26818 (656124), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В феврале 1723 г. в собственноручно написанном указе Петр I распорядился, чтобы некоторая подборка менее важных уголовных дел, инициированных обер-фискалом А.Я. Нестеровым и впоследствии не рассмотренных, была направлена в судебные органы по подсудности («отослать, куды пристойно»). Затем вынесенные по этим делам приговоры надлежало прислать на утверждение в Вышний суд («для опробации прислать [в] сей суд»). Несколько позднее сходные высочайшие указания были даны в отношении еще трех дел, уже попавших в производство Вышнего суда (по обвинению А.Я. Нестерова в необоснованном инициировании дела против А. Темирязева, по обвинению прокурора Воронежского гофгерихта Т.К. Кутузова в убийстве и по обвинению арзамасского воеводы М.М. Оболенского в незаконном освобождении военнопленного). Согласно резолюции Петра I от 24 октября 1723 г. на реестре дел Вышнего суда, вышеперечисленные дела передавались в Юстиц-коллегию – с последующим направлением вынесенных приговоров на утверждение в Вышний суд.
Забегая вперед, уместно добавить, что подступы императора к превращению Вышнего суда в ревизионно-решающую инстанцию носили отнюдь не изолированный характер. Приведенные высочайшие указания 1723 г. отразили – при всей их фрагментарности – одно из направлений судебной реформы Петра I в области судопроизводства. Дело в том, что в конце 1710-х – начале 1720-х гг. законодатель взялся восстанавливать не применявшуюся в России с XVI в. ревизионно-решающую форму пересмотра и утверждения судебных решений – правда, лишь в уголовном процессе (подробнее об этом речь пойдет ниже).
Что бы там ни было, насколько удалось установить, на практике ни одного приговора на утверждение Вышнего суда так и не поступило. Более того: после 1723 г. линия на придание Вышнему суду ревизионно-решающих полномочий не получила дальнейшего развития. В 1724–1725 гг. не появилось ни именных указов о присылке на утверждение Вышнего суда приговоров по тем или иным делам, ни какого-либо нормативного правового акта, в котором бы закреплялся статус Вышнего суда как ревизионно-решающей инстанции.
Какова была мотивация законодателя при создании Вышнего суда? Непосредственный повод здесь очевиден. К началу февраля 1723 г. перед Петром I проступила целая панорама криминальных деяний, в совершении которых обвинялись десятки представителей высшего и среднего звеньев государственного аппарата.
На процессе П.П. Шафирова и Г.Г. Скорнякова-Писарева оказались вскрыты многие нарушения закона в деятельности Сената, его канцелярии и генерал-прокуратуры. В ходе того же процесса высветились криминальные подробности замыкавшегося на А.Д. Меншикова «почепского дела». В результате почти завершенного генерал-прокуратурой к началу 1723 г. расследования «дела фискалов» были добыты впечатляющие данные о преступной деятельности должностных лиц, как фискальской службы, так и ряда местных и центральных органов власти.
Стоит вспомнить, что именно в ту пору «неправды» открылись и в «святая святых» – Преображенском приказе. Тогда же императору поступили сведения о взяточничестве и казнокрадстве в Святейшем Синоде… В итоге, Петр І не мог не осознать проблемы нарастания криминальных тенденций теперь уже в реформированном государственном аппарате.
При этом император заведомо не мог рассчитывать на эффективность ни Сената, ни Юстиц-коллегии (приоритетно ориентированных на решение иных задач) в деле судебного преследования «впадших в вины» должностных лиц (особенно высокопоставленных). В подобных условиях решение о создании обладавшего высоким иерархическим статусом специализированного суда, призванного рассматривать дела по обвинениям в преступлениях против интересов службы, выглядело вполне логичным.
Между тем, в истории с Вышним судом высвечивается еще одна сторона. Что было бы, если бы Петр I все же продолжил вести линию на придание Вышнему суду полномочий ревизионно-решающей инстанции в отношении Юстиц-коллегии и специальных судов, если бы таковые полномочия оказались закреплены нормативно (путем издания какой-нибудь «Должности Вышнего суда»)! Как представляется, это означало бы превращение Вышнего суда, во-первых, в суд общей юрисдикции, а во-вторых, в суд четвертого (высшего) звена – что, в свою очередь, привело бы к утрате данного статуса Правительствующим Сенатом. Учитывая, что, как было показано выше, в начале 1720-х гг. Сенат de facto почти не функционировал как орган правосудия, лишение его судебной компетенции, с одной стороны, имело бы серьезные основания, а с другой – не привело бы к дезорганизации судебной системы.
Принципиально возможное, думается, в 1723 г. преобразование Вышнего суда в суд четвертого звена (что, кстати, отнюдь не исключало сохранения за Вышним судом полномочий по рассмотрению дел о должностных преступлениях по первой инстанции) могло бы стать одним из ключевых мероприятий судебной реформы Петра І в области судоустройства. Если бы Вышнему суду – высшему органу власти, всецело сосредоточенному на отправлении правосудия – довелось тогда увенчать собой судебную систему России, это был бы шаг, опережавший в судебном устройстве даже Швецию с ее входившим в структуру Государственного совета Justitierevisionen. Кроме того, в этом случае Вышний суд оказался бы прямым предшественником Верховного суда Российской Федерации (историю которого, тем самым, можно было бы вести не с 1923г., а с 1723г.).
Ничего этого, как известно, не произошло. Законодатель не реализовал отчетливо наметившуюся в 1723 г. обрисованную перспективу. А потому, так и оставшись инстанционно изолированным, никак не связанным с остальными судебными органами нашей страны, Вышний суд был обречен на скорую ликвидацию. Неслучайно, Вышний суд остался ни словом не упомянут в посвященной судоустройству главе 2-й кн. 1 проекта Уложения Российского государства 1723–1726 гг.
Свертывание деятельности Вышнего суда началось сразу после кончины Петра I путем закрытия находившихся в его производстве дел – без направления новых. Уже по именному указу от 30 января 1725 г. были фактически прекращены дело бывшего сенатора П.П. Шафирова, а также, стоит повторить, дело дьяков Преображенского приказа. Заодно, по сенатскому указу от 2 февраля 1725 г., были освобождены под подписку о невыезде 13 из 15 содержавшихся на тот момент под стражей в Вышнем суде подсудимых и доносителей. В том же 1725 г., особым указом, Екатерина I закрыла находившееся в производстве суда с 1723 г. дело по обвинению А.Д. Меншикова в захвате земель на Украине («почепское дело»).
Наряду с этим, в феврале 1725 г., верно уловив ситуацию, Юстиц-коллегия запросила Сенат, как поступать с продолжавшими находиться в ее производстве делами, приговоры по которым следовало направлять на утверждение в Вышний суд. В ответ 2 марта 1725 г. был издан сенатский указ, согласно которому приговоры по таковым делам надлежало присылать на утверждение в Правительствующий Сенат.
De jure упразднение Вышнего суда состоялось по закону от 14 марта 1726 г. Мероприятия по ликвидации суда не затянулись. Согласно записи Расходной книги Вышнего суда 1726 г., 3 декабря 1726 г. имущество и архив суда были перевезены на складирование из Зимнего дворца на другой берег Невы, в здание на Троицкой площади, где прежде размещалась Камер-коллегия. Так прекратил существование Вышний суд.
Завершая обозрение специализированных судов, созданных в ходе судебной реформы Петра I, остается сказать несколько слов об особом военно-судебном присутствии, состоявшем из глав и асессоров «майорских» следственных канцелярий. Прежде всего, стоит заметить, что названный судебный орган доныне даже не упоминался в историко-правовой литературе. Историографическое забвение особого военно-судебного присутствия неудивительно: мало того, что ни одного касавшегося его акта не попало на страницы Первого Полного собрания законов, но и архивных документов, в которых отразилась деятельность этого органа правосудия, сохранилось относительно немного.
Возникшее не ранее 1718 г. особое военно-судебное присутствие рассматривало по первой инстанции уголовные дела, расследовавшиеся теми «майорскими» канцеляриями, главы и асессоры которых образовывали его состав. При всем том, что подобный принцип формирования состава судей означал частичное соединение – на персональном уровне – органа правосудия с органом предварительного расследования, мотивация законодателя здесь представляется очевидной: участие в отправлении правосудия лиц, осуществлявших предварительное расследование дела, несомненно, способствовало оперативности в его разбирательстве.
Насколько можно понять, стационарной канцелярией особое военно-судебное присутствие не располагало. Для оформления необходимой документации при рассмотрении дела привлекались, по-видимому, канцелярские служащие той следственной канцелярии, которая осуществляла расследование. В качестве ревизионно-решающей инстанции по отношению к особому военно-судебному присутствию, как уже отмечалось, выступал монарх.
Единственным выявленным к настоящему времени нормативным правовым актом, регулирующим деятельность особого военно-судебного присутствия, явился закон от 8 декабря 1718 г. Согласно данному закону в подсудность военно-судебного присутствия («вершить господам офицерам… обще») дополнительно передавались дела о преступлениях против интересов службы, совершенных до издания закона от 24 декабря 1714 г. об усилении ответственности за взяточничество.
На сегодня с точностью известно о шести делах, рассмотрение которых производилось в особом военно-судебном присутствии. Так, в ноябре 1718 г. в присутствии разбиралось расследованное следственной канцелярией М.Я. Волкова дело фискала И.Д. Тарбеева, выдвинувшего ложные обвинения против генерал-майора Г.П. Чернышева. 25 ноября 1718 г., присутствием «лейб-гвардии штап- и обор-афицеров», И.Д. Тарбеев был приговорен к смертной казни с конфискацией имущества. Упразднение особого военно-судебного присутствия состоялось, по всей очевидности, в 1724 г. в связи с ликвидацией «майорских» следственных канцелярий.
Нельзя, наконец, обойти упоминанием, что в 1720 г. заходила речь о создании еще одной разновидности специализированных судов – фискальских. С предложением на этот счет выступил тогдашний глава фискальской службы А.Я. Нестеров. В доношении Сенату от ноября 1720 г. А.Я. Нестеров, подробно обрисовав низкую эффективность работы Юстиц-коллегии и иных судов обшей юрисдикции по рассмотрению дел, инициированных фискальской службой, выдвинул идею учредить для разбирательства таковых дел особые суды.
По мысли Алексея Нестерова, фискальские суды должны были образовать двухзвенную систему. Соответственно, фискальские суды первого звена (в составе единоличного судьи) располагались бы в губернских городах, а Главный фискальский суд – в Санкт-Петербурге. Вышестоящей инстанцией по отношению к Главному фискальскому суду автор доношения видел Правительствующий Сенат.
Глубоко показательно, что А.Я. Нестеров организационно никак не связывал проектируемые фискальские суды с фискальской службой – что свидетельствовало об осознании им необходимости отделения органов правосудия от органов надзора и уголовного преследования. Как бы то ни было, данный проект не нашел поддержки у сенаторов. В ответ на означенное доношение А.Я. Нестерова Сенат ограничился 16 февраля 1721 г. изданием указа, в котором Юстиц-коллегии предписывалось назначить одного из членов присутствия «к фискалским делам».
Остается добавить, что на практике система реформированных специализированных судов начала в полной мере функционировать к 1722 г. Уникальной призмой, позволяющей составить целостное представление о работе этой системы, являются относящиеся к описываемому времени распорядительные акты Сената и Юстиц-коллегии о распределении дел по подсудности между судами общей юрисдикции и специализированными судами. Например, один из таких актов – сенатский указ от 6 июля 1722 г. – был издан в ответ на коллективную исковую челобитную чуваш Кур-мышского уезда Алаторской провинции.
Согласно данному указу дела по обвинению во взяточничестве бывшего курмышского ландрата Волховского и подьячего Загибянева, а также дело по обвинению комиссара Г. Спешнева в неуказных сборах направлялись на судебное рассмотрение в Камер-коллегию, Дела по обвинению во взяточничестве алаторского и курмышского городовых судей Ф. Секерина и Мещерского, а равно дело по обвинению фискала С. Вашутина в злоупотреблении должностными полномочиями направлялись в Юстиц-коллегию, дело по обвинению посадского человека А. Свечникова в вымогательстве – в Главный магистрат (с последующим информированием обо всех вынесенных приговорах Сената).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
