28381 (656827), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Декрет СНК РСФСР от 26 ноября 1918 г. впервые, без всякой отсылки к дореволюционному законодательству, установил право автора на созданное им произведение, запретил всякое нарушение авторского права (контрафакцию), урегулировал вопрос о вознаграждении авторов и в соответствии с декретом «Об отмене наследования» от 27 апреля 1918г. отрицательно решил вопрос о переходе авторского права по наследству.
В ст. 3 декрета от 26 ноября 1918 г. было установлено, что «не объявленные государственным достоянием произведения не могут быть при жизни автора размножаемы и распространяемы иначе, как по соглашению с автором».
Поскольку в ст. 5 того же декрета автору произведения, объявленного государственным достоянием, обеспечивался гонорар по ставкам, определяемым Народными комиссариатами просвещения и труда, очевидно, что издание какого-либо не национализированного произведения без соглашения с автором влекло обязанность издателя уплатить автору гонорар именно по этим государственным ставкам.
Кроме того, в ст. 11 декрета от 26 ноября 1918 г. устанавливалось, что самостоятельное издание, размножение, распространение
1 Постановлением Народного комиссариата по просвещению от 9 марта 1918 г. было установлено только право государства реквизировать любой перевод произведений, монополизированных государством (причем за переводчиком сохранялось право на вознаграждение за свой труд).
и публичное исполнение произведений, вопреки постановлению настоящего декрета, «влечет за собой ответственность, как за нарушение государственной монополии». Лиц, нарушивших право автора не национализированного произведения, декрет считал лицами, опасными для советского правопорядка, и предлагал наказывать их «как за нарушение государственной монополии». Это вполне понятно. Речь ведь шла о пресечении попыток частных предпринимателей обогатиться за счет нарушения охраняемого Советским государством авторского права.
Вопрос о наследовании авторского права в декрете от 26 ноября 1918 г. был решен, как мы отметили, в соответствии с декретам от 27 апреля 1918 г.1: нуждающиеся и нетрудоспособные родственники умершего автора получали содержание от государства в пределах имущества умершего автора; в это имущество входил и авторский гонорар, становившийся после смерти автора государственным достоянием (ст. 7 декрета от 26 ноября 1918 г.). Этот порядок распространялся как на наследников авторов, произведения которых были национализированы, так и на наследников авторов, произведения которых не были национализированы.
Такое правило могло поставить в тяжелое положение издателя, если смерть автора наступала до выпуска ненационализированного произведения в свет. Наследники автора по действовавшим тогда правилам не могли продолжать договорные отношения с издателем. Поэтому декрет 26 ноября 1918 г. особо оговаривал, что издатель ненационализированного произведения вправе был выпускать это произведение еще в течение шести месяцев после смерти автора 2.
Издатель произведения умершего автора, произведения которого не были признаны достоянием республики, обязан был (ст. 9 декрета) вносить в народный банк «суммы, равные гонорару, который причитался бы автору». Из этих сумм и производились выплаты на содержание нуждающихся и нетрудоспособных родственников или супруга умершего автора.
Представляет интерес решение вопроса об издании частной переписки, дневников и тому подобных произведений умерших авторов, то есть таких произведений, которые не предназначались к напечатанию.
Дореволюционное право ставило вопрос об издании такого рода документов в полную зависимость от воли наследников — как наследников автора произведения, так и наследников адресата, которому произведение, например письмо, было передано. Здесь имелись в виду всякие наследники—даже самые отдаленные родственники или даже вовсе посторонние умершему лица, наследовавшие по завещанию. Такой режим должен был длиться 50 лет (ст. ст. 69528 и 69529, т. X, ч. 1 Свода законов). По истечении 50 лет решение вопроса об издании переписки умершего лица ставилось в зависимость от воли как пережившего супруга и детей автора документа, так и пережившего супруга и детей адресата этого документа. Такой порядок наглухо закрывал народу доступ ко многим документам, имевшим, может быть, большое историческое значение: интересы общества приносились в жертву произволу даже со стороны лиц, никакого отношения к автору не имевших. Наследник становился частным собственником документов, а право частной собственности для буржуазного законодателя неприкосновенно, если не считать тех случаев, когда интересы мелкого собственника нужно принести в жертву интересам крупного капитала.
В советском декрете от 26 ноября 1918 г. (в ст. 4) претензии лиц, посторонних умершему автору, были вовсе устранены. Для издания частной переписки, дневников и тому подобных произведений, не предназначавшихся к напечатанию, требовалось согласие только супруга умершего автора и его близких родственников. Но и это согласие в необходимых случаях могло быть заменено разрешением органа Советского государства — Народного комиссариата по просвещению.
Социалистическая идея предпочтения общественного интереса интересам отдельного лица получила свое новое выражение в декрете от 29 июля 1919 г.1. Декрет отменил все ограничительные условия, на которых бывшие владельцы передавали свои архивы в публичные библиотеки и музеи. Архивы стали доступны советским исследователям, и за Народным комиссариатом по просвещению было закреплено право первого издания всяких публикаций из этих архивов.
Кабальные договоры, которые издатели заключали с авторами, пользуясь «дозволением» дореволюционного закона, были признаны недействительными. Раскрепощению авторов был посвящен специальный декрет от 10 октября 1919 г.2 Он впервые признал недействительными сделки, по которым издатель навсегда становился полным собственником «купленного» у автора произведения. Издатель теперь мог приобрести у автора только право на издание произведения; это право всегда было ограничено сроком. Теория «литературной собственности», корнями уходившая в старое общество, допускавшая «продажу» авторского права, была решительно и навсегда отвергнута Советским социалистическим государством. Реквизитами всякого издательского договора отныне признавались: письменная форма, число экземпляров печатаемого произведения, размер полистной оплаты и срок, «в который издателем может быть использовано приобретенное право».
Этот принцип остается неизменным принципом советского авторского права и в настоящее время.
Неизменным остался и другой принцип, установленный декретом 10 октября 1919 г.: «Если полистная плата, условленная в договоре, ниже нормы тарифа, то такой договор считается недействительным»,—говорилось в ст. 2 декрета от 10 октября 1919 г. Такая формулировка не содержала в себе прямого указания на то, что в подобных случаях договор становился недействительным только в части соглашения о размере оплаты автора (ст. 37 ГК), что вместо недействительной части соглашения должен применяться тариф, установленный государством. Но и при этой недоговоренности интересы автора достаточно охранялись, так как издатель, лишаясь договорной основы издания, вынужден был добиваться нового соглашения с автором, для того чтобы реализовать, например, заготовленный для распространения тираж издания.
Таковы в основном черты советского авторского права, как они сложились к 1925 году, когда впервые регулирование авторского права было дано в союзном законодательстве.
4. «Основы авторского права» 1925 и 1928 гг.
Постановление ЦИК и СНК СССР от 30 января 1925 г. «Об основах авторского права»1 дало регулирование социалистического авторского права в общесоюзном масштабе в условиях строившегося социализма в период новой экономической политики.
Постановление 1925 года повлекло за собой перестройку республиканского законодательства по авторскому праву. Законодательство союзных республик не стало на путь включения норм авторского права в свои гражданские кодексы. Законы об авторском праве, изданные в союзных республиках, за одним лишь исключением, были приняты как отдельные акты, не входящие в систему ГК.
Большинство положений, установленных в Основах авторского права 1925 года, перешло в последующее советское законодательство об авторском праве, в частности в Основы авторского права 1928 года, и сохраняет свою силу и в настоящее время.
Основное положение постановления от 30 января 1925 г.: «Авторское право на произведение как появившееся в свет... на территории Союза СCP, так и находящееся на территории Союза ССР в виде рукописи, эскиза или в иной объективной форме, признается за автором и его правопреемниками, независимо от их гражданства», дословно воспроизведено в действующем Законе 1928 года.
Уже в 1925 году советское законодательство допускало любую форму объективизации авторского права, указывая на рукописное или эскизное оформление авторского замысла только как на пример, как на частные, хотя и очень распространенные случаи объективизации творчества.
Авторское право уже в 1925 году было распространено «на всякое произведение литературы, науки и искусства, каковы бы ни были способ и формы его воспроизведения, а равно достоинство и назначение...» (ст. 2 Основ авторского права 1925 г.). Эта широкая формулировка без изменений вошла в действующее законодательство.
Перевод чужого произведения на другой язык в Основах 1925 года был признан самостоятельной разновидностью объекта авторского права.
Напротив, только временное значение в постановлении «Об основах авторского права» 1925 года имело установление срока существования авторского права при жизни автора на произведения в области науки, литературы, изобразительного искусства. В ст. 6 постановления «Об основах авторского права» 1925 года предусматривалось, что «авторское право, за некоторыми изъятиями, принадлежит автору в течение 25 лет со времени появления его произведения»1. Норма, устанавливавшая срочность авторского права для автора, выражала общую тенденцию законодательства первого периода нэпа допускать частные имущественные права только с определенными ограничениями. В одних случаях ограничивался объем правомочий, в других — срок их существования. Так, например, наследование допускалось согласно ст. 416 ГК (в редакции 31 октября 1922 г.) на сумму не свыше 10000 рублей. Дома граждан, как правило, могли возводиться только на срочном праве застройки (ст.ст. 71—81-г ГК).
Установление срока существования авторского права было направлено в основном против чрезмерного расширения прав издателей, против эксплуататорской деятельности частных издательских предприятий.
После исчезновения в нашей стране частных издательств нормы, ограничивающие сроком авторское право на произведение литературы, искусства или науки, утратили свой смысл 2. Поэтому в Основах авторского права СССР 1928 года мы не находим уже подобной нормы: вместо нее устанавливается принцип бессрочности авторского права при жизни автора.
В постановлении ЦИК и СНК СССР от 30 января 1925 г. «Об основах авторского права» (в ст. 12) устанавливалось, что «авторское право в части или в целом может быть отчуждено по издательскому договору или иным законным способом, причем характер использования авторского права должен быть определен в точности договором».
В чем могли состоять иные способы отчуждения авторского права, кроме издательского договора, в Основах не упоминалось, если не считать особого случая принудительного выкупа произведения Правительством СССР или правительством той союзной республики, на территории которой данное произведение впервые выпущено в свет или находится в виде рукописи (ст. 15 Основ авторского права 1925 года). Требование союзного закона о точном определении прав издателя, получаемых по договору от автора, было реализовано в республиканском законодательстве.
Бессрочная уступка автором исключительного права на издание своего произведения была допущена Законом об авторском праве РСФСР от 11 октября 1926 г. только социалистическим организациям: государственным, профессиональным, партийным и кооперативным издательствам (ст. 14).
Уступка авторского права другим издательствам (то есть частным издательствам) допускалась на срок не свыше 5 лет «лишь по издательскому договору».
Издательский договор с частными предприятиями на произведения музыкальные и музыкально-драматические не был ограничен каким-либо сроком.
Интересна судьба нормы Основ авторского права 1925 года, допускавшей бессрочную уступку автором своего авторского права. Такая уступка была разрешена, как мы видели, только в пользу социалистических издательств. В ст. 15 Основ авторского права СССР 1928 года мы находим формулировку, близкую к формулировке Основ 1925 года: «Авторское право в части или в целом может быть отчуждаемо по издательскому договору, завещанию или иным законным способом».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
