовление или покушение указывает на отсутствие общественной опасности лица, совершившего это приготовление или покушение. Во-вторых, отступление от начатого приготовления или покушения свидетельствует о том, что лицо не нуждается в уголовной ответственности, так как самостоятельно прекратило преступное деяние⁵³.

Многие авторы придерживаются того, что при добровольном отказе исключается уголовная ответственность, в связи с отсутствие в данном случае состава преступления⁵⁴.

Н. М. Скорилкин считает, что утрата лицом желания реализовать преступное намерение до конца напрямую не связано с нейтрализацией общественной опасности совершенного им приготовления или покушения.

По этой причине ряд ученых предлагают рассматривать добровольный отказ в качестве самостоятельного вида освобождения от уголовной ответственности по нереабилитирующим обстоятельствам⁵⁵.

Добровольный отказ не может признаваться обстоятельством, исключающим уголовную ответственность, так как при добровольном отказе от совершения преступления нет основания уголовной ответственности вообще, в силу отсутствия в данном случае в деянии лица формальных признаков состава преступления. А если при добровольном отказе нет основания уголовной ответственности, то он не может быть обстоятельством, ее исключающим.

По тем же причине нельзя, по нашему мнению, согласится и с утверждением авторов, которые считают, что деятельность лица при добровольном отказе формально подпадает под признаки преступления, но фактически их не содержит⁵⁶.

Характеристики

Список файлов реферата